на отучилась в колледже на швею, стала брать заказы на дом. Бабушке становилось хуже. Последние два года ей требовался постоянный уход. Инна стирала, кормила ее с ложечки, меняла белье. А родители в это время оплачивали репетиторов Стасику, который исправно прогуливал занятия.
— Ты неблагодарная дрянь! — зашипела Татьяна, поднимаясь с табуретки. — Мы тебя кормили! Одевали!
— До восьми лет, — отрезала Инна. — Дверь за спиной закрой поплотнее, сквозняк тянет.
Татьяна выскочила в коридор, хлопнув дверью с такой силой, что на кухне звякнули чашки.
Следующие десять месяцев Инна жила в покое. Она официально переоформила документы. Заказов стало больше, она купила новую швейную машинку, переклеила в комнатах обои, выкинула старый хлам.
В конце октября, когда на улице хлестал ледяной дождь, в калитку забарабанили.
Инна накинула куртку, вышла во двор и отодвинула засов. На пороге стояла Татьяна. Без зонта. Волосы прилипли к лицу, куртка промокла насквозь. В руках — огромная спортивная сумка.
— Инна… пусти, ради всего святого, — выдавила мать дрожащим голосом...
