Написано жизнью
MAX ·
Узнала о себе неожиданную правду, когда вернула владельцу его утерянный кошелек
На автобусной остановке лежал потертый коричневый кошелек — видно было, что его уронили. Я автоматически взяла кошелек в руку. Только недавно закончилась моя смена врача-хирурга травматологического отделения городской больницы. Ноги ныли после долгого рабочего дня, все мысли были только о предстоящем горячем душе дома.
Кошелек оказался тяжелым и полным. Сначала подумала сдать его в полицию или отделение находок. Но тогда придется заполнять бумаги, ждать, отвечать на вопросы... Мне же просто хотелось поскорее оказаться дома. Решила заглянуть внутрь.
Там были деньги — около трех тысяч рублей, пара старых банковских карт, пенсионное удостоверение и паспорт. А еще черно-белая фотография. Она сильно потерлась, особенно по краям — похоже, на фото много раз смотрели. Девушка на фото улыбалась, её светлые волосы развевал ветер. Позади неё виднелись река и мост, солнечные лучи отражались в воде..
Я смотрела на это лицо и не понимала. Это была я.
Только моложе, с совершенно другим взглядом — живым, счастливым, сияющим любовью. Этот день, место съемки, тот самый момент перед фотографией — ничего этого я совсем не помнила. Но кто-то бережно хранил мое изображение целых двадцать лет.
Я осторожно перевернула снимок. На обратной стороне запись четким почерком: «День, когда она сказала "да". 15 мая 2004». Однако этот день и само событие я тоже напрочь забыла.
Вытащив паспорт владельца кошелька, увидела там мужчину средних лет — уставшее лицо, седые волосы, глубокие складки вокруг глаз. Его звали Лыков Глеб Андреевич, родился в 1976-м году, жил на улице Садовой. Меня удивило одно обстоятельство: хотя я его не узнала, он точно знал меня и хранил мою фотографию спустя столько лет.
Тем временем подошел автобус, открылась дверь, пассажиры начали заходить внутрь. Я осталась неподвижно стоять. Вернувшись домой, я положила найденный кошелек на кухонный стол и долго сидела, глядя на него, боясь вновь раскрыть.
... В моей квартире было тихо и чисто, словно после ночной смены в больнице. Ничего лишнего: диван, небольшой стол, полки с книгами по медицине. Единственным живым существом тут был фикус на окне. Хотя мне исполнилось уже 45 лет, уют создать так и не получилось. Всё белое, серое, простое, даже тарелки без рисунков. Наверное, потому что не для кого было устраивать домашний уют. Мои родители умерли рано: папа скончался от сердечного приступа, когда мне было всего 30, мать умерла вскоре вслед за ним. Родных братьев и сестёр нет, подруги звонят редко, мужчины появляются ненадолго и быстро уходят. Может, я сама отпугиваю всех или чувствую свою внутреннюю пустоту?
Подойдя к зеркалу в коридоре, я внимательно изучила своё отражение: тонкие черты лица, русые волосы ниже плеч с заметной проседью у висков, морщинки у глаз от постоянной усталости. Есть маленький шрам слева над бровью, который я прикрываю волосами, хотя никто никогда не обращал на него внимания. Этот шрам вернул меня к июню 2004-го.
... Про аварию я знаю только по рассказам врачей и свидетелей. Тогда грузовик выскочил навстречу нашему автомобилю, таксист мгновенно погиб, а я каким-то чудом выжила. Через неделю очнулась в палате интенсивной терапии, обмотанная бинтами и забывшая шесть последних месяцев своей жизни. Медики позже сказали, что травма головы привела к частичной потере памяти — вся моя предыдущая жизнь за предыдущие полгода стерлась окончательно.
Тогда потеря показалась незначительной: всего полгода - ну и что?, впереди ведь целая жизнь. После восстановления я вернулась к прежней жизни, стала нормальным врачом. Но почему-то личная жизнь никак не складывалась.
Я опять села за стол, открыла кошелек и вынула фотографию той девушки. Она радостно улыбалась прямо в объектив камеры, её взгляд полон любви и тепла. Она смотрит именно туда, где должен находиться фотограф. Такое чувство проявляется только тогда, когда мы искренне любим другого. Вот только теперь я сомневаюсь, действительно ли я вообщ
