3 месяца бывший муж сидел у её дома, а она надменно проходила мимо. Однажды он рухнул у подъезда.
Антонина, соседка с первого этажа, всегда умела испортить настроение одной фразой. Она стояла в проёме своей двери, подпирая косяк плечом, обтянутым выцветшим халатом, и смотрела на Валентину с той липкой смесью жалости и любопытства, которую Валентина ненавидела больше всего на свете.
— Валь, он опять там, — сообщила Антонина, понизив голос до заговорщического шёпота. — Целый час уже торчит у третьей лавочки. Ветер такой пронизывающий, а он стоит, как приклеенный. Может, выйдешь?
Валентина, уже поставившая ногу в изящном сапожке на первую ступеньку лестницы, даже не сбилась с ровного ритма. Она аккуратно поправила шелковый шарф и ответила ледяным, давно отработанным тоном:
— Я видела. Пусть стоит. Хоть до ночи, хоть до второго пришествия. Мне какое дело?
Антонина тяжело вздохнула, покачав головой:
— Ой, Валька… Каменная ты баба. Двадцать лет прошло, а ты всё, как ежа проглотила. Отпустила бы мужика.
— Двадцать три, — чётко поправила Валентина. Она даже не обернулась. — Двадцать три года, два месяца и четыре дня. Не округляй, Тоня. В моей жизни мелочей не бывает.
Сердце билось ровно. Руки не дрожали, когда она вставляла ключ в замочную скважину. За эти долгие годы она выдрессировала себя так, что ледяное равнодушие стало её второй кожей. Это превратилось в рутину, вроде чистки зубов по утрам — необходимая гигиена для души. Если позволить себе эмоции, вся эта многолетняя конструкция могла бы дать трещину.
Полная история 👇
