Матери некуда было идти с дочерью из роддома, и в отчаянии она согласилась на странное предложение незнакомца/
Анна стояла на крыльце роддома, прижимая к груди сверток с ребёнком. Полине было всего пять дней от роду, и её первый выход в мир оказался пугающе холодным.
На Анне было старое демисезонное пальто, которое теперь едва застегивалось на груди — тело еще не вернулось в прежние формы после родов. Она чувствовала себя прозрачной от слабости. Недавно ей казалось, что жизнь налаживается, но сожитель, узнав о «полосках на тесте», исчез в ту же ночь, прихватив её скромные сбережения. А вчера хозяйка комнаты, которую Аня снимала, коротким звонком сообщила, что её вещи уже выставлены в общий коридор коммуналки: «Мне проблемы с младенцами и задержки оплат не нужны, девка. Ищи другое место».
В кармане пальто лежала только справка о выписке и горсть мелочи, которой хватило бы разве что на два батона хлеба. Мимо проходили шумные компании: счастливые отцы с охапками алых роз, дедушки, суетливо открывающие двери иномарок, смех, вспышки фотоаппаратов... А Аня стояла, никому не нужная и беззащитная, не представляя, что дальше делать.
— Тебе некуда идти, девка? — голос прозвучал неожиданно, хрипло, словно его обладатель долго молчал.
Аня вздрогнула. Рядом стоял мужчина. Пожилой, широкоплечий, в добротной, но какой-то старомодной дубленке и тяжелых ботинках. Его взгляд был тяжелым, пронзительным, а лицо — неподвижным, как маска, высеченная из старого дуба.
— У меня большой дом, — продолжал он, не дожидаясь ответа. — Совсем пустой. Пойдем. Будешь жить и убираться за еду.
Аня посмотрела на его застывшее лицо, ощутила тяжесть свертка. Она понимала, что идти с незнакомцем — безумие. Но оставаться здесь означало верную смерть для обеих.
— Пойдемте, — прошептала она, почти не слыша собственного голоса.
Полная история 👇
