Деверь пришёл за долей в квартире брата, нотариус достал брачный договор на жену.
Я поставила кофе на угол стола и раскрыла папку. Клиентка сидела напротив – ближе к сорока пяти, в стёганой куртке, хотя на улице плюс четырнадцать. Пальцы вцепились в ручку сумки.
– Значит, четыре триста? – спросила она.
– Четыре миллиона триста тысяч, – ответила я. – Район не центральный, третий этаж, стандартный ремонт.
Женщина кивнула. Помолчала. Потом тихо:
– Половина – мне?
– Если суд определит равные доли – два миллиона сто пятьдесят.
Она смотрела на цифру так, будто заучивала наизусть. Я знала этот взгляд. Видела его каждую неделю. Люди, которые делят квартиры, смотрят на числа одинаково – с испугом и надеждой разом. Половина – это не арифметика. Это цена, за которую покупают право начать заново.
Я протянула копию отчёта и закрыла папку.
– Для суда этого хватит.
Клиентка ушла. Дверь кабинета качнулась и встала. В коридоре за стеной булькнул кулер, потом щёлкнул.
Я задержалась у окна. На подоконнике стоял кактус в глиняном горшке – Тимофей притащил его три года назад. «Ему тут лучше будет. Ты же тут больше, чем дома.» Кактус зацвёл в январе. Четыре мелких розовых бутона на колючем стебле. Через неделю после похорон. Я так и не решила, что это – совпадение или издевательство.
Телефон на столе коротко звякнул. Сообщение от Руслана.
«Кира, надо встретиться. Серьёзный разговор.»
Я не ответила. Убрала телефон в ящик и открыла следующую папку.
Полная история 👇
