Написано жизнью
MAX ·
еред Леной. Попроси прощения за всё. За пинок этот дурацкий, за крики, за унижения. Если ты это сделаешь — я подожду с судом. Подумаю, может, и прощу вашу семью. Если нет — завтра утром вы получаете повестку. И через месяц этой квартиры у вас не будет.
Андрей стоял, сжав кулаки. Лена видела, как тяжело он дышит, как вздулись вены на шее.
— Не смей, — вдруг подала голос Тамара Петровна. — Не смей унижаться перед ней! Она никто! Из деревни приехала, на шею села!
— Замолчи, — оборвал её Николай Иванович. — Ты уже своё наговорила. Тридцать лет молчала, теперь помолчи.
Тамара Петровна открыла рот и закрыла. Впервые в жизни она подчинилась чужой воле.
— Ну? — спросил старик, глядя на Андрея. — Я жду.
Андрей перевёл взгляд на Лену. В его глазах было что-то, чего она никогда раньше не видела. Не злость, не презрение. Растерянность. И страх.
— Лена... — начал он.
Она молчала. Не потому что хотела его унизить, а потому что не знала, что сказать. Всё внутри сжалось в тугой комок.
— Ты хочешь, чтобы я... — Андрей не договорил.
— Я ничего не хочу, — ответила Лена тихо. — Это ты решай. Тебе жить.
В комнате повисла тишина. Слышно было только, как за окном чирикают воробьи, да где-то в соседней квартире играла музыка.
Николай Иванович смотрел на часы.
— У тебя есть минута, — сказал он. — Потом я ухожу.
Андрей сделал шаг к Лене. Потом ещё один. Остановился в полуметре от неё. Лена смотрела на его лицо и видела, как оно меняется — сходит краска, появляются мелкие капли пота на лбу.
— Я... — голос его сорвался. — Я не могу.
— Не можешь или не хочешь? — спросил старик.
— Не могу, — повторил Андрей. — Не здесь. Не при всех.
— А при ком ты можешь? — Николай Иванович покачал головой. — Ты при людях коляску пнул. При матери, при жене, при ребёнке. А извиниться — стыдно? Так стыд должен был быть тогда, когда ты ногой замахнулся.
Андрей молчал. Лена видела, как дрожат его руки.
— Ладно, — старик вздохнул и поднялся. — Значит, суд. Завтра утром к вам придёт повестка. Я своё слово держу.
Он начал собирать бумаги со стола.
— Подождите, — вдруг сказала Тамара Петровна. — Подождите, Коля.
Николай Иванович обернулся.
— Чего тебе?
— Я... — она запнулась, но взяла себя в руки. — Я прошу прощения. Перед тобой. За всё. За то, что сбежала, за то, что обманула, за то, что квартиру украла. Я дура была, молодая, глупая. Он обещал мне золотые горы, а сам... сам ничего не дал, только пил последние годы. Я одна Андрея растила, одна его поднимала. Ты бы лучше жил? Ты бы помог?
Уважаемые читатели, пятая (заключительная) часть выйдет завтра в это же время.
Окончание рассказа
