Написано жизнью
MAX ·
Внук нашёл меня в запертом погребе и спросил: «Бабушка, а мама сказала, ты уехала?»
В субботу я с утра поставила тесто на пирожки с капустой. Света ещё в четверг позвонила: «Мам, мы в выходные приедем, Тимоша соскучился». Я обрадовалась так, что в пятницу перемыла все окна на веранде, хотя мыла их в сентябре. Достала из серванта парадные тарелки с золотым ободком, которые нам с Колей дарили на серебряную свадьбу. Сходила в магазин к Зинаиде за сметаной и сгущёнкой, потому что Тимоша любит блины со сгущёнкой больше всего на свете.
Дочь у меня приезжает нечасто. Живут они в городе, в двушке на Уралмаше, у Игоря работа то есть, то нет, у Светы бухгалтерия до семи вечера. Я понимаю. Сама так жила, когда Света была маленькая: с завода домой, с огорода на завод. Поэтому не обижаюсь, когда месяц не звонят. А когда звонят, хожу по дому как именинница.
Приехали они к обеду. Игорь вышел из машины первым, потянулся, оглядел забор, крышу, баню и сказал:
— Валентина Петровна, а профлист у вас на бане уже ржавый. Менять надо.
— Здравствуй, Игорь. Здравствуй и ты. Поменяем весной, Нинин сын обещал помочь.
— Ну-ну, — сказал Игорь и пошёл в дом, не разуваясь.
Тимоша выскочил следом, повис у меня на шее, пахнущий машиной и мармеладками. Восемь лет ему, а всё такой же — обнимается, как маленький, не стесняется.
— Бабуль, а котята у Мурки есть?
— Мурка у нас уже старушка, какие котята. Но она тебя ждала, на крыльце с утра сидит.
Света обняла меня как-то быстро, одной рукой, глядя через моё плечо на дом.
— Мам, ты похудела.
— Да где похудела, наоборот, юбка не сходится.
— Похудела, похудела. Тяжело тебе одной, я же вижу.
Я тогда ещё не поняла, к чему это. Подумала: заботится дочка. Приятно.
За столом всё было хорошо. Игорь съел девять пирожков, я считала. Тимоша измазался сгущёнкой до ушей. Света рассказывала про работу, про то, что главбух у них новая и злая, про то, что Тимоше в школе поставили двойку по окружающему миру за то, что он написал, будто у лягушки есть хвост.
— У головастика же есть, — обиженно сказал Тимоша. — Я про головастика думал.
— Умница, — сказала я. — Логично думал.
А потом Света отодвинула чашку и сказала тем голосом, каким в детстве просила новые сапоги:
