Свекровь подала листок на долю, нотариус назвал имя её внучки.
В нашей квартире по воскресеньям тихо. Глеб раскладывает чертежи на балконе, Тимка строит из конструктора города, которых нет ни на одной карте, Соня читает у себя в комнате – и я могу не спешить. Могу просто стоять у окна с кружкой, смотреть на двор. Но в то воскресенье Римма Борисовна позвонила в девять утра.
– Приеду к обеду. Не на чай.
И повесила трубку. Я постояла, глядя на экран. Потом убрала со стола рабочие папки – кадастровые карты, выписки из ЕГРН, заявления на межевание. Свекровь не любила напоминаний о моей профессии. «Землемерка» – так она представляла меня своим подругам в первый год нашего с Глебом брака. Восемь лет прошло, я давно сдала аттестацию и вела объекты по всей области, но для Риммы Борисовны я так и осталась девочкой, которая чертит линии на чужой земле.
Глеб заглянул с балкона.
– Мать звонила?
Я кивнула.
– Серьёзное что-то?
– Сказала – не на чай.
Он потёр переносицу. У него эта привычка с института: на старых фотографиях двадцатилетний Глеб стоит у доски и трёт переносицу, пока преподаватель ждёт ответа. Ему сорок, а жест тот же.
– Ладно, – сказал он. – Приготовим как обычно.
Я пошла на кухню. Тимка крутился рядом, пока я резала овощи для салата. Ему семь, и он ещё не научился молчать.
Полная история 👇
