Свекровь подарила мне на Новый год билет. В один конец. «Поезжай. Я останусь с детьми».
За окном взрывались фейерверки – красные, золотые, зелёные. Пассажиры в соседних купе смеялись, чокались, кто-то пел. А я сидела и держала в руках белый конверт.
Обычный конверт. Без подписи. Внутри – билет и четыре тысячи рублей.
До Нового года оставалось чуть больше двух минут.
Я сидела у окна в плацкарте, смотрела на фейерверки и думала о том, что уже давно перестала что-либо чувствовать по поводу праздников. Февраль всё поломал. Не один праздник, не два – вообще всё, что раньше имело особый привкус. Вот и Новый год: поезд, конверт, за окном чужие фейерверки.
Женщина напротив разлила шампанское в пластиковые стаканчики и протянула мне один.
– С Новым годом! – сказала она радостно.
– С Новым годом, – ответила я.
Взяла стакан. Выпила. Поставила обратно на столик.
Ноль часов ноль минут.
***
Утром того же дня Галина Ивановна поставила конверт передо мной на кухонный стол – между моей кружкой с чаем и тарелкой с бутербродом, который я не собиралась есть. Я тогда вообще мало что ела. Так, для вида.
– Поезжай, – сказала она. – Я останусь с детьми.
Я посмотрела на конверт. Потом на неё.
Галина Ивановна стояла у плиты, спиной ко мне. Спина прямая – под прямым углом, плечи не опускаются. Тридцать лет вызывала учеников к доске, привыкла, что её слушают без переспросов.
– Куда поезжай? – спросила я.
– К маме. В Пермь. Билет на сегодня, вечерний поезд.
Она повернулась. Взяла конверт, открыла его прямо при мне – как будто хотела убедиться, что я увижу. Там лежал распечатанный билет. Екатеринбург – Пермь. Отправление 22:15, тридцать первое декабря.
Полная история 👇
