Свекровь принесла листок про долю сыну, нотариус показал переоформление на внучку.
Звонок от Глеба раздался в шесть утра – я как раз собирала аптечку перед сменой. Жгуты, ампулы, перчатки. На скорой привыкаешь: если всё на месте до выезда, на вызове не растеряешься.
– Мама приезжает, – сказал Глеб. Голос у него был тихий и осторожный, как бывает, когда он заранее ждёт молчания в ответ. – Завтра. На электричке. Говорит, нужен разговор.
Я закрыла аптечку. Щёлкнул замок.
– Кир, ты слышишь?
– Слышу.
Я не стала спрашивать, какой разговор. Сбросила звонок, прошла в коридор и сняла с верхней полки зелёную папку. Потёртые углы, тугая резинка поперёк. Резинка уже растянулась, я в прошлом году меняла, но и эта начала соскальзывать. Внутри – выписка из Росреестра, копия дарственной, свидетельство о рождении Полины, копия моего паспорта. Семь листов. Я перебрала каждый, провела пальцем по печатям. Всё на месте.
Четыре года я ждала этого звонка.
Убрала папку обратно на полку, за зимние шапки. Надела кроссовки, взяла сумку, вышла.
На подстанции было холодно – апрель, но батареи уже отключили, а по ночам ещё заморозки. Водитель Лёша грел руки о кружку с остывшим чаем. Я села за стол, открыла журнал, стала заполнять. Ручка скрипела по бумаге. За окном светало – медленно, по-апрельски, через серое.
За сутки было шесть вызовов. Давление у пожилой женщины на пятом этаже без лифта – поднимались пешком, она открыла дверь сама, но стояла, держась за стену. Ребёнок с температурой в частном секторе – грунтовая дорога после дождя, машина буксовала на подъёме. Мужчина с болью в груди – довезли до приёмного покоя, передали дежурному. Между вызовами – ожидание. На скорой ждёшь часами, и в голове крутится одно и то же.
Я думала о квартире.
Полная история 👇
