Свекровь пришла с дубликатом ключей, невестка сменила замок при ней и вручила расписку.
Кира заметила это в среду. Кружка – бирюзовая, с отколотым краем – стояла не так. Она всегда убирала её вглубь полки, за высокие бокалы. А сейчас та торчала впереди, ручкой к стене.
Руслан бы не обратил внимания. Но Кира пять лет работала оценщиком недвижимости – научилась считывать чужие квартиры. Сдвинутый карниз, протёртый подоконник, вмятина на обоях за дверью. Любая мелочь складывалась в картину: здесь кто-то побывал.
– Ты доставал мою кружку? – спросила она Руслана.
Он стоял в прихожей, завязывал ботинки. Смена начиналась в семь, и каждое утро шло одинаково – ботинки, куртка, быстрый поцелуй в висок, хлопок двери.
– Какую?
– Бирюзовую.
– Нет. А что?
– Ничего.
Руслан ушёл. Кира дождалась у окна, пока его тёмно-синяя куртка пересечёт двор и скроется за углом, потом вернулась на кухню. Поставила кружку на место – вглубь, за бокалы. Провела пальцем по полке. Пыль лежала ровно, но у правого края – полоса, будто кто-то сдвинул стопку тарелок и вернул обратно.
Четвёртый раз за два месяца.
В январе полотенце в ванной висело не на том крючке. В феврале коробка с обувью в кладовке стояла крышкой назад – а Кира всегда ставила крышкой к себе. Тогда она ещё искала объяснения: Руслан мог перевесить. Мог переставить. Мог.
А в марте появился запах. Тяжёлые цветочные духи, которые оседали на шторах и не выветривались до утра.
Полная история 👇
