На пятидесятилетие муж попросил оплатить ремонт, жена купила билет в Сочи.
Мне проще самой. Я повторяла это двадцать восемь лет – утром, когда варила кофе на двоих, днём, когда подписывала квитанции за квартиру, вечером, когда тащила пакеты из магазина на четвёртый этаж без лифта. Три слова, которые заменили мне мужа.
В день пятидесятилетия я проснулась в шесть, как всегда. Будильник пискнул, я выключила его до второго сигнала – чтобы не разбудить Вадима. Он лежал рядом, отвернувшись к стене. Одеяло натянуто до подбородка, пульт от телевизора на тумбочке. Он засыпал с этим пультом и просыпался тоже с ним.
Я встала, накинула халат, пошла на кухню. В коридоре на секунду остановилась у зеркала. Короткая стрижка, которую я подравниваю каждый месяц, в одну и ту же субботу, у одной и той же мастерицы. Обручальное кольцо на правой руке привычно давило безымянный палец – я раздалась за годы, а кольцо осталось того же размера.
Кухня встретила тишиной. Щёлкнула чайник, достала две чашки. Одну – с отбитым краем, его любимую, которую он не давал выбросить, говорил «ещё нормальная». Вторую – белую, мою. Нарезала хлеб, достала масло, сыр. Привычные движения, руки делали всё сами, а голова уже была на работе – рефрижератор в Тамбове встал, надо решать.
За окном рассветало. Апрель в нашем городе – это ещё пальто, ещё серое небо, ещё лужи у подъезда, которые не просохнут до мая. Тихое сырое утро. Именинница, говорила я себе. Круглая дата. А я стояла у окна с чашкой, смотрела на мокрый двор и считала, сколько таких утр было. Больше десяти тысяч. Каждое – одинаковое.
Вадим появился в десять минут восьмого. Растянутая домашняя футболка, мягкие штаны, босые ноги на холодном линолеуме. Ему пятьдесят два, он не работает двенадцать лет, но каждое утро выходит из спальни с выражением человека, у которого впереди тяжёлый день.
– С днём рождения, – сказал он. Сел за стол. Потянулся к чашке.
Полная история 👇
