Деверь шёл за долей в квартире брата, а на столе лежал брачный договор жены.
Замок щёлкнул дважды – как всегда, когда кто-то открывал дверь запасным ключом. Мой ключ входил с лёгким скрежетом – я точила его два года назад у мастера на рынке, и он чуть цеплялся за личинку. А запасной был гладкий, новенький. Глеб заказал дубликат для Романа через полгода после нашей свадьбы.
Я убавила огонь под сиропом и вытерла руки о полотенце. В прихожей зашуршало – ботинки по линолеуму, потом куртка на крючок, тяжёлый выдох, будто Роман преодолел не три лестничных пролёта, а горный подъём.
– Лада, – позвал он из коридора.
Я не ответила. Он и так знал, что я дома – мои тапочки стояли у порога.
Роман появился в проёме кухни. Левое плечо привычно задрано вверх – сумка через грудь, которую он никогда не снимал в чужих квартирах. В моей – тоже. Пальцы уже барабанили по ремню.
– Надо серьёзно поговорить, – он сел за стол, не дожидаясь приглашения. – Про квартиру.
Сироп на плите начал густеть. Я сняла кастрюльку, поставила на деревянную подставку. Глянула на часы – через сорок минут забирать Соню из продлёнки.
– Я ходил к юристу, – Роман оттянул ворот свитера. – К нормальному, платному. Не из интернета. Он сказал: родной брат – наследник. Мне положена доля.
За пять месяцев после похорон Глеба он заводил этот разговор пятый раз. И каждый раз начинал с юриста. Сначала – знакомый из интернета. Потом – сосед, бывший следователь. Потом – девушка из МФЦ. Теперь – платный. Я слушала, и с каждым разом мне становилось всё спокойнее. Ни один из его консультантов не задал ему правильных вопросов.
– Квартира не Глеба, – сказала я.
Полная история 👇
