Публикация от 2 ноября 2026

НЕЛЬЗЯ ИСПРАВИТЬ ТОЛЬКО СМЕРТЬ В тот вечер о. Димитрий пригласил меня в гости. Я очень люблю навещать его семью. Матушка печёт свой фирменный пирог, и за чашкой чая мы часами разговариваем. О Боге, Его Промысле, о церковной жизни, о разных людях и их судьбах. Батюшка знакомит меня со своими друзьями и прихожанами, и они рассказывают свои истории – грустные, радостные, поучительные. Тогда за столом с нами сидела Ирина Николаевна. Я ее видела впервые. Женщина 50 лет, немного грустная и молчаливая. Она почти не поддерживала разговор, но с удовольствием занималась с моей младшей дочкой Машей, у которой синдром Дауна. Та сидела у неё на руках и перебирала ее волосы. В какой-то момент я начала жаловаться, что Машуньке скоро 2 года, а она почти не говорит, не ходит. Ирина Николаевна посмотрела на меня и вдруг сказала: – Не надо, не расстраивайтесь. Вы такая счастливая. Вы даже не представляете, какая вы счастливая. Ловите эти моменты – моменты радости здесь и сейчас. Счастье – это то, что сегодня. И замолчала… Отец Димитрий ласково на неё посмотрел и положил на ее руку свою ладонь. Но меня, честно говоря, это тогда немного покоробило. Вот сидит женщина, которая обо мне ничего не знает, не знает, как я живу. Но учит жизни… А потом мне позвонил муж. Он тогда был в Москве и занимался ремонтом нашей квартиры. Говорила я с ним раздраженно. Мне хотелось, чтобы к моему возвращению всё было готово. Он не успевал, да и не мог успеть, хотя делал всё, что в его силах, даже больше. Я это понимала, но все равно нервничала, что-то высказывала, упрекала: – А вот у других… А ты… Я отключила телефон и кинула его рядом с собой на диван. – Не надо, не злитесь, пожалуйста. Вы такая счастливая, – опять повторила Ирина Николаевна. – Я тоже была счастливой, но я этого тогда не знала… И она начала рассказывать… Ирина вышла замуж рано. В 21 год. Но это для нас сейчас рано. А в то время было нормально. – Да и то, родители мне уже говорили: «Уже за двадцать, а все в девках. Смотри, все твои подруги понарожали давно», – вспоминала она. – Я и смотрела. Но женихов как-то не было. Только Митька – одноклассник бывший. Весь какой-то «серый», неказистый. Он за мной с пятого класса бегал. Хотя как бегал… Глазел, вздыхал в сторонке. Ну, ранец носил иногда. Стихи и записки не писал, как другие мальчишки своим избранницам. Стеснялся. Но все знали – влюблён в меня. Но какой-то незавидный кавалер. Родители его на стройке работали. Нищета нищетой. Закончили школу, Митька так и вздыхал. Они с Ирой жили неподалёку друг от друга, так что часто виделись. Однажды после очередного маминого упрёка, что останется Ирка старой девой и лучше хотя бы за Митьку пошла, раз лучше никто на неё не позарился, та от отчаяния сама подошла к парню на улице и сказала с вызовом: – Ну что, женишься на мне?! А он стоял, смотрел на неё и молчал. Не мог поверить в своё счастье. – Онемел что ли? Или не хочешь? Так они и поженились. Свадьба была скромной, без размаха. Не как у некоторых ее подруг. Ирины родители тоже были не богаты. О Митькиных я уже сказала. Жили скромно. Не «хваткий» был Митя, не умел крутиться, не поспевал за стремительно меняющейся жизнью. – Много раз я жалела, что вышла за него, – вспоминала в тот вечер Ирина Николаевна. – Тогда рестораны стали уже доступны. Другие своих жён нет-нет, а сводят. А мой меня – в пельменную. На большее денег не было. И радуется, смотрит на меня щенячьими глазами. Другой своей – шубу. А я в старом пальтишке задрипанном. Мама ещё до замужества покупала. Я ему про это пальто позорное, а он: «Ты такая красивая!». Меня это так раздражало! И хотелось в той пельменной ему тарелку прямо в лицо швырнуть. Пару на улице увидели, она с букетом роз красивым. Я ему: «Да, вот, мужчины какие цветы дарят!». А он отбежит, каких-то одуванчиков сорвет и протягивает. Лыбится, как дурак.