Свекровь Антонина пришла в загс со своим именем, невестка опередила её на полчаса.
Распашонку я заметила сразу. Белая, мягкая, с голубой вышивкой на груди – «Зиночка». Каждый крестик ровный, буквы одна к одной, ни единого перекоса.
Антонина Самсоновна стояла у кроватки и расправляла ткань так, чтобы надпись лежала сверху, на виду. В комнате пахло горячим утюгом – свекровь успела перегладить все пелёнки, пока я ходила в аптеку за витаминами. Стопка белья на комоде выросла втрое.
– Погляди, – сказала она, не оборачиваясь. – Три вечера сидела. Глаза уже не те, зато стежок к стежку. Для внучки не жалко.
Я поставила пакет у двери. Витамины, которые прописал врач, и пачка подгузников. Дочке шёл шестой день. Из роддома нас выписали в понедельник, сейчас была суббота, и за пять дней Антонина Самсоновна ни разу не назвала её Алёной.
Мы с Вадимом выбрали имя на двадцать восьмой неделе. Сидели вечером на кухне, он листал список в телефоне, предлагал варианты. Когда дошёл до «Алёна», я кивнула – и он улыбнулся. Мы тогда ещё не знали, что это будет не только наше решение.
– Спасибо, – сказала я свекрови. – Красивая работа.
Она наконец повернулась. Крупные кисти рук – широкие пальцы, привычные к точным движениям. Тридцать лет в ателье: сперва закройщица, потом заведующая. Подбородок чуть выдвинут вперёд, как у человека, который привык говорить первым и слышать согласие.
– Ну конечно, красивая. Зинаида – это имя. С историей. Мою маму так звали. Она одна нас троих подняла, когда отец на вахту уехал и не вернулся. Работала до последнего дня. Царствие ей небесное.
Я промолчала. Подошла к кроватке. Дочка спала – щёки тёплые, розовые, кулачки сжаты у подбородка. На левом запястье ещё держалась больничная бирка с моей фамилией и датой рождения.
Антонина Самсоновна подвинула распашонку к изголовью кроватки. Я тихо забрала её и убрала в нижний ящик комода, под стопку фланелевых пелёнок.
Полная история 👇
