Отдала подростку пальто у автобуса, через тридцать лет он оплатил ей дом.
Капля ударила о дно ведра – гулко, как по пустой бочке. Я поставила его ровно под тёмное пятно на потолке и выпрямилась, упёршись ладонью в поясницу. Третья осень с этим ведром. Третья осень, когда я ложусь спать под мерный стук капель и просыпаюсь от того, что вода перехлёстывает через край.
Дом стоял на этом месте сорок лет. Мы с Павлом строили его вдвоём, по выходным, таская кирпичи с завода на тележке. Верили, что здесь вырастут дети. Дети не выросли. А дом состарился вместе со мной – крыша провисла над верандой, оконные рамы разбухли от влаги, в подполе каждую весну стояла вода по щиколотку.
Мне шестьдесят восемь. К этому возрасту привыкаешь ко многому. К тому, что колени ноют в сырую погоду. К тому, что аптека съедает половину пенсии. К тому, что вечером разговаривать не с кем, кроме радио на подоконнике.
Утром Лида заглянула через забор – как всегда, без предупреждения. Она жила через два дома, была на четыре года старше, но двигалась быстрее меня. У Лиды сын в областном центре – присылал деньги, приезжал на майские, звонил по воскресеньям. У меня – никого.
– Зоя, ты опять вёдра таскаешь? – Она оперлась подбородком на штакетину.
– А что мне с ними – выставку устроить?
– Напиши в администрацию, я же говорила.
– Писала. Частный дом – моя ответственность.
Лида поджала губы, покачала головой и ушла. Я осталась в кухне. Закипел чайник на плите – старой, газовой, с одной рабочей конфоркой из четырёх. Я налила чай в кружку с отколотым краем и села на табуретку.
Полная история 👇
