Муж представил жену как никто особенный, депутат подошёл к ней первым.
Шпилька не хотела держаться. Я провернула её дважды, подцепила косу у основания, нажала – и янтарная головка наконец легла ровно. Камень был шершавый, тёплый на ощупь – неровный кусочек янтаря в латунной оправе. Отец привёз его из Калининграда в девяносто восьмом, когда ездил на конференцию по мостовым конструкциям. Тогда я ещё училась в аспирантуре и носила косу до лопаток. С тех пор коса стала короче, а шпилька осталась.
– Яна, ну мы едем или нет?
Егор стоял в коридоре. Новый костюм, туфли начищены, галстук в мелкую полоску. Он выбирал этот костюм два часа – советовался с продавщицей, крутился перед зеркалом, спрашивал: «Серьёзно смотрится?» Рубашка чуть натягивалась на животе – за последний год он заметно располнел, но я перестала упоминать об этом ещё в ноябре. Ключи от машины крутились у него на пальце.
– Иду.
Я посмотрела на себя ещё раз. Платье синее, без рисунка, купленное два года назад к юбилею кафедры. Не новое. Пальцы, как обычно к вечеру, были чуть синеватыми на кончиках – въевшиеся следы маркера. На кафедре я рисовала схемы на доске каждый день, и никакое мыло не отмывало эту синеву до конца. Спрятала руки в сумку и вышла.
Егор уже открыл дверь. Пропустил – жест автоматический, без тепла.
– Слушай, – сказал он, пока мы спускались по лестнице. Голос громкий – на работе он перекрикивал складской шум, и дома эта манера никуда не девалась. – Я тебя прошу. Не рассказывай там про свой университет. Если спросят – скажи «в образовании», и всё.
– Хорошо.
– Без кафедры, без аспирантов, без диссертаций. Людям неинтересно. Там серьёзные люди. Бизнесмены. Из думы кто-то приедет. Не надо им про это.
– Хорошо, Егор.
– И с Петровым не заговаривай. Это мой шеф. Строит половину области. Я сам.
Полная история 👇
