Публикация от 1 апреля 2026

– Она… ее третьего дня увезли. Скорая приезжала. – она понизила голос до шепота. – У нее при себе нашли… ну, вы понимаете. Соседка снизу видела, как ее в наручниках уводили. С тех пор дверь закрыта. А мальчонка с девчонкой пропали. Мы думали, может, к бабушке уехали. Денис стоял, не двигаясь. Его лицо стало белым, как бумага. Алинка, будто почувствовав напряжение, проснулась и заплакала тонким, надрывным голосом. Олег присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с мальчиком. – Денис, ты слышишь? – спросил он тихо. – Твоя мама не бросила вас. Ее забрали. Мы это выясним. Обещаю. Денис не ответил. Он смотрел на закрытую дверь своей квартиры, и Олег видел, как по его грязным щекам текут слезы. Ильин отошел в сторону, достал телефон. Олег слышал обрывки разговора – он уточнял информацию у дежурного, называл адрес, фамилию. Через несколько минут он вернулся, и его лицо было уже не усталым, а скорее виноватым. – Подтвердилось, – сказал он тихо. – Мать задержали третьего дня. Хранение и, возможно, сбыт. Сейчас она в ИВС. Следователь будет решать вопрос о мере пресечения. Денис всхлипнул, прижимая к себе плачущую сестру. Алинка кричала уже в полный голос, и этот крик разрывал тишину подъезда. – Что теперь? – спросил Олег, поднимаясь. – Теперь детей нужно передать органам опеки, – ответил Ильин, но в голосе его не было прежней уверенности. – Мать лишена возможности их содержать. Пока она под следствием, дети не могут оставаться одни. – А если я готов их взять? Временно. На время следствия. Ильин посмотрел на Олега долгим, изучающим взглядом. – Вы понимаете, что это не просто так? Нужны документы, проверка жилищных условий, разрешение опеки. Это не один день. – Я понимаю, – твердо сказал Олег. – Но сейчас их некуда везти. Квартира опечатана? – он кивнул на дверь. – Опечатана, – подтвердил Ильин. – Следователь наложил арест на имущество. – Тогда давайте поступим так. Я забираю детей к себе. Сегодня. Прямо сейчас. А завтра утром я пойду в органы опеки и начну оформлять все документы. Вы можете составить протокол, зафиксировать, что дети переданы мне на временное попечение. Ильин колебался. Сержант, стоявший у входа, с любопытством наблюдал за разговором. – Это не по правилам, – сказал наконец Ильин. – А что по правилам? – возразил Олег. – Вести их в отделение? Держать там сутки? А потом в приют? Посмотрите на него, – он указал на Дениса, который, всхлипывая, укачивал сестру. – Он уже прошел через ад. Он боится полиции, боится приюта. Дайте мне шанс доказать, что я могу о них позаботиться. Ильин вздохнул, потер усталое лицо. – Ладно, – сказал он. – Я составлю акт. Вы оставляете свои паспортные данные, контактный телефон. Я напишу рапорт на имя начальника. Если опека будет против – мы детей изымем. Это ясно? – Ясно, – кивнул Олег. Пока Ильин оформлял бумаги в машине, Олег взял на руки Алинку. Девочка плакала, выгибаясь, и он неуклюже, боясь сделать ей больно, прижал ее к груди, начал покачивать. Денис стоял рядом, держась за полу его куртки. – Всё будет хорошо, – сказал Олег, обращаясь к обоим. – Сейчас поедем ко мне. Там тепло, есть еда. Вымоетесь, поспите. А завтра решим, что делать дальше. Денис молча кивнул. Ильин закончил оформление, протянул Олегу копию акта. – Здесь всё написано, – сказал он. – Завтра жду звонка. Если не объявитесь – объявим в розыск. – Объявлюсь, – пообещал Олег. – Спасибо, что пошли навстречу. Ильин только махнул рукой. Он сел в машину, сержант завел двигатель. Перед тем как закрыть дверь, старший лейтенант выглянул наружу. – Мужчина, – сказал он. – Вы хоть знаете, во что ввязываетесь? – Знаю, – ответил Олег. Машина уехала. Олег остался стоять посреди двора с плачущим младенцем на руках и мальчиком, вцепившимся в его куртку. Было уже темно, горели редкие фонари, и где-то далеко слышался шум большого города, который, казалось, жил своей жизнью, не замечая их троих.