Пациент в палате напротив.
Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь.
Белый потолок. Запах хлорки. Тихое гудение какого-то аппарата справа. Я попробовала пошевелить пальцами ног – и не почувствовала ничего. Совсем ничего. Потом вспомнила: операция. Грыжа. Врач говорил, что ноги вернутся, но не сразу. Нужно время.
Я повернула голову – единственное, что могла сделать без боли.
Палата была маленькой, на одного человека. Стеклянная дверь выходила в коридор, а напротив – такая же дверь в такую же палату. И там, за стеклом, сидел мужчина.
Он смотрел на меня.
Не отводя глаз.
Широкоплечий, но худой – так бывает, когда человек долго болеет. Лицо обветренное, с глубокими складками у рта. Возраст – за сорок пять, может, ближе к пятидесяти. Рядом с его кроватью стоял костыль.
Я хотела отвернуться – но он вдруг поднял руку. Открытая ладонь прижалась к стеклу. Не приветствие, не прощание. Просто – я тебя вижу. Я здесь.
Я не знала, что делать. Поэтому тоже подняла руку. С трудом, потому что в вену была воткнута игла, и рука казалась чужой. На сгибе локтя уже наливался синяк от капельницы.
Он кивнул. Убрал ладонь. Лёг на подушку.
А я продолжала смотреть на него ещё минут десять, прежде чем провалилась в сон.
***
Его звали Тимофей.
Я узнала это на третий день, когда медсестра Зинаида Павловна принесла мне тетрадный листок, сложенный вчетверо.
– Это что? – я не поняла.
Полная история 👇
