Муж записал жену в ипотеку, она оспорила доверенность за два часа.
Глеб размешивал сахар – три ложки, как всегда – и не оборачивался. Лопатки под выцветшей футболкой чуть дёрнулись: знал, что я стою за спиной.
Я застегнула часы. Без десяти восемь.
– Ужин на тебе, – сказала я, убирая ноутбук в сумку. – Курица размораживается, рис в шкафу.
Он не повернулся.
– Рената, я тебе не кухарка.
– А я тебе не спонсор.
Вырвалось раньше, чем успела прикусить язык. Глеб развернулся. Глаза красные – свет его монитора из-за стены я видела до четырёх утра, мерцающий голубой прямоугольник на потолке спальни.
– Знаешь что, – он поставил кружку, кофе плеснул на столешницу, – скоро удивлю. Не собираюсь всю жизнь при тебе числиться.
Я взяла губку, стёрла коричневую лужицу со стола. Промолчала. За четырнадцать лет брака научилась: когда Глеб говорит в таком тоне – возражать бесполезно. Подхватила сумку и вышла.
Лифт не работал третий день – управляющая компания обещала мастера к пятнице. Семь этажей пешком. Я считала пролёты, как считала всё: дебиторку, дни до отчёта, месяцы без Глебовой зарплаты. На площадке четвёртого этажа стоял жёлтый тазик – Лидия Максимовна мыла кафель перед своей дверью. Кивнула мне, я кивнула в ответ. Есть люди, которые просто делают. Без объяснений, без «скоро удивлю».
На улице было свежо. Апрель, утро, деревья ещё голые. Я села в машину и открыла приложение «Бюджет» на телефоне. Ритуал – каждый день перед выездом. Таблица, два столбца: «Общие расходы» и «Глеб». Правый столбец не обновлялся двадцать два месяца. Последняя запись: июнь двадцать четвёртого. Ноль.
Полная история 👇
