Написано жизнью
MAX ·
– Валя, ну это невозможно. Ну сил же никаких нет. Шестой месяц я замужем за Отаром, шестой месяц меня обсыпают розами, шестой месяц я счастлива, и шестой месяц я живу в адском общежитии (((
У нас едят, пьют, смотрят телевизор, а иногда и остаются на ночь все. По-моему, весь Тбилиси.
Ладно, к троюродному брату шестой сводной сестры покойной бабушки Ламары на неделю к нам то карданный вал купить в столице, то зуб вылечить, я привыкла.
К дяде Ростому, шестиюродному свату, приезжающему раз в месяц на 3 дня на медицинский осмотр у известного профессора, я тоже привыкла. Родственники, я понимаю.
Но почему к нам постоянно ходят все его друзья садика, школы, ясельной группы, роддома, института, работы, я не понимаю.
И это грузинское «ахлобели»? Что это за степень кровного родства такая – «близкий»?
Я поняла, что друг – «мегобари» – это человек, с кем у тебя крепкая дружба.
А «ахлобели» – это весь остальной город, который может прийти к тебе на обед без приглашения, потому что он «близкий».
Нет, нас тоже тянут в гости, но я не могу 6 раз в неделю завтракать, обедать и ужинать у чужих людей. А люди могут ((
И, господи боже мой, они любой повод, любое случившееся сообщают сразу всем и всей компании.
У Резико пропала собака – всему району обзвон, всем друзьям, каждому. Шесть минут – собаку нашли. Да они целым городом вышли ее искать, собака, наверно, просто, как я, хотела полчаса побыть в одиночестве. Щас.
Нашли, обцеловали до полусмерти. Потом всю ночь праздновали, порвали два баяна. Собака лежит под ванной, оттуда доносятся звуки «господи, за что».
Потом у Резико испортился электрический чайник – звонок нам и всем. Что делать с чайником? Купить новый, 50 долларов, сейчас, увы, нет. Собрались, купили 12 литров пива, 40 хинкали, 2 кг копченого сулугуни, свежий тархун и молодой редис на закуску. Обсудили. Весь вечер обсуждали. Для скорейшего достижения консенсуса трижды спели Мравалжамиер.
Пока в час ночи не позвонил дядя Гурам, отец Резико, и не сообщил тостующим, что чайник починил, там проводок отошел.
И так постоянно, Валя. Хотя что я тебе рассказываю...
Купата притащил глиняного гномика огромного. Говорю: «Зачем он нам?» – «Не знаю, – отвечает. Ехал с моря на машине, дедушку на дороге жаль стало, купил две штуки. Вот один вам. И можно я у вас переночую, а то я дома с Макой переругался, она меня выгнала, и еще можно что-то от головной боли – она гномика второго об нее разбила и болит.
(Полгода пытаюсь выяснить, как имя Купаты. Никто не помнит, говорят, он Купата с первого класса школы, а до школы они не пили и потому туда дальше память плохая.)
Заур приходит, топчется в прихожей, потом просит посмотреть программу «Шеф повар». Мама его сериал смотрит, папа политические новости, за телевизор, и так ругань, а компьютер сгорел. Конечно, садись смотри, дорогой, какие могут быть разговоры. Мой телевизор – твой телевизор.
Вано просто так не приходит никогда. Он приходит обсудить новый экспонат в своей коллекции перочинных ножей. Ну как он может купить его, когда не знает мнения самой дорогой ему половины города. Имеется ли шпенек для быстрого выброса и надежен ли лайнер-лок для фиксации лезвия. Уже даже я, покупая нож для хлеба, могу оперативно на глаз прикинуть, отвечает ли объект уровню твердости в 58 HRC по шкале Роквелла.
Прийти могут утром на рассвете, днем, к ночи. Принесут вот что было дома, пополам разрезал – половину принес. Неважно что – хлеб, сыр, семечки, чача, носки, карданный вал.
Соседи – это вообще отдельная тема.
Соседи напротив. Их двери смотрят на наши двери. Господи, дай мне сил.
В тот день я закрыла дверь входную – проветрила квартиру после рыбы и закрыла. Через минуту звонок, стоит сосед Гио, а за ним поодаль жена его Гулико: «Лиза, почему закрыла? Случилось что-то, не дай бог, сто лет вам жизни, дорогие вы наши, любимые, богом дарованные соседи».
Соседи снизу и их рулевой бабушка Лали: «Лиза, ты ночью почему тихо ходила? Ты два раза вставала, в 4 и в 6, я слышала. Но тихо. Полы натерла или ноги болят? Ты, если что, сраз
