Мать восемь лет платила кредит сына, на девятый принесла счёт и сказала суд в пятницу.
Я записала дату и сумму в тетрадь. Обычную, школьную, в клетку – сорок восемь листов. Чистых страниц почти не осталось. Каждая строчка – месяц моей жизни. Каждая цифра – платёж за ипотеку, которую я не брала.
Кассирша в банке знала меня – не по имени, по расписанию. Четырнадцатого числа, без пропусков.
– Как обычно, Надежда Валерьевна?
– Как обычно.
Я спрятала квитанцию между страниц, тетрадь убрала в сумку. И вышла. Март в нашем городе – ещё не весна. Каша из грязного снега под ногами, ветер с реки, небо такое низкое, что, кажется, можно достать рукой. Я застегнула куртку до подбородка и пошла на работу.
Мне шестьдесят два. Я товаровед на оптовой базе стройматериалов – вагонка, саморезы, профильный лист. Принимаю товар, сверяю накладные, считаю расхождения. После пенсии можно было уйти. Начальник говорил: «Валерьевна, хватит, отдыхай». А я отвечала – рано. Про себя же думала: если уйду, кто заплатит четырнадцатого?
Сын мой, Игорь, взял ипотеку в двадцать девять. Тогда решение казалось правильным. Он только расписался с Евой, она ждала ребёнка, им нужно было своё жильё. Я помогла с первым взносом – отдала то, что скопила после смерти мужа. Женя умер пятнадцать лет назад, на заводе. Ему было сорок восемь. С тех пор я привыкла тянуть за двоих, и привычка эта вросла в меня так глубоко, что я перестала её замечать.
Первые полгода Игорь платил сам. Потом рейсы стали реже – он водил фуру по области, работа не каждый месяц, – и в начале восемнадцатого года позвонил.
– Мам, не успеваю в этот раз. Выручи? Следующий закрою оба.
Следующий он не закрыл. И ещё через месяц попросил снова. А потом перестал просить – просто звонил реже, и я понимала: если не заплачу, придёт уведомление. Пени, предупреждение, торги. А в квартире Максимка. Ему тогда не было и года.
Полная история 👇
