Написано жизнью
MAX ·
епче прижалась к матери. Лена поцеловала её в макушку и пошла в зал, укладывать дочку в кроватку.
В комнате было сумрачно. Лена опустила девочку, поправила одеяльце и села рядом на диван. Мысли метались, не находя покоя. Андрей ушёл неизвестно куда. Свекровь заперлась на кухне. А она сидит здесь, в чужой квартире, с чужими людьми, и даже не знает, что делать дальше.
За окном стемнело. В соседнем доме зажглись окна. Лена смотрела на них и думала о том, что там, за этими окнами, живут обычные семьи. Может, ссорятся, может, мирятся, но у них есть хоть какая-то правда. А здесь всё построено на лжи. И эта ложь теперь вылезла наружу.
С кухни донеслись шаги. Тамара Петровна шла в свою комнату. Лена услышала, как скрипнула дверь, как щёлкнул замок. Свекровь заперлась.
Через полчаса вернулся Андрей. Лена слышала, как он возится в прихожей, как тяжело дышит. Потом он заглянул в зал.
— Спит? — спросил он про Дашу.
— Спит, — ответила Лена.
Андрей вошёл, сел в кресло напротив. Он был бледный, взвинченный.
— Ты знаешь, кто этот старик? — спросил он.
— Знаю, — тихо ответила Лена. — Он рассказал.
— И что он рассказал?
Лена помолчала, собираясь с мыслями.
— Что твоя мать — это не Тамара. Что она Анна. И что она его жена. Бывшая.
Андрей дёрнулся, как от удара.
— Чушь какая-то, — сказал он зло. — Мать сказала, что он сумасшедший. Что она его раньше никогда не видела.
— Андрей, — Лена посмотрела ему в глаза. — У него фотография есть. Старая. Там твоя мать с ним и с тобой. Маленьким.
— Фотография? — Андрей усмехнулся. — Сейчас что хочешь можно сделать.
— Она старая. Пожелтевшая. Я видела.
Андрей замолчал. Он сидел, сцепив руки в замок, и смотрел в пол. Лена видела, как он пытается переварить услышанное.
— Завтра он придёт, — добавила она. — Сказал, что даст матери ночь подумать. Чтобы она сама всё рассказала.
— Ничего она не расскажет, — отрезал Андрей. — Нечего рассказывать. Это наш дом. Мы здесь живём. И какой-то старик не придёт и не укажет нам.
Он встал и вышел из комнаты. Лена слышала, как он долго ходил по коридору, потом зашёл к матери, но та не открыла. Он стучал, звал, но дверь оставалась запертой.
Вернулся Андрей злой, молча лёг на диван в зале — сегодня снова отдельно от Лены. Долго ворочался, потом затих.
Лена не спала. Она лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. В голове крутились слова Николая Ивановича: «Я тебя с ребёнком не выгоню». Значит, он всё-таки собирается забирать квартиру. Значит, есть шанс, что они останутся на улице.
И вдруг, среди всех этих страхов, мелькнула предательская мысль: «А может, это и к лучшему? Может, если мы останемся без квартиры, Андрей наконец поймёт, что я не враг ему? Или мы разведёмся, и я уеду к маме, и начну новую жизнь?»
Мысль была страшная и стыдная. Но она не уходила.
За стеной заплакала Даша. Лена встала, пошла к ней. Качая дочку на руках, она смотрела в окно на ночной город и думала о том, что утро принесёт новые ответы. Или новые вопросы.
Андрей спал на диване, повернувшись к стене. Лена посмотрела на его широкую спину, на тёмные волосы, на расслабленное во сне лицо. Сейчас он не был похож на того злого человека, который утром пинал коляску. Сейчас он был просто уставшим мужчиной, которого жизнь тоже била, хоть он и не признавался в этом.
— Прости нас, — прошептала Лена неизвестно кому. Может, Богу. Может, самой себе.
Она уложила Дашу и вернулась в свою постель. Сон не шёл. За окном светало. Новый день начинался, и он обещал быть очень трудным.
Лена проснулась от того, что затекло плечо. Она лежала на краю кровати, свернувшись калачиком, и сквозь неплотно задёрнутые шторы уже пробивался утренний свет. Часы на телефоне показывали половину восьмого.
В комнате было тихо. Лена прислушалась — Даша ещё спала, это было счастье. Она осторожно встала, накинула халат и вышла в коридор.
В зале на диване было пусто. Смятая подушка, скомканное одеяло — Андрей уже встал. Из кухни доносились голоса. Лена подошла ближе и услышала разговор.
— Я тебя спрашиваю, кто этот
