Свекровь варила мне борщ каждую субботу десять лет. Когда я нашла рецепт, поняла, что борщ был не для меня.
Я нашла тетрадь в среду, в половине второго дня, когда уже заканчивала разбирать кухонный ящик. Сергей позвонил на следующий день. Но в тот момент, когда я перевернула первую страницу, мне казалось, что всё ещё можно объяснить.
Тетрадь была в клеёнчатой обложке, синей, выцветшей с одного угла. Таких сейчас не делают. Резинка, которая держала её закрытой, за много лет отвердела и лопнула, стоило потянуть. Первая страница – аккуратный почерк, прямые буквы, слова без наклона. Я сразу узнала: Валентина Ивановна. Она так же подписывала открытки на Новый год.
Квартиру нужно было сдать до конца февраля. Валентина Ивановна переехала в Саратов к дочери Наташе ещё в прошлом году – сначала на три месяца, потом осталась насовсем. Мне позвонил Сергей и сказал: съезди, разбери, что нужно – забери, остальное отдай или выброси. Мы тогда ещё разговаривали нормально. Это было в январе, незадолго до того, как разговаривать стало не о чём.
Я тогда согласилась не думая. Просто сказала: хорошо, съезжу. Потому что у меня не было причин отказываться. Потому что у нас с Валентиной Ивановной всё было нормально – или я думала, что нормально. Или думала, что знаю, как выглядит «нормально» между мной и ею.
Я приехала с тремя коробками. Две забрала. Третью собиралась выбросить. Тетрадь лежала в ящике под старыми формами для выпечки – алюминиевая звезда, прямоугольник с волнистым краем. Я взяла её, хотела положить в коробку на выброс. Но зачем-то открыла.
И вот я сижу на подоконнике в пустой кухне, за спиной – голые крючки для полотенец, впереди – двор, где дети лепят что-то из мокрого снега. В руках – чужая тетрадь. И я не могу её закрыть.
Полная история 👇
