Написано жизнью
MAX ·
А я–то сначала все на тебя посмотреть хотела, но ты на заседание суда не явилась, только фамилия твоя фигурировала… А тут оказия, донос на тебя, да такой складный, обстоятельный, все по сути. Вот я и приехала.
Лена отступила на шаг назад, сжала кулаки.
— Вы кто? Вы не из комиссии? — тихо спросила она.
— Из комиссии. А то как же до меня бы кляуза дошла твой соседки, этой Дарьи Федоровны. Фамилия твоя – Хромова, и адрес… Всё совпало. Что же ты, гадюка, сына моего сдала?! Не могла помочь сбежать? Как на кровати с ним валяться, так ты могла, а как спасти…
Портнова всхлипнула, потом зло ударила кулаком по стене.
— Поди, половину добра, что он у тебя оставил, утащила? Гадюка ты и есть. И дети твои все отсталые! Их надо в клетку сажать!
— Да это же ваши внуки! Как же вы так можете?! — бледная, испуганная, Лена стала потихоньку отходить к комнате, где прятались дети.
— Внуки?! Эти щенки?! Да не мог мой Сережа таких замухрышек родить, поняла?! Он красивый, статный, умный. А эти от сторожа у тебя или от тракториста какого. Потому и не жалко Сереженьке было их в сарае спалить! Уууу! Ненавижу тебя, ненавижу! Он к тебе пришел, а ты предала, вражина!
Портнова кинулась на стоящую перед ней женщину, схватила её за волосы, стала дергать. Лена закричала, чтобы Юлька за помощью бежала, а сама, дотянувшись до стоящей у стены швабры, огрела палкой Сергееву мать по спине.
Портнова взвыла, потянула еще сильнее. В её руках остался клок Лениных волос. Но боли Лена не чувствовала, оттолкнула обидчицу, толкнула дверь в комнату, схватила детей и, кинулась прочь из избы.
Она уже добежала до крыльца, когда по спине полоснуло что–то острое, стало влажно, за пояс юбки побежала горячая струйка. Лена вздохнула, но не остановилась. У калитки стояла с широко раскрытыми от ужаса глазами Татьяна, отшатнулась, когда женщина с двумя мальчишками на руках пробежала мимо неё.
— Лена, что?! Что случилось? — закричала она. — Куда вы?
Но ей никто не ответил. На ступеньках крыльца сидела Портнова, выла и рвала на себе куртку, звала сына и кляла, на чем свет стоит, Лену…
— Твоих рук дело? — строго спросил муж Степан, остановившись за испуганной Дарьей Федоровной. — Ты на Ленку написала? Донос ты накатала?!
Женщина втянула голову в плечи, повернула к мужу перекошенное свое лицо.
— Я… Дык ты на неё так заглядываться стал… Утром она в огороде у себя грядки поливает, а ты глаз оторвать не можешь. Она по улице идет, а у тебя на лице улыбка такая… Фу!
— Да ты что, старая?! Я в ней дочку нашу видел! Если бы жива была, то Лене в подружки бы годилась, в ровесницы… Что у тебя, Даша, в голове? В чужую семью полезла, горя сколько сделала! Женщина! — крикнул вдруг Степан Портновой. — Я сейчас милицию вызову, вы бы ушли оттуда, а…
В ответ Степан услышал такой поток брани, что даже ему стало гадко, хоть и много на своем веку повидал...
Лена остановилась только тогда, когда увидела бегущую ей навстречу Юлю с каким–то мужчиной.
— Лена! Лена, стой. Костя я, ты, наверное, не помнишь меня, — поймал её за плечи мужчина. — Юля сказала, беда у вас, а толком объяснить не может. Не плачь, детей давай, сядь, вот лавку добрый человек поставил, сядь на неё. Рассказывай.
Лена, запинаясь и всхлипывая, прижимала к себе головенки детей и говорила о том, кто такая Портнова, зачем она пришла, говорила о Сергее, о его побеге, о…
— Мстить, значит, пришла? Ага… — почесал подбородок Костя. — Ну пойдем выгонять лису из заячьей избушки.
— Что? — растерянно переспросила Лена.
— Я говорю, надо дом твой спасать. А то мало ли что… — ответил Константин, зашагал вперед, потом обернулся:
— Ты лучше не ходи. Надо спину твою показать, вон, иди к соседке, машет тебе. Я сам справлюсь.
Пудовна, спотыкаясь и охая, подбежала к Лене и детям, обняла, повела к себе.
— А я так и подумала, что нечисто дело–то! — с придыханием говорила она. — Чего там случилось–то? Ох, батюшки, рана какая! Люди! Люди! — закричала она, — Нину из медпункта зовите, Лене помощь нужна!
Юлька, цепляясь за материну юбку шла рядом
