Вахтёрша общежития техникума на Преображенке узнала мужа, а он ходил к девушке с её двумя правнучками-близнецами.
Пожилой мужчина в сером плаще пришёл в общежитие техникума на Преображенке уже третий раз за этот октябрь. Тамара Николаевна взяла у него паспорт, переписала в журнал ровным старым почерком: «Журавлёв Николай Петрович, к Ковалёвой Анастасии, комната двести четыре». Он кивнул, снял серую шапку-ушанку, положил её на стойку вахты, пока ждал, когда Тамара вернёт документ.
Что-то в этом движении – как он снимал шапку, чуть приподняв её за середину, – дёрнулось у Тамары внутри. Как будто старая заноза повернулась под кожей ладони.
– Проходите, – сказала она. – Лифт работает.
Он снова кивнул, забрал паспорт и ушёл по коридору. Тамара смотрела ему в затылок. Волосы коротко стриженные, седые. Плечи чуть опущены, но не согнуты. Шёл он уверенно, хотя и не быстро. Холщовый мешок в левой руке. Что-то стеклянное там позвякивало.
Тамара записала время: девятнадцать ноль пять.
На вахте у неё всё было по порядку. Журнал посетителей, журнал ключей, телефон для связи с комендантом, чайник, баночка заварки, две кружки – одна её, вторая для сменщицы Ирины. В ящике – очки для чтения, аптечка и старая записная книжка в кожаном переплёте, которую она носила с собой с девятнадцати лет. Тамара Николаевна работала здесь тринадцатый год – с тех пор, как ей исполнилось пятьдесят семь, а сыну соседки Ирины понадобилось устроить мать куда-нибудь, где тепло и тихо. Тамара согласилась. Так и сидела – сутки через трое.
Общежитие было на четыре этажа, двести пятьдесят студенток и пять семейных комнат – тех, где матерям-одиночкам с детьми разрешали жить на время учёбы. Двести четвёртая – одна из таких.
В двести четвёртой жила Настя. Двадцать три года, второй курс вечернего техникума, днём – продавщица в магазине на углу. И две её дочки – Соня и Вера, близнецы. Им недавно пошёл второй год. Их отец исчез ещё до рождения. Узнал, что будут двойняшки, ушёл в ту же ночь и больше не объявился.
Полная история 👇
