Написано жизнью
MAX ·
— Ты понимаешь, что этот старик может нас выкинуть на улицу? И я его пойму! Потому что мы — воры!
— Не смей так говорить! — вдруг выкрикнула Тамара Петровна. — Я для тебя старалась!
— Для меня? — Андрей горько рассмеялся. — Для себя ты старалась. Чтобы тебе удобно было. Чтобы мужчина рядом был, который цветы дарит. А то, что ребёнка без отца оставила, что человека обокрала — это ерунда?
Лена стояла в стороне и смотрела на них. Впервые за два года она видела, как Андрей говорит матери правду. Впервые он не защищал её, а обвинял.
— А ты чего молчишь? — вдруг повернулся он к Лене. — Радуешься? Дождалась, да? Сейчас он придёт, я на колени встану, и ты будешь надо мной смеяться?
Лена посмотрела ему в глаза. В них была злость, страх и ещё что-то, похожее на мольбу.
— Я не буду смеяться, — сказала она тихо. — Мне не до смеха.
— А что тебе до? — не унимался Андрей. — Ты же всегда знала, что я сволочь. Что коляску пнул, что накричал. Теперь вот справедливость восторжествует.
— Перестань, — устало сказала Лена. — Не надо делать из меня врага. Я тебе не враг.
Андрей хотел ответить, но в этот момент зазвонил домофон. Все трое замерли.
Звонок повторился — настойчиво, длинно.
— Иди открой, — сказал Андрей Лене. — Всё равно он не уйдёт.
Лена подошла к двери, нажала кнопку.
— Я пришёл, — раздался голос Николая Ивановича.
Лена открыла дверь на лестницу и встала на пороге, ожидая. Через минуту гость поднялся на третий этаж. Он был в том же костюме, что и утром, только галстук чуть съехал набок и лицо было ещё более уставшим.
— Здравствуй, Лена, — сказал он, входя. — Все дома?
— Все, — ответила она.
Николай Иванович прошёл в зал, не раздеваясь. Андрей стоял у окна, спиной к двери. Тамара Петровна сидела на диване, сжавшись в комок.
— Значит, так, — начал гость, усаживаясь в кресло. — Я пришёл, как обещал. Спрашивать ничего не буду, сам всё скажу.
Он достал из портфеля бумаги и разложил их на журнальном столике.
— Вот это — мои документы на квартиру. Вот это — справка из больницы, где я лежал, когда вы сбежали. Вот это — показания свидетелей, соседей старых, которые помнят меня и Анну. Вот это — заключение частного детектива, который вас нашёл. Всё законно, всё по правде.
Андрей обернулся. Он смотрел на бумаги, но не подходил.
— Я мог бы пойти в суд завтра же, — продолжал Николай Иванович. — И выиграл бы. Квартира моя. Но я не зверь, я уже говорил. Я пришёл поговорить.
Он посмотрел на Андрея в упор.
— Ты мне никто, — сказал он жёстко. — Понимаешь? Ты не родня мне. Ты — сын человека, который украл у меня жену. Который разрушил мою жизнь. Я мог бы тебя ненавидеть. Но не ненавижу. Потому что ты не виноват, что вырос в этой лжи.
Андрей молчал, только желваки ходили на скулах.
— Я пришёл не за местью, — продолжал Николай Иванович. — Я пришёл посмотреть, как вы живёте. И я увидел.
Он перевёл взгляд на Лену, стоящую в дверях с ребёнком на руках.
— Я час здесь сидел вчера. До того, как ты пришёл, — обратился он к Андрею. — Я слышал, как она плакала в прихожей. Слышал, как твоя мать её пилила. А потом ты пришёл и коляску пнул.
Андрей дёрнулся, будто от удара.
— Ты зачем ребёнка обидел? — спросил Николай Иванович тихо. — Зачем на женщину кричал? Она тебе кто? Жена. Мать твоего ребёнка. А ты с ней как с врагом.
— Это не ваше дело, — выдавил Андрей.
— Моё, — отрезал старик. — Потому что я сейчас решаю, оставлять вам квартиру или нет. И я хочу понять, кому оставляю. Тебе? Который коляски пинает? Ей? — он кивнул на Тамару Петровну. — Которая всю жизнь врёт? Или вот ей, — он указал на Лену. — Которая терпит и молчит, потому что ей некуда идти?
Лена опустила глаза. Даша на руках завозилась, загукала.
— Я свою жену, — продолжал Николай Иванович, — я её никогда не бил. Ни разу. Мы ссорились, расходились даже на время, но чтобы руку поднять — нет. Это для меня дикость. А ты, щенок, смеешь обижать ту, которая слабее?
Он встал, подошёл к Андрею вплотную.
— Я тебе предлагаю, — сказал он. — Прямо сейчас. Встань перед ней на колени. П
