Написано жизнью
MAX ·
Вторая часть рассказа:
— Здравствуйте, — сказал он тихо. — Андрей дома?
— Дома, — Лена посторонилась, пропуская гостя. — Проходите.
Мужчина вошёл в прихожую и сразу посмотрел на стену, где висела старая фотография в рамке — чёрно-белый снимок, на котором были запечатлены Тамара Петровна в молодости, её покойный муж и маленький Андрей. Гость смотрел на фотографию долго, словно пытаясь что-то вспомнить.
Лена закрыла дверь и обернулась. Что-то в этом человеке было странное. Он не раздевался, не проходил дальше, просто стоял и смотрел на старый снимок.
— Вы присядете? — спросила Лена. — Андрей сейчас выйдет.
— Спасибо, — гость перевёл взгляд на неё. — Я постою.
В его глазах была такая тоска, что Лене стало не по себе. Она хотела спросить, кто он и зачем пришёл, но в этот момент в прихожую вышел Андрей.
Андрей вышел в прихожую, застёгивая на ходу ремень. Увидел гостя, остановился, нахмурился.
— Вы ко мне?
Николай Иванович медленно перевёл взгляд с фотографии на Андрея. Посмотрел на него долгим, изучающим взглядом — с ног до головы, словно пытаясь разглядеть что-то, известное только ему.
— К тебе, — сказал гость тихо. — Если ты Андрей.
— Ну я. А вы кто?
Николай Иванович не ответил. Он ещё раз оглядел прихожую — старый паркет, поцарапанный в углах, облупившуюся краску на батарее, обувь, беспорядочно составленную у порога. Задержал взгляд на двери в ванную, на старой вешалке, на той самой фотографии.
— Давно здесь живёте? — спросил он вдруг, обращаясь к Лене.
Лена растерялась от неожиданности.
— Я? — переспросила она. — Я тут два года. С тех пор как замуж вышла.
— А квартира? Квартира чья?
— Свекрови, — Лена кивнула в сторону кухни, откуда доносились звуки телевизора. — Тамары Петровны. Ей от родителей досталась, кажется. Или от мужа, я точно не знаю.
Николай Иванович кивнул, словно услышал подтверждение своим мыслям.
— От родителей, значит, — повторил он задумчиво. — И давно она здесь живёт? Лет тридцать? Больше?
— Я не знаю, — Лена пожала плечами. — Наверное, давно. Андрей здесь вырос.
— Андрей здесь вырос, — гость снова посмотрел на фотографию. — Понятно.
Андрей стоял и слушал этот разговор с растущим раздражением.
— Слушайте, — вмешался он резко. — Вы кто такой вообще? Что вам надо?
Николай Иванович повернулся к нему. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на сожаление.
— Я твоего отца знал, — сказал он.
Андрей опешил. Отец умер пять лет назад, и о нём в семье вспоминали редко — Тамара Петровна не любила эти разговоры.
— Отца? — переспросил Андрей. — Вы с ним работали?
— Можно и так сказать, — гость усмехнулся одними уголками губ. — Мы были знакомы. Давно. Очень давно.
На кухне затих телевизор. Лена услышала шаги — Тамара Петровна шла к ним.
Свекровь появилась в дверях кухни и замерла, увидев гостя. Лена заметила, как изменилось её лицо — оно стало серым, будто из неё разом выкачали всю кровь. Рука, державшая чашку, дрогнула.
— Ты, — выдохнула Тамара Петровна еле слышно.
Чашка выскользнула из пальцев и разбилась об пол. Осколки брызнули в разные стороны, горячий чай залил линолеум.
— Мам, ты чего? — Андрей шагнул к ней. — Осторожнее.
Тамара Петровна не слышала его. Она смотрела на гостя широко раскрытыми глазами, и в них был такой ужас, что Лене стало страшно.
Николай Иванович поклонился — медленно, с достоинством.
— Здравствуй, Анна, — сказал он. — Или теперь тебя Тамарой звать?
— Анна? — переспросил Андрей, переводя взгляд с матери на гостя. — Мам, о чём он говорит? Ты не Тамара?
Свекровь молчала. Она стояла, вцепившись в дверной косяк, и молчала. Лена видела, как дрожит её рука, как мелко трясётся подбородок. Такой она Тамару Петровну никогда не видела. Эта сильная, властная женщина, которая всегда знала, как правильно, которая никому не позволяла себя перечить, сейчас выглядела загнанной в угол мышью.
— Пройдёмте на кухню, — вдруг сказала Лена. Не потому, что хотела вмешиваться, а потому что ноги свекрови явно подкашивались, и если она упадёт прямо здесь, на осколки, то поранится.
Никола
