Муж сказал: «Мне нужна неделя». Уехал. Вернулся через шесть дней с девочкой на руках.
Он стоял на пороге с девочкой на руках. Девочка спала – голова тяжело лежала у него на плече, одна рука свисала вниз, волосы примяты на правой стороне от долгой дороги. Я смотрела на него. На неё. Снова на него.
Шесть дней.
Я не нашла ни слова.
***
В понедельник, четвёртого мая, он встал в половине седьмого. Я слышала, как он ходит по квартире – тихо, стараясь не разбудить. Звук чемодана из коридора. Я тогда решила: командировка. У него бывают, два-три раза в год. Уезжает на объекты, возвращается через несколько дней с пыльными ботинками и бумагами, которые мне совершенно не интересны. Обычное дело.
Я натянула одеяло. Такая уже была у нас система: если чемодан – значит объект, значит несколько дней, значит он вернётся и расскажет что-нибудь про нормативы и сметы. Я всегда слушала вполуха. Это нас устраивало обоих.
Но он заглянул в спальню.
– Ларис, – сказал он. Остановился в дверях, не входя.
Я открыла глаза. Что-то в голосе было не таким. Не тем тоном, которым говорят: уезжаю, до пятницы.
– Мне нужна неделя, – сказал он. – Не спрашивай пока. Я объясню, когда вернусь.
Я смотрела на него. Замечала то, что всегда замечаю, – его левое плечо. Оно было чуть выше правого. Сантиметр, может, полтора. Он так делает, когда говорит что-то неполное – будто тело само закрывается немного. Я это давно заметила. И давно привыкла не спрашивать, что именно остаётся за словами.
– Хорошо, – сказала я.
Это было не хорошо. Но я сказала именно это.
Полная история 👇
