Написано жизнью
MAX ·
Муж пнул коляску на глазах у всей семьи: «Дрянь!»Он и не думал,что через час в комнату войдет гость, который заставит его встать на колени.
Субботнее утро в квартире на третьем этаже начиналось как обычно — с детского плача.
Лена открыла глаза и сразу поняла, что проспала. За окном уже вовсю светило солнце, пробиваясь сквозь дешёвые шторы, которые она собиралась поменять ещё два года назад. Рядом в кроватке надрывалась годовалая Даша.
— Тише, тише, маленькая, — Лена вскочила, накинула халат поверх ночной рубашки и подхватила дочку на руки. — Сейчас мама соску даст.
Девочка не унималась. Лена прижала её к себе, покачивая, и выглянула в коридор. Дверь в спальню мужа была закрыта. Андрей уже неделю спал отдельно, говорил, что ребёнок мешает высыпаться перед работой. Лена вздохнула и пошла на кухню готовить смесь.
Пока она разогревала бутылочку, Даша продолжала плакать. Этот звук резал слух, раздражал, но Лена давно привыкла. За год она научилась не замечать монотонный детский крик, делать свои дела, пока дочка требует внимания. Иногда ей становилось стыдно от этого, но сил на постоянные утешения уже не оставалось.
Из комнаты свекрови донёсся кашель. Тамара Петровна тоже проснулась. Лена внутренне подобралась. Утро переставало быть просто тяжёлым, оно становилось невыносимым.
Она покормила Дашу, переодела, умыла. Девочка наконец успокоилась и сидела на полу в зале, перебирая яркие пластмассовые кубики. Лена прилегла рядом на диван, прикрыв глаза. Всего на минуту.
— Ты что, разлеглась? — голос Андрея вырвал её из полудрёмы. Муж стоял в дверях, уже одетый в светлые брюки и рубашку с коротким рукавом. — Где мои запонки?
— Какие запонки? — Лена села, пытаясь сообразить, который час.
— Серебряные, которые мама подарила. Вчера на тумбочке оставил. Куда дела?
— Я не трогала твои запонки, — Лена поднялась и пошла в спальню, надеясь помочь.
В коридоре она столкнулась со свекровью. Тамара Петровна, сухая статная женщина с короткой стрижкой и вечно поджатыми губами, окинула невестку взглядом.
— Ходишь как сонная муха, — процедила она. — Ребёнок орёт, в доме бардак, мужу угодить не можешь. И зачем ты только за него вышла?
Лена промолчала. За два года брака она выучила: любые слова только разжигают огонь. Она прошла в спальню, нашла запонки на полу, возле тумбочки — видимо, упали. Отнесла Андрею.
Тот выхватил их, даже не взглянув на жену.
— Вечно всё разбросано, вечно ничего не найдёшь, — буркнул он, застёгивая манжеты.
Лена вернулась к дочке. Даша уже устала от кубиков и ползла к ней, требуя внимания. Лена взяла её на руки и вышла в прихожую. Нужно было собрать коляску и вывести дочку на улицу, пока погода позволяла — в прогнозе обещали дождь к вечеру.
Она поставила Дашу в манеж, который стоял прямо в прихожей — в зале места не хватало из-за старого громоздкого шкафа свекрови. Достала из кладовки складную коляску, начала её разбирать. Колёса заклинило, пришлось повозиться.
— Ну что за дрянь, — прошептала Лена, пытаясь справиться с заевшим механизмом.
Из кухни потянуло яичницей. Тамара Петровна жарила завтрак для себя и сына. Лену никогда не звали — свекровь считала, что невестка должна сама о себе заботиться, а если не успевает, значит, плохо старается.
Коляска наконец раскрылась. Лена поставила её у двери, достала сумку с детскими принадлежностями, проверила, есть ли запасная соска, влажные салфетки, бутылочка с водой. Даша в манеже загукала, размазывая по лицу слюни.
— Сейчас, доченька, сейчас оденемся, — Лена подошла к манежу.
В этот момент из комнаты вышел Андрей. Он был уже при полном параде — брюки, рубашка, блестящие туфли. В руках телефон, на лице недовольство.
— Ты почему коляску в коридоре поставила? — спросил он, не поднимая глаз от экрана. — Пройти невозможно.
— Я сейчас выхожу, — Лена доставала из манежа дочку. — Минуту.
— Ты всегда говоришь «минуту», а проходит полчаса, — Андрей сунул телефон в карман и двинулся к выходу.
Коляска стояла так, что закрывала проход к двери наполовину. Андрей попытался обо
