Написано жизнью
MAX ·
Митя вышел из школы и медленно пошел домой. Горе, постигшее его, не имело границ. В его дневнике появилась четверка по природоведению. Лучше бы у меня выпали зубы, подумал Митя. Митя не знал, что пройдет каких-нибудь пятьдесят лет, и он будет думать ровно наоборот.
За два годы учебы в школе Митя не получал ничего ниже пятерки. Родители были педагогами. Папа преподавал в институте математику. Мама в другой школе – русский язык. Папа говорил, что те, кто скатывается во втором классе до четверок, в одиннадцатом ходят зимой без шапки и носков, с капюшоном на голове. А мама сказала: «Четверка – это позор».
Митя не допускал ошибок. А тут вдруг сказал, что снег получается из дождя. Родителей нужно было подготовить. И он написал тёте Любе: «У меня 4 по природе. Что делать?». Тётя Люба ответила: «Умираааю!». Она хотела отправить ещё сорок смайлов, но батарея сдохла. И тогда она положила телефон на кресло и пошла в магазин за вином и пирожными. Она планировала смотреть вечером фильм про голубую лагуну.
Митя понял: ошибаться в этой жизни вообще нельзя. Раз ртом не то скажешь – и проблемы пойдут одна за другой. Мало того, что опозорен. Мало того, что шапку с носками ему теперь зимой не носить. Так он еще и тётю Любу угробил. В аккурат накануне Пасхи. Ты посмотри, что делается, подумал Митя. Он вздохнул и написал папе вот такое письмо:
«Я получил 4 по природе».
Подумал и послал второе:
«И тётя Люба умерла». Что-то ему подсказывало, что это будет кстати.
Увидев послания, папа выронил мел. Теорема Больцано-Коши зависла на доске в многообещающем состоянии. Последнее, что услышали студенты, было:
– В частности любой многочлен нечётной степени имеет…
И вышел из аудитории без мела.
Уже в деканате папа позвонил тёте Любе семь раз. Примерно столько же раз она ему не ответила. Потом папа набрал маму. Сказал, чтобы та взяла себя в руки. Если есть поблизости стул или земля, лучше сесть. Чтоб она нашла в себе мужество сдержать удар – сказал. Главное сейчас, сказал папа, держаться вместе. И тогда трагедию пережить будет легче. В общем, сделал все, чтобы мама встретила новость в безмятежном, расслабленном состоянии. Что случилось? – поинтересовалась мама, расслабленная до такой степени, что у неё на шее выступил иней. Её закрашенная у корней седина снова проступила наружу, такой безмятежной она стала. У Мити – четверка по природоведению, сказал папа.
Маму унесли из класса в учительскую и стали лечить. В каждой сумочке нашелся нужный препарат. От высокого давления, от низкого, от токсикоза, от изжоги. В маму сыпалось и лилось всё, что имело форму таблеток или жидкости.
– Это не всё, – сказала трубка папиным голосом.
Что-то ещё с Митей? – спросила мама. Нет, сказал папа, что-то еще с Любой. Что-то серьезное? – уточнила мама. Всё зависит от категоричности пределов, ответил папа. Иногда и 37,2 – повод для отчаяния. Но у тети Любы температура сейчас, слава богу, значительно ниже, сказал папа. Папа делал всё что мог. «Насколько ниже?» – спросила мама. Корвалола в ней было столько, что в её речи зазвучали развязные нотки. Настолько, сказал папа, что хладнокровие её сестры Любы уже становится причиной для заполнения некоторых документов. «Каких документов?», – спросила мама и фривольно щелкнула языком. Финализирующих, ответил папа. «Ц, ц, ц», – заметила мама.
Идти домой нельзя, решил Митя. Пусть сойдет волна. Пусть сойдет и смоет весь негатив. Завтра он ещё раз почитает про дождь. И попробует исправить. Подумав, он решил зайти к тёте Любе, поскольку это было по пути. Может, она умерла, а потом её кто-нибудь поцеловал, и она ожила.
Когда тётя Люба открыла дверь, Митя был рад, что она живая. Они сели пить чай с пирожными. Тётя Люба пообещала, что поговорит с папой и мамой, как только найдёт свой телефон.
Папа и мама приехали к тёте Любе, когда стало ясно: в морге её в розыск ещё не выставили. Мама выглядела как после Нового года. Папа – как во время него.
– Я тут изучил материал, – сказал им Митя. – По существу я абсолютно прав. Если формально, т
