Настольная лампа.
Лампу я купила потому, что в комнате темновато.
Я стояла у двери и не нажимала кнопку звонка. Конверт был у меня в руке. Плотный, слегка пожелтевший по краям. Внутри – десять банковских сертификатов по сто тысяч и маленькая записка, сложенная вчетверо. Я знала эту записку наизусть уже к утру понедельника: четыре слова и одно имя. Но стояла всё равно и не нажимала.
Подъезд пах старыми батареями и чем-то слабо хлорным. На площадке третьего этажа было светло – лампочка целая, не мигала. Снизу доносился приглушённый звук телевизора из какой-то квартиры.
Я поправила сумку на плече.
Потом всё-таки нажала.
***
Это воскресенье началось обычно. Я встала в половину восьмого – как всегда, независимо от того, есть ли куда идти. Тридцать два года я начинала рабочий день в восемь сорок пять, и тело до сих пор просыпалось само, без будильника. Три года на пенсии, а привычка никуда не делась.
Выпила кофе. Посмотрела в окно на пасмурный двор – асфальт тёмный от ночного дождя, скамейки пустые, голубь ходит по краю бордюра. Октябрь в этом году никак не мог решить, чем ему быть: то тепло почти до плюс пятнадцати, то вдруг морось и холод.
Дочь Катя давно говорила: «Мама, тебе нужно куда-то ходить, ты же на пенсии, можешь себе позволить, погуляй хоть». Катя живёт в Екатеринбурге. Звонит по воскресеньям, иногда реже. Я обычно отвечаю, что всё хорошо, что выхожу регулярно, что у меня всё под контролем.
Это не совсем правда.
Полная история 👇
