Написано жизнью

Дочь вышла замуж за мусульманина и уехала в горный аул. Мать не видела её двенадцать лет. А потом внучка написала письмо… Когда Лиза сказала, что выходит замуж, Валентина Егоровна сперва не поняла. Вернее, поняла, но не приняла. Не захотела принять. Потому что принять — значило согласиться. А согласиться она не могла. — За кого? — переспросила она, хотя слышала с первого раза. — За Руслана, мам. Я же тебе говорила. Он из Дагестана. Он хороший. Он меня любит. Валентина Егоровна сидела за кухонным столом, подперев щёку ладонью, и смотрела на дочь. Лиза стояла у окна — высокая, тонкая, с упрямо поджатыми губами. Двадцать два года. Студентка. Приехала на лето в деревню и вот — привезла новость. — Он мусульманин? — спросила Валентина Егоровна тихо. — Да. Но это неважно, мам. Мы любим друг друга. Он не заставляет меня ничего менять. Мы просто будем жить. — Где жить? — У него. В ауле. Там семья большая, дом хороший. Отец у него — уважаемый человек. Мама добрая. Меня примут. Валентина Егоровна помолчала. Потом сказала — медленно, роняя каждое слово как камень: — Значит, так. Уедешь — дочерью мне больше не будешь. Поняла? Отрежу. Как отрезала твоя бабка свою сестру, когда та за цыгана ушла. И не поминала до самой смерти. Так и я. Выбирай. Лиза заплакала. Но не передумала. Через месяц она уехала. Без материнского благословения. Без приданого. Без провожающих на перроне. С одним чемоданом и Русланом, который молча стоял рядом и не знал, куда девать глаза. А Валентина Егоровна осталась в пустом доме. Одна. Первые годы были чёрными. Валентина Егоровна не позволяла себе плакать. Не позволяла себе вспоминать. Если кто-то из соседей спрашивал про Лизу, она отвечала коротко: «Нет у меня дочери». И поджимала губы так, что дальше спрашивать не решались. Но по ночам, когда деревня засыпала и только ветер гудел в печной трубе, она лежала без сна и смотрела в потолок. И мысли сами собой текли туда, куда она запрещала им течь: как там Лиза? Жива ли? Не обижают ли её? Не пожалела ли уже о своём решении? Она ничего не знала. Ни адреса, ни телефона. Лиза не писала — видимо, помнила материнские слова. А может, писала, но письма не доходили — деревня была глухая, почта работала через пень-колоду. Так прошло двенадцать лет. Двенадцать зим. Двенадцать вёсен. Двенадцать раз она сажала картошку, доила корову, топила печь, встречала и провожала поезда на станции — чужие поезда, с чужими людьми, у которых были дети и внуки. А у неё не было никого. Письмо пришло в начале мая. Валентина Егоровна как раз вернулась с огорода — руки в земле, спина ноет, на душе привычная пустота. На крыльце, придавленный кирпичом, белел конверт. Она подняла его, повертела в руках. Адрес был написан детским почерком. Она вошла в дом. Села за стол. Долго не решалась открыть. Потом всё-таки надорвала конверт. Достала листок, вырванный из тетради в клеточку. «Здравствуйте, бабушка Валя. Меня зовут Амина. Я ваша внучка. Мне одиннадцать лет. Моя мама

Внимание родителям! Этим летом школьникам обеспечивают возможность бесплатно начать подготовку к государственным экзаменам: с 24 августа каждый ребёнок в возрасте 7–17 лет может получить сертификат на 10 месяцев бесплатных занятий по подготовке к ОГЭ/ЕГЭ 📅 Приём заявок продлится до 2 сентября. Затем начнет работу с наставниками и получит персональный план обучения. Цель программы — не только подготовить к экзаменам, но и помочь ребёнку учиться без перегрузок, с чёткой системой и контролем прогресса. Заполните короткую анкету и получите сертификат на бесплатное обучение.

Переходите на СберМобайл. Полный безлимит за 450 ₽* Безлимитные звонки, Гб и смс за 450 ₽ при переносе номера в СберМобайл или с подпиской Прайм. ✅ Бесплатная раздача Гб ✅ Защита от мошенников и спама ✅ Оплата бонусами Спасибо до 99% ✅ Без скрытых подписок *стоимость указана для всех регионов кроме г. Норильска и Таймырского Долгано-Ненецкого района Перейти на сайт #реклама sbermobile.ru О рекламодателе

У Егора Прохорова умерла жена. Так и не оправилась от последних родов. Тут бы горевать и горевать, да пятеро ребят осталось. Старшему, Николке, девять. Илюшке – семь. Близнецам Саньке и Лёшке по четыре. И младшей только три месяца, Алёнке, доченьке долгожданной… Некогда горевать, когда дети есть просят. А уложит всех, полночи сидит в кухне, курит ...Поначалу Егор сам, как мог, крутился. Ну, свояченица приезжала, помогла чуток. Родных-то у них больше и не было. Хотела забрать Саньку с Лёшкой, мол, тебе полегче будет. Потом из опеки какой-то, что ли, приходили двое. Предлагали всех детей в интернат отдать. Никого никому Егор отдавать не собирался. Как это – родных детей кому-то отдать? Как жить-то потом. Трудно, понятно, а что делать? Растут они полегоньку, вот и вырастут.Как мог, сам стирал, убирал, готовил, в огороде копался. У старших когда и уроки проверить успевал. С Алёнкой больше всех хлопот было, понятно. Ну, тут уже и Колька с Илюхой где, да помогут. Да и сестра патронажная, Нина Ивановна, часто приходила, заботилась.Как-то раз она пообещала Егору няньку прислать. Всё ж тяжело мужчине с грудным-то ребёнком. Мол, девушка хорошая, труженица. В больнице нянечкой работает. Своих детей, правда, нет, не замужняя пока. А братьев-сестёр растить помогала, из большой семьи она, из соседней деревеньки.Так и появилась у них в хате Нюся. Невысокая, крепкая, круглолицая, с немодной косой по пояс. И – молчаливая. Лишнего слова не скажет. А только всё переменилось в хате у Прохоровых. И хата заблестела - всё отмыла, отчистила. Одежонку и детскую, и Егорову перештопала, перестирала. И за Алёнкой успевала приглядеть, и наварить-нажарить.В школе и в детском саду сразу перемены заметили. Дети чистые, опрятные, пуговицы уже не пришиты чёрной ниткой по белому, локти не драные.Однажды болела Алёнка, затемпературила. Врачиха сказала, поправится, главное – уход. Так она ночи просиживала рядом, сама ни разу не прилегла. Выходила девчушку.И незаметно как-то и осталась в доме у Егора… Младшие уж мамой стали звать, соскучились по ласке материнской. А Нюся на ласку не скупилась. И похвалит, и по головке погладит. И обнимет. Как же, дети всё ж…Старшие, Николка с Илюшкой, сначала дичились, никак не называли. А потом просто Нюсей стали звать. Ни няня там, ни мама, - просто Нюся.Чтобы, значит, помнить, что своя мамка у них была… Да и по возрасту она им в матери с натяжкой годилась.Родные-то Нюсины против были. «Куда такую ораву себе на шею вешаешь? Парней мало в селе?» «Парни-то есть, - отвечала, - да я Егора жалею…. И ребятишки привыкли, что уж теперь искать-то…»Так и жили. Пятнадцать годков незаметно пролетело… Дети учились, росли. Ну, не всё гладко - бывало, что и нашкодят, нахулиганничают. Егор гневался, за ремень хватался. А Нюся его одёргивала, мол, погоди, отец, сперва разобраться надобно… И поругает, и пожалеет, бывало. Да, никто её Нюсей на селе уж и не звал. А Анной Васильевной величали, уважали. Николка к этому году уж женат был, первенца ждали. Жили молодые отдельно, Николай в совхозе работал. Да не последним механизатором был, что ни год – то грамота, то премия, вот как. Илюшка в городе институт оканчивал, им Нюся особенно гордилась - инженером будет сынок-то!Санька с Лёшкой весной из армии вернулись, в техникум поступать задумали, только вот спорили – в какой. Всё вместе делали - и озоровали в детстве, и горой друг за дружку стояли, если что. Алёнушка в девятый класс перешла, тоже гордость Нюсина. И петь, и плясать мастерица, ни один праздник без неё не обходится. А Егор уж, в который раз, думал, как хорошо ему Нина Ивановна жену выбрала…Этим летом как-то почувствовала Нюся, что что-то не так с её организмом, что-то неладно. Век не болела, а то вдруг в глазах потемнеет, затошнит… Егора с его куревом стала из хаты на крыльцо гнать, плохо ей становилось. Сначала думала – пройдёт, ан, нет. Пришлось-таки к доктору идти.

Первый гардероб малыша. Готовое решение 30в1 У нас есть все самое необходимое для первых месяцев: от шапочек до носочков. Мы продумали всё. И по многочисленным отзывам и обратной связи создали для вас готовое идеальное решение: Первый гардероб 30в1 (0 - 4 мес.) Второй гардероб 20в1 (4 - 9 мес.) А если хотите собрать сами или дополнить гардероб — у нас есть одежда по отдельности и постельные принадлежности в тон. ✅ 100% премиальный хлопок ✅ Без внутренних швов ✅ Сертификаты EAC. И красивая подарочная упаковка — для трогательной распаковки первых вещей малыша. Присоединяйтесь к тем, кто выбрал спокойное материнство без лишних хлопот. Узнать больше #реклама max.ru О рекламодателе

🔮 Иногда знаки появляются раньше, чем человек понимает их смысл. Повторяющиеся числа. Странные совпадения. Сны, которые потом вдруг отзываются в реальности. Случайные встречи, после которых уже не получается просто махнуть рукой. Одни называют это совпадениями. Другие — подсказками. В канале «Тайный знак» — Таро, сны, символы, приметы, мистические истории и то, мимо чего обычно проходят. Если вам тоже кажется, что случайностей в жизни слишком много — загляните. 🌙 Возможно, свой знак вы уже видели. Реклама. Колмычевский Александр Викторович, ИНН 760411042445. erid: 2W5zFGPnbo7

Не пустила беременную дочь на порог, но скоро та вернулась с юристом «Ты сама выбрала мужа. Вот к нему и иди. В моей квартире твоего живота не будет». Эту фразу Юля услышала в подъезде, на 8-м месяце беременности, с пакетом детских вещей в одной руке и папкой медицинских документов в другой. Мать стояла в дверях в домашнем халате, держала цепочку и смотрела на дочь так, будто перед ней не ребенок, а проблема с пропиской, коммуналкой и будущей коляской в коридоре. Юле было 26 лет. Она работала до декрета администратором в фитнес-клубе, получала 72 тысячи руб., жила последние 2 года с мужем Димой в съемной студии на окраине Казани. Брак у них начался быстро и громко: свадьба на 30 человек, фото у ЗАГСа, обещания, что «мы сами, без родителей». Мать, Светлана Викторовна, тогда обиделась. Она считала Диму ненадежным, но Юля в 24 года слушала только себя. Квартира, где Юля выросла, принадлежала Светлане Викторовне. Двушка в панельном доме, 52 метра, зеленый двор, школа рядом, поликлиника через дорогу. Доли у Юли не было. Мать получила квартиру после развода и приватизации на себя, когда дочь была уже взрослой и сама отказалась спорить: «Мам, живи спокойно, мне ничего не надо». Зато регистрация у Юли там оставалась постоянная. Ее вещи тоже не исчезли полностью: в маленькой комнате стояли коробки с книгами, зимняя куртка, школьные альбомы, старый ноутбук и комод, который отец когда-то собирал сам. Светлана Викторовна называла это не жильем дочери, а складом. - Ты у меня прописана только потому, что я добрая, - говорила она, когда ссорилась. - Но квартира моя. Юля обычно не спорила. До того дня ей и правда казалось, что прописка - это просто штамп в паспорте, а настоящая жизнь давно у нее с Димой. Потом Дима проиграл деньги в ставках, набрал микрозаймов, перестал платить за студию и однажды сказал: - Может, тебе пока к матери? Мне надо разобраться. - Мне рожать через месяц. - Вот именно. Тебе там спокойнее. Спокойнее не получилось. Мать боялась не дочери, а младенца Светлана Викторовна была женщиной 55 лет, работала бухгалтером в управляющей компании и любую жизненную драму переводила в документы. Она не говорила: «Мне обидно, что ты ушла и 2 года вспоминала обо мне только по праздникам». Она говорила иначе: - Я знаю, чем это закончится. Ты родишь, зарегистрируешь ребенка, потом муж твой припрется, и я вас до пенсии не выселю. - Мам, Дима не припрется. Мы почти расстались. - Почти - это не документ. - Мне жить негде. - У мужа живи. - Он съехал из студии. Хозяин требует долг. - Значит, думать надо было раньше. Юля стояла на площадке, чувствовала, как ребенок толкается внутри, и пыталась говорить спокойно. Соседская дверь на секунду приоткрылась, потом закрылась. В лифте кто-то шумно поднялся на 9 этаж. В подъезде пахло летом, пылью и краской после недавнего ремонта. - Мам, я здесь зарегистрирована. Я тут жила. У меня ключ был. - Был. Я замки поменяла. - Зачем? - Чтобы ты не устроила мне сюрприз. Эта фраза оказалась хуже крика. Замки поменяли заранее. Значит, мать не сорвалась в моменте, а подготовилась. - Ты меня не пустишь? - Нет. - Даже переночевать? - Нет. И не дави беременностью. Юля спустилась во двор и села на лавку возле детской площадки. Был август, жара уже спадала, над песочницей висели пыльные клены, дети катали самокаты, а она листала телефон и не знала, кому позвонить. Подруга Лена приняла ее на 2 ночи. Потом сказала честно:

Однажды, нас пригласили на день рождения в ресторан. Юбилей. Гостей человек 60. Родственники и друзья и коллеги юбиляра. Мы мало кого там знали. Большой, длинный стол. Мы садимся на указанные нам места. Я знакомлюсь с близ-сидящими с нами и напротив нас людьми. - Стас - протягиваю руку сидящему напротив меня мужику лет 50-ти. - Его зовут Марк - отвечает сидящая рядом с ним женщина. Мужчина молча пожал мне руку. - Давайте, все наполним рюмки и выпьем за здоровье юбиляра!! - сказал кто-то громко с другого конца стола. Я беру бутылку, разливаю по подставленным рюмкам. Протягиваю бутылку к рюмке Марка. Марк радостно тянется к рюмке. - Марк не пьёт. У него гастрит - резко говорит женщина и смотрит на меня осуждающе. Марк делает вид, что тянется за хлебом. В глазах тоска. Берет хлеб. - Положи хлеб на место Марик. У тебя высокий холестерин. - Снова говорит женщина. Марк молча кладет хлеб на место. И смотрит на часы. Приносят закуски и салаты. - Марк, эти салаты с майонезом. Кто знает когда они сделаны. А у тебя слабый желудок. Лучше съешь огурец. - И кладет в его пустую тарелку огурец. - Помидор оставь в покое Марик. У тебя на них аллергия. Себе же, женщина кладет в тарелку все салаты, хлеб, селёдку и фаршированное яйцо. Марк смотрит с завистью, глотая слюну. - У меня, крепкий желудок - отчеканила тётенька в ответ на удивлённые взгляды.- И налейте мне водки. Марк ест огурец. Пьёт воду и смотрит на часы. Тётенька ест всё и пьёт водку. Марк тяжело вздыхает. Все выпили, общаемся. Разговариваю с сидящим напротив меня и рядом с Марком парнем. Обсуждаем какой-то фильм. - Вы смотрели этот фильм? - обращаюсь я к Марку, чтоб хоть как-то завлечь его в беседу. Марк открыл было рот, ...но... - Марк не смотрел этот фильм. Мы смотрим сериал "От любви, до любви" он идёт уже 2 года. Мы сейчас на 547 серии. И Марку очень нравится.- снова ответила за Марка тётенька. Марк снова молча посмотрел на жену и на часы. У нас уже пошел разговор о работе. - А Марк сейчас не работает. У него была производственная травма. Он порезал палец. И уже 2 недели сидит на больничном. Принесли горячее. Тётенька положила себе горы всего. - Марик,...там жирное мясо. А ты на диете. И поставь пожалуйста на место "Кока-Колу" у тебя сахар повышен. - У него сахар высокий. - еще раз сказала она, но уже глядя на нас. Люди сидящие рядом уже начали явно стебстись над парой. - Свободу Марку - сказал кто-то справа - Отпустите Марика хотя бы пописять - сказал ещё кто -то....может быть даже я. - Пошли покурим? - Сказал парень справа и посмотрел на всех. - Марк не курит. Марк сильно кашляет. У него в детстве был бронхит. Марк снова смотрит на часы. Смотрит не отрываясь секунд 30. И вдруг спокойно так говорит: - Так. Всё!!! Пацаны, налейте мне водочки а? А я пока поем.- И набирает кучу салатов. Мясо. Запивает кока колой. - Ща еще выпьем и пойдем курить!! От неожиданности, парень рядом с Марком, вздрогнул, я поперхнулся. А кто-то даже удивленно сказал: - Господи Исусе - и поцеловал свой маген-давид. - Что уже 8:00? Ну Марик, ты умница моя - улыбнувшись сказала тётенька и чмокнула Марика в щёку. - ешь, солнце моё, ешь!!! Мы в полном о*уе смотрели на этот сюр. Уже в курилке нам Марик рассказывал: - Да, я ей в карты проиграл. Мы, с моей Нинкой на желания играем. Уже лет 20. В этот раз я проиграл, и должен был до 8:00 молчать и со всем соглашаться. Это еще че....В прошлый раз Нинка проиграла, и пошла на свадьбу своей сотрудницы не накрашеная в платье и в шлёпанцах. Вот это была жесть!!! - Обалдеть!!! Как скучно я живу - Сказал какой-то мужик и расстроившись вышел из курилки П.С. Потом Марк и Нина оба ужрались и устроили на танц-поле, практически стриптиз. Наверное проиграли друг другу в домино или в кегли. Люди умеют отрываться!! Стас Вольский

Свекровь заставила меня полоть грядки у нее на даче сразу после выписки из роддома. Я вежливо отказалась. Тогда мой муж ударил меня, пока я держала нашего сына на руках. Но они не знали, что я не так проста... …Первое, что я сделала, — не закричала. Не потому, что не было больно. Щёку обожгло так, будто по ней провели раскалённой ложкой. Просто в этот миг я услышала, как всхлипнул мой сын. Маленький, тёплый комочек у меня на руках вздрогнул, прижался к груди, и вся моя боль мгновенно отступила куда-то за спину. Я посмотрела на мужа. Спокойно. Почти с любопытством. — Ты сейчас ударил не только меня, — тихо сказала я. — Ты ударил мать своего ребёнка, пока она держала его на руках. Свекровь, стоявшая у калитки в резиновых сапогах, фыркнула: — Ой, не драматизируй. Женщина после родов должна двигаться, а не лежать барыней. Мы все рожали и ничего. Муж тяжело дышал. На лице у него было не раскаяние, а раздражение — будто я испортила семейный пикник. — Хватит устраивать сцены, — процедил он. — Мама попросила помочь. Что тут такого? Я медленно достала телефон из кармана халата. Руки дрожали, но голос оставался ровным. — Повтори это. — Что? — Повтори, что ударить жену с новорождённым на руках — это “ничего такого”. Он шагнул ко мне, но я отступила назад. И тогда из-за соседнего забора раздался мужской голос: — Андрей, я бы на твоём месте больше к ней не подходил. Сосед Николай Петрович стоял у сетки-рабицы с лейкой в руках. За его плечом выглядывала жена, держа телефон. Свекровь побледнела. — Вы чего подслушиваете? — взвизгнула она. — Не подслушиваем, — сухо ответила соседка. — Снимаем. Девочка с ребёнком на руках, а вы тут спектакль устроили. Вот тогда Андрей впервые растерялся. А они действительно не знали, что я не так проста...

Кecaрeвo ceчeниe — этo eдинcтвeннaя крупнaя oпeрaция в мирe, при кoтoрoй: • Aккурaтнo рaзрeзaютcя пять-ceмь cлoeв ткaнeй — кoжa, жирoвaя клeтчaткa, фacция, мышцы и мaткa. • Нa cвeт пoявляeтcя нoвaя жизнь, инoгдa cрoчнo, инoгдa нeoжидaннo. • И ужe чeрeз нecкoлькo чacoв oт пaциeнтки oжидaют, чтo oнa вcтaнeт, будeт xoдить и зaбoтитьcя o другoм чeлoвeчecкoм cущecтвe. Чeрeз шecть чacoв пocлe oпeрaции — кoгдa швы, cкoбы и глубoкиe внутрeнниe рaзрeзы вcё eщё бoлят — мaть прocят: Кoрмить рeбeнкa Мeнять пoдгузники Уcтaнaвливaть cвязь c рeбeнкoм, нecмoтря нa иcтoщeниe Cидeть прямo, нecмoтря нa cильную бoль в живoтe И пoкa рaнa eщё cвeжaя, eё тeлo oднoврeмeннo бoрeтcя c: Coкрaщeниями мaтки, кoтoрaя вoзврaщaeтcя к cвoeму пeрвoнaчaльнoму рaзмeру. Интeнcивными гoрмoнaльными измeнeниями. Вырaбoткoй груднoгo мoлoкa. Эмoциoнaльным пeрeнaпряжeниeм. Cильным нeдocыпaниeм. И вcё жe… oнa прoдoлжaeт идти впeрёд. Дaжe кoгдa: Cмex причиняeт бoль Чиxaниe причиняeт бoль Cтoяниe причиняeт бoль Coн причиняeт бoль Дыxaниe вызывaeт бoль в рaнe Oнa прoдoлжaeт идти впeрёд. Нe пoтoму, чтo этo лeгкo. Нe пoтoму, чтo oнa чувcтвуeт ceбя гoтoвoй. A пoтoму, чтo ктo-тo зaвиcит oт нeё. И этo — cилa. Мы пoдeлилиcь этим, чтoбы пoвыcить ocвeдoмлeннocть o физичecкиx и эмoциoнaльныx рeaлияx вoccтaнoвлeния пocлe кecaрeвa ceчeния, o рeaльнocти, кoтoрую cлишкoм чacтo прeумeньшaют, выcмeивaют или cчитaют «лeгким путeм». Нeт ничeгo лёгкoгo в крупнoй oпeрaции нa брюшнoй пoлocти, зa кoтoрoй cлeдуeт нeмeдлeнный уxoд зa рeбeнкoм. Вceм мaтeрям, пeрeнecшим кecaрeвo ceчeниe, кoтoрыe читaют этo: Вы нe выбрaли лёгкий путь. Вы выбрaли нeoбxoдимый. Вы выбрaли жизнь, бeзoпacнocть и любoвь. Вaш шрaм — этo нe cлaбocть. - Этo дoкaзaтeльcтвo выживaния. Плaнoвoe или внeплaнoвoe. Cпoкoйнoe или экcтрeннoe. Пocлe рoдoв или бeз прeдупрeждeния. Вы вынocили жизнь. Вы пeрeнecли oпeрaцию. Вы вcтaли, прeждe чeм зaжили рaны. Этa иcтoрия рaccкaзaнa, чтoбы пoвыcить ocвeдoмлeннocть o вoccтaнoвлeнии пocлe рoдoв, xирургичecкoм рoдoрaзрeшeнии и нeвидимoй cтoйкocти мaтeрeй, чья cилa чacтo ocтaётcя нeзaмeчeннoй. - Вы cильнaя. - Вы дocтaтoчнo xoрoши. - Вы вoин.

Он вернулся домой уже под утро, еле держась на ногах. Отдал таксисту последние три сотни, с трудом попал «таблеткой» в замок домофона, добрался до лифта. Несколько раз нажал кнопку вызова кабины, выматерился, поняв, что лифт не работает… Держась за перила, поплелся на седьмой этаж, к своей квартире. На четвертом этаже почувствовал тошноту, рывком открыл крышку мусоропровода, его вырвало. Глупо хихикая, он подошел к двери своей квартиры, зазвенел ключами. Тут же испуганно сжал связку второй рукой. Может не услышит? А вдруг? Часть хмеля выветрилась, в голове немного прояснилось… Зашел в прихожую, аккуратно притворил дверь, снял ботинки, на цыпочках прошел в свою комнату, быстро разделся, бросив одежду на стул, юркнул под одеяло… Немного повозился, повернулся на бок и выдохнул, погружаясь в тревожный алкогольный сон….. - А ты знаешь сколько сейчас времени!? А!? Его подкинуло на кровати. - Твою мать! Зачем так подкрадываться? - Я повторяю свой вопрос – сколько сейчас времени? – голос в темноте переместился к изголовью кровати. Он зашарил рукой, пытаясь нащупать выключатель торшера.. - Ты думаешь что на свету твоя рожа будет выглядеть привлекательнее? Я отсюда чувствую запах той дряни, которую ты пил. Не включай! У меня от яркого света болят глаза! Он перестал искать выключатель, сел на кровати и сказал в темноту: - Блин, давай завтра, а? Я проснусь, мы поговорим, ты опять расскажешь мне, какая я скотина, что скоро уйдешь от меня, что хуже меня ты никого не знаешь… Темнота грустно вздохнула: - Да если бы был толк от нашего разговора… Ты бездушная скотина. И знаешь что самое страшное? Ты даже сам не подозреваешь, какая. Ведь дело не в том, чтобы любить, важно знать, что тебя любят! Ну все, заговорила цитатами из соцсетей. Это теперь минут на пятнадцать, не меньше… - Я отдала тебе свои лучшие годы. Ты думаешь мне много осталось? Никто не знает, сколько нам отмерили, важно, как ты проживешь отмерянное!! Жизнь нужно прожить так, чтобы не было мучительно стыдно за бесцельно прожитые годы! О, Островский попер… - Ну хочешь я завтра куплю тебе что-нибудь. Выбирай любую вещь. Любую! - Мне от тебя ничего не нужно, кроме одного. Я хочу, чтобы меня любили! Просто любили, чтобы за мной ухаживали! Неужели это так сложно понять!? Это так просто, почему ты этого не понимаешь? - А я не ухаживаю? У тебя все есть, живешь в отдельной квартире. Ну иногда приходится побыть одной. Это что, страшно? И вообще, если что-то не нравится – вали к маме! - О-о, опять эта отговорка! – он ясно представил как она закатила глаза. – Нет, не страшно! Мне уже ничего не страшно после того что ты со мной сделал. Да-да, я про ту операцию! И на мою маму намекать не нужно. Ты прекрасно знаешь что она очень занята – она растит еще четверых! Какой же ты все-таки подлец! - Зараза! Никакого покоя! – он рывком встал с кровати и, шатаясь, пошел на кухню. Включил свет, рывком открыл дверь кухонного шкафчика, достал банку и резко дернул кольцо крышки… - Вот только нервничать не нужно! – в кухню, щурясь от света, вошла кошка Муська. – И эту, с рыбкой, я жрать не буду! Открой с курочкой! - Да раскудрит твою раскудрядь! – он достал другую банку. - И воду смени, задолбалась я из мойки пить. Он послушно налил в миску воды из фильтра. - Все!? - А я говорю тебе – не нужно нервничать! Иди, ложись… Ноги только не раскидывай, с тобой спать буду, темноты боюсь, любовь моя. - Ой, только триндеть не нужно, да? Муська с урчанием поедала содержимое банки и поэтому не ответила. Он прошел в комнату и лег на кровать. Перед тем как заснуть он в очередной раз дал себе слово больше не пить, ведь по трезвости он ее не слышал… Автор: Валерий Чемеров.

Шалава Крупная рыхлая старуха, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, доковыляла до скамеечки в тени под клёном. Неспешно вытащила из пакета подстилочку, расправила. Долго усаживается, пыхтя и вздыхая. Потом достаёт очки, газету и внимательно читает. При этом смешно водит головой слева – направо. Словно зрительно отмеряет определённый отрезок, а потом вновь возвращается на исходную позицию. Старуха напоминает черепаху. И платье у неё как черепаший панцирь. Серовато-коричневого цвета в рисунок ромбами со срезанными углами. Иногда задумчиво смотрит на мелюзгу, суетящуюся на детской площадке. Малыши то скатываются с горки, упрямо карабкаясь после очередного скольжения вниз и приземления попками на углубление у подножия горки. Другие деловито лепят куличи, порой пытаясь завладеть формочками или лопаткой другого малыша. Свои игрушки надоедают, хочется заполучить в собственность чужие. При этом чаще требовательно и агрессивно орут именно те, которые отнимают чужое имущество. Владельцы же лишь молча прижимают своё добро. Куда там! Игрушки будут вырваны из рук и тут уже ограбленный будет орать на всю площадку. Молодые мамы стайками щебечут, обсуждая какие-то дела. Внимательно смотрят на своих чад. Иногда поднимают упавшего малыша, отряхивают, вытирают испачканные ручки и снова дают возможность общаться с ровесниками. Да и сами продолжают с подругами говорить о своём, о девичьем. На скамейку к старухе подсел старик. Рисовал палкой у ног какие-то замысловатые фигуры, затушевывал, снова рисовал. Голуби с любопытством косились, рассчитывая на угощение. Настороженно отскакивали при каждом взмахе палки: мало ли что. Старику хотелось поговорить. Но соседка, судя по всему, была неразговорчива. Во всяком случае, не проявляла интереса. Вроде бы просто сам себе стал говорить, но ясно же было, что пытается вовлечь в разговор молчаливую соседку по скамеечке. - Во-во, куклёнка приобрела… Давай, няньчись теперь. Вон, какие теперь… В школе ещё училась, а уж забеременела. В институт поступала – пузо к носу подпирало. А теперь вон… - дед презрительно поджал губы. Видно, как брезгует легкомысленными девицами. - А что вас-то так задевает? – неожиданно откликнулась толстая старуха. - Родила? Хорошо, что не сделала аборт девочка. - Чё хорошего? Теперь по рукам пойдёт!

Вопреки прогнозам — Скорая, слушаю! — У моей мамы кровь пошла... — Мальчик, так шалить нельзя! Пусть мама звонит сама! Ту-ту-ту... — Скорая! — Мама не может позвонить... Она сидит на полу и плачет, а под ней кровь. Я боюсь, а папа на дежурстве в больнице и там не берут трубку! А он мне говорил, что надо звонить сюдааа! — Погоди, не плачь! Как папу зовут? — Ракитин Игорь Николаевич. Он хирург. — Знаю-знаю, адрес ваш назови. — Улица Мира, дом 52, квартира 6. — А мама ребёночка ждёт? — Да, она сказала будет братик Егорка. — Иди, открывай дверь, к вам скоро-скоро приедут. И с мамой разговаривай. Говори ей постоянно хоть что, понял? Ту-ту-ту... — Кто рядом с Мира, 52 ? У жены Ракитина кровотечение! Да, нашего, Игоря! Черт, все разъехались! — Мы возьмем! У нас тут ложный вызов. Запор, понимаешь! Без нас просерутся! — Косых, давайте быстрей. Состояние не ясное. Звонил сын, она или в шоке, или большая кровопотеря. — Але, мальчик! Это тетя со скорой, с папиной работы. Ты дверь открыл? Молодец! С мамой говоришь? Она кивает? Молодцы! Ждите, скоро приедут! Ту-ту-ту... — Слушаю! — Это Косых, погрузили! Крови много, видимо отслойка. Но она держится, у плода сердцебиение прослушивается. Дежурный роддом первый, но в четверку ближе. Предупреждай их. — Роддом? Это подстанция! Косых к вам сейчас жену Ракитина привезёт. Нашего, да, Игорька. Да знаю я, что единица дежурит! Там похоже, отслойка плаценты, массивное кровотечение. Срок большой, точно не знаю. Вы намного ближе. Как на мойке? Блллл.... Ту-ту-ту... — Косых, везите во второй. Четверка сегодня закрылась на мойку. Со вторым договорилась. — Скорая, слушаю! ДТП? С нашей машиной? У второго роддома? Да бл... Сейчас выедут! — Бригаду Косых какой-то дебил не пропустил на светофоре, столкнулись, наши перевернулись. Две машины туда срочно. Озерная, пять. Они почти до второго роддома доехали. Да, у них жена Ракитина. Не довезут... — Косых, ты? Живой? Донесли на носилках? Состояние критическое? Поняла. А сам как? Ясно. Ту-ту-ту... — Ракитин, как дежурство заканчивается? Уже спокойно? Тогда поздравляю! Сын у тебя! Да не тот, другой. Егорка! Во втором они. Тяжелое стабильное. Поезжай, подменим. Ту-ту-ту...Ту-ту-ту... Ту-ту-ту... — Скорая, слушаю! Выпал с седьмого этажа? Адрес! Вызов принят. — Принимайте "парашютиста", чудом довезли. Черепно-мозговая, позвоночник, переломы, внутреннее кровотечение. А живой! — Повезло. И Егор Игоревич сегодня дежурит. Ракитин. Вот посмотрите — сложит как новенького. У него все выживают вопреки прогнозам. Тоже везунчик. — Кто меня за глаза обсуждает? Это я-то везунчик, хе-хе? Нет, ребятушки, я верю, что всегда есть шанс. Даже не верю. Знаю. И этого "летчика" тоже буду тащить на этот свете до победы! Готовьте операционную! Быстро! © Марина Тхор

Мой муж (Паша) хоть и перешагнул отметку в 30 лет, наш ребенок у него первый и весть о беременности стала для него шоком.Он долго не мог поверить что у нас будет ребенок, ему казалось что это что-то запредельное. Потом, наконец, более-менее принял положение и заявил что он безумно хочет дочку. И вот как-то прогуливаемся перед сном, он идет и рассуждает: «Прикольное имя Наташа, но тебя так зовут и сестру тоже так зовут, еще Люба тоже ничего», и т.д. Мне надоело это слушать и я говорю: «Смотри еще чтоб с отчеством сочеталось». Он рассуждает дальше: «Ну, Любовь Александровна нормально звучит». Я останавливаюсь в ступоре: «Как Александровна??? Откуда отчество?» На что мой любимый отвечает: «Ну ты же Александровна!!!» Я оказываюсь еще в более глубоком ступоре и говорю: «Вообще-то отчество по отцу дают!» На что мой муж вообще вгоняет меня в шок говоря: «Тогда Любовь Борисовна» (отчество моего папы) и слышит в ответ вопль уже дикой жены: «Павловна!!! Она будет Любовь Павловна!!! Идиот!!»

Подруга сидит в гостях: "Как тебе хорошо, все свое, бесплатное, и огурцы и помидоры и ягоды!" Уезжает с полной сумкой бесплатных банок с огурцами - помидорами, вареньями и т.д. К сестре едем тоже везем бесплатное. Друг мужа приезжает, тоже нагружаем. Банок - то много! Бесплатных... А потом слушаю подругу: "Вы когда ко мне за своими банками приедете? Мне уже надоело сумки по лоджии переставлять!" Друг, правда сам пустые банки привозит. Правда не те, что брал, другие, которые я потом на помойку выношу.. И вот надоело мне растить - крутить - дарить бесплатное... Семена, удобрения, навоз, лекарства от боли в спине, крышки, банки, сахар... Это только для них все бесплатное, а для меня - деньги и не малые плюс мое время. И решила я больше не сажать так много, чтоб потом раздавать. Все есть в магазинах. Пусть там покупают.

Как вы думаете, какой это год?

Её внук пропал в лесу. Искали всем селом. Через сутки бабушка нашла его там, где никто не догадался искать. Бабушка Вера никогда не боялась леса. Она родилась и выросла в деревне на берегу реки, среди глухих ельников и болот, и лес был для неё не страхом, а домом. В лесу она знала каждую тропку, каждую ягодную поляну, каждый ручей. Лес кормил её семью: грибы, ягоды, дичь. Лес лечил: травы, коренья, берёзовый сок по весне. Лес провожал и встречал: мужа на фронт — через лес, мужа с войны — и опять через лес, только уже на кладбище. Но в то утро, когда пропал Тимошка, бабушка Вера впервые в жизни почувствовала, что лес может быть врагом. Тимошка был её единственным внуком. Дочь Наталья родила его поздно, под сорок, и мальчик получился какой-то особенный — тихий, задумчивый, не по годам серьёзный. Другие дети гоняли мяч по деревенской улице, дрались, кричали, а Тимошка сидел на крыльце и смотрел на облака. Или на жука, ползущего по перилам. Или на то, как ветер перебирает листья берёзы. — В кого он у нас такой? — удивлялись соседки. — В деда, — отвечала бабушка Вера. — Тот тоже всё в небо глядел. Говорил: «Там, Вера, ответы на все вопросы». Дочь Наталья работала в райцентре, в больнице, медсестрой. Пропадала на сменах сутками. Тимошка жил у бабушки — с трёх лет, с тех самых пор, как Наталья развелась с мужем. Отец Тимошки, парень из соседней деревни, после развода уехал на Север, на вахты, и исчез. Не писал, не звонил, алиментов не слал. Наталья сначала переживала, плакала, а потом махнула рукой: «И не надо. Сами вырастим». Так и росли втроём: бабушка Вера, Наталья и Тимошка. Бабушка была за главную — и за мать, и за отца, и за бабушку. Варила, стирала, в огороде копалась, сказки на ночь рассказывала. Тимошка её обожал. Ходил за ней хвостиком по всему дому: «Баба, а почему небо синее? Баба, а куда река течёт? Баба, а кто такой Бог?» Бабушка Вера отвечала на все вопросы. Где не знала — придумывала. Тимошка слушал, открыв рот, и верил каждому слову. В то лето Тимошке исполнилось шесть. Он уже хорошо бегал, лазал по деревьям, знал все окрестные тропинки. Бабушка брала его с собой в лес — по грибы, по ягоды. Тимошка шёл рядом, с маленькой плетёной корзинкой, и беспрестанно задавал вопросы: — Баба, а этот гриб хороший или плохой? А этот? А почему мухомор красивый, а есть его нельзя? — Потому что жизнь так устроена, Тимошка, — отвечала бабушка Вера. — Что красиво — не всегда полезно. И что полезно — не всегда красиво. — Как дедушка? — Что — дедушка? — Ну, он же был полезный? А красивый? Бабушка Вера смеялась, морщинки разбегались от глаз к вискам: — Красивый. Ещё какой красивый. И полезный. Мне полезный. — А отец мой — он какой? Бабушка Вера замолкала. Она не знала, что ответить. Не хотела врать. Не хотела и оговаривать человека, которого Тимошка никогда не видел. — Отец твой — он далеко. Когда-нибудь приедет. Увидишь. В тот день, тринадцатого июля, бабушка Вера и Тимошка пошли за малиной. День выдался жаркий, душный. Над лесом висело марево, пахло хвоей и разогретой смолой. Птицы притихли — даже они изнемогали от зноя. Малинник находился километрах в трёх от деревни, на старой вырубке. Когда-то там сводили лес под линию электропередачи, да так и забросили. Место знали все деревенские — малины там было видимо-невидимо: крупная, сладкая, душистая. — Ты далеко не уходи, — сказала бабушка Вера, опускаясь на колени перед первым кустом. — Рви рядом. И откликайся, когда зову. — Хорошо, баба, — кивнул Тимошка и пристроился у соседнего куста. Какое-то время они работали молча. Бабушка собирала малину в большое ведро — быстро, ловко, привычными движениями. Тимошка копался, больше ел, чем складывал, — губы и щёки у него стали красные от ягодного сока. — Баба, а смотри, какой жук! — крикнул он с восторгом. — Вижу, — отозвалась бабушка, не поднимая головы. — Ты малину-то рви, а не на жуков глазей. Прошло ещё минут десять. Пятнадцать. Двадцать. — Тимошка, ты как там? — крикнула бабушка Вера. Тишина.

Еще осталась в нас последняя красота. Красота заката. Она появляется, если человек согласен с возрастом. Принимает его. Помните, у Мопассана: лето госпожи Вальтер перешло не в пышную красивую осень. А вдруг сменилось чахлой нелепой весной? Неуместной, и оттого - жалкой? Красивая госпожа Вальтер потеряла себя. Зря она стала молодиться и вести себя как юная девушка. Прыгать, говорить тоненьким голоском и называть себя «птичкой» Она могла бы расцвести чудесной красотой осени, зрелости. Но ошиблась. Лучше принять свою осень, я так думаю. И вообще - умение принимать жизнь такой, какая она есть, - это мудрость. Хотя иногда грустно, конечно. Жизнь так хороша! И так быстро проходит. И наши внуки зовут нас «бабушками» и «дедушками», хотя совсем недавно мы были такими же, как они сейчас…

Oднaжды учительница скaзaлa ему: «Запомни, сын уборщицы никогда не станет директором». В нaшeм классе учился паренек Пaшa. Ничем особо не выделялся, не двоечник, не отличник, средней успеваемости, paзве, что к математике у него cклoннocть и любoвь была. Дaжe в олимпиадах районных участвовал и какие-то места брал. Его мама работала в школе техничкой и он ей нepeдко после уроков помогал. Ведра с вoдoй таскал, полы мыл, стены… в начале его даже подкалывали по этому поводу, но он особо не реагировал и поэтому это быстро надоело одноклассникам и к старшим классам все это воспринимали как вполне нормальное явление и даже иногда помогали его маме ведро с водой дoтaщить куда-нибyдь по шкoлe. Была у нас учитель биологии Роза Йосифовна, весьма отвратительная особа. Мы ее звали Poзa-Йося или просто Йоськой. Она былa вecьмa мepкантильной особой и всегда старалась быть вежливой и обходитeльной с теми детьми, родители у которых были состоятельные или на xopоших должностях и особо не цepeмонилась с теми, кто не имел таковых родителей. Не любoвь к Пaшкe у нee была особой. Стоило ему плохо подготовиться к уроку или выделиться плохим поведением на уроке — она прям заряжалась безумной энергией и пoливaлa eгo всяческими эпитетами, типа «ничего в жизни не достигнешь», «бeздapью pacтешь — будeшь обузой oбщecтва», «такие как ты тoлькo пopтят жизнь окружающим». Причeм емy вceгда попaдaло большe, чем дpyгим в подобных ситуациях, ну а с «ocoбeнными» дeтьми она вooбще была сама любезность и лояльность. Oднaжды, в момент таких нападок на Пашку она сказала фразу от которой даже мне стало крайне неприятно — «Запомни, сын уборщицы никогда не станет диpeктopoм, равно как и сын директора никогда не опycтитcя дo уборщика!». На 20-летие выпycка coбpaлось больше пoлoвины клacca, был и Пaшкa. Пpиглacили нecкoлькиx нaшиx yчитeлeй, в тoм чиcлe и Йocькy, хотя в нaшeм клacce oнa клaccным руководителем не была, она одно время была «классной» у параллельного класса, с кoторым мы объединились в 10м классе. Йоська, хоть и изрядно постарела, но... но сущность ее не поменялась - чуть ли не с порога кафе начала расспрашивать у всех кто чего добился. Когда очередь дошла до Павла, она язвитeльнo подколола: "Павлуш, ну а ты, чем занимаешься, надеюсь полы не моешь?". Даже не пытаясь улыбнуться шутке учителя, Павел спокойно ответил: "Дома строю!". - Стpoитель значит? - продолжила Роза Йосифовна. - Не совсем. Фирма у меня по строительству своя... Генеральный директор - скромно ответил Паша. Лицo Йоськи поплыло, а речь стала несобранной и дребезжащей. Окончaтeльным yдapoм для нее стало, то что когда она собралась уезжать из кaфe, пpocидев с нами менее часа, Паша распорядился своему водителю, на Mepceдесе представительского класса, отвезти ее домой. В машину она сaдилaсь мрачнее тучи.

Я потеряла мужа за месяц до рождения дочери… Но когда нас выписали из роддома, весь наш дом оказался выкрашен в чёрный цвет. А в почтовом ящике лежал конверт с именем моей новорождённой… В тихом городе Кострома моё счастье рухнуло за одну ночь. Мы с мужем Алексеем Вороновым до позднего вечера выбирали имя нашей будущей дочери, спорили, смеялись и строили планы. А утром в дверь позвонил полицейский. Алексей погиб в страшной аварии, не доехав домой всего несколько километров. Я жила словно во сне. Похороны, слёзы, соболезнования, бесконечные люди… А потом родилась моя дочь София. Только ради неё я продолжала дышать. Через три дня нас выписали. Но когда машина подъехала к дому, сердце остановилось. Весь фасад был залит густой чёрной краской. Соседи молча смотрели на меня, а полицейский, открыв почтовый ящик, достал белый конверт и побледнел. На нём было написано лишь одно слово: «Софии». Имя, которое до этого дня почти...

💔 У ребёнка нет друзей — и вы видите, как он остаётся в стороне? На перемене он один. На площадке ждёт, пока к нему подойдут первым. После школы говорит, что всё нормально, но никого не зовёт домой и сам редко получает приглашения. Команда педагогов-психологов «Юкидс» изучила причины, из-за которых детям бывает трудно знакомиться, входить в компанию и поддерживать дружбу, и разработала методику развития коммуникативных навыков. Цель методики — не переделать тихого ребёнка и не заставить его быть общительным. А помочь ему освоить навыки, которые нужны, чтобы находить друзей и не бояться сделать первый шаг. Приглашаем вас на бесплатную неделю обучения, на которой подробно разберём методику и применим её на практике. Обучение абсолютно бесплатное. Чтобы записаться, просто зарегистрируйтесь по ссылке: юкидс-рф/14дн_бесплатно Только в ваших силах помочь ребенку находить друзей, пока вы еще можете на это повлиять.

Где то год назад ,на прогулке договорились с парнем из соседнего подъезда на вязку наших мопсов. У нас товар- скучающая пышная дама, у них купец- худощавый девственник, с набухшими тестикулами. Жила я на третьем этаже, в доме без лифта. И так получилось, что в день икс дочь соседей выходила замуж. И соответственно весь подъезд украшен шариками, ленточками, свадебными плакатами, а между моей дверью и соседской висит плакат "Невеста наша классная! Как ни крути- прекрасная". И происходит момент, от которого я дар речи потеряла. Стук в дверь, открываю, и стоит передо мной охриневший паренёк, держа своего купца в руках, теребя ему шерсть. И очень жалобным голосом говорит:" Ничего себе вы подготовились. А я даже к чаю ничего не принёс. Просто мы в первый раз. "

Соболь NN минивэн: комфорт и экономия до 20% Минивэн Соболь NN — это не просто транспорт. Это пространство для комфортных поездок. Просторный салон на 8 пассажиров, трансформируемые сиденья, мультимедиа с сенсорным экраном — всё для того, чтобы каждая поездка была приятной. А полный привод Part-Time и радиус разворота от 5,4 м делают его маневренным в городе и уверенным на бездорожье. И теперь — особые условия для бизнеса и семей. ✅ До 31 августа можно приобрести Соболь NN минивэн с выгодой до 1 285 000 ₽! Скидки суммируются по трём программам: «Сезонное предложение», Гослизинг и Фирменный лизинг. 💰 А еще Соболь NN — выгодное вложение: телематика «Спутник» сэкономит до 20% на эксплуатации. ⚡ Проверьте остаток машин и получите индивидуальный расчёт на stt.ru Перейти на сайт #реклама stt.ru О рекламодателе

Маму 35 детей госпитализировали с переутомлением на Урале 67-летняя Татьяна приехала поддержать своего 14-летнего сына на конкурсе колокольного звона. Мальчик победил, но в торжественный момент женщина потеряла сознание и при падении ударилась головой. Её госпитализировали. Первые сутки Татьяна не могла сидеть и ходить из-за сильного головокружения. Позднее врачи выяснили, в чём дело: на фоне перелёта и переживаний за сына женщина сильно переутомилась, у неё начался «синдром позвоночной артерии». Сосуды головы и шеи дали сбой. После прохождения лечения её выписали и она отправилась к семье. Всего у матери-героини 35 детей — 8 родных и 25 приёмных. Также уже выросшие дети подарили Татьяне более 30 внуков. ❤️— настоящая супер-мама!

Бабушка каждую пятницу увозила внуков к себе, но дети приезжали голодными — правда открылась, когда сын спрятал хлеб в карман. — Мам, а можно я поем прямо сейчас? Не после мультиков, а сейчас. Соня стояла в прихожей в расстёгнутой куртке. Одну варежку она где-то потеряла, вторую сжимала в кулаке. Голос у неё был тонкий и просящий, каким просят не игрушку, а что-то важное. Марина присела на корточки. От дочки пахло улицей и чужим подъездом. Щёки холодные, нос красный, глаза уставшие не по-детски. — Конечно можно. Ты же от бабушки, вас там кормили. Соня посмотрела в пол и промолчала. Миша за её спиной снимал ботинки и тоже молчал. Семь лет, а лицо усталое, как у взрослого после долгой смены. — Мы пили чай. С сушками. Миша сказал это просто, без жалобы, будто сообщил погоду за окном. Марина медленно выпрямилась. На часах было почти девять вечера. Дети вернулись с двух дней у бабушки, и первое, что попросила дочь, это еда. Она пошла на кухню и поставила греть суп. Достала хлеб, нарезала толстыми ломтями, как любили дети. Руки делали привычное, а внутри уже сидела тонкая холодная заноза. Соня прибежала следом, забралась на табурет и следила за кастрюлей, не отрывая глаз. Так смотрят на еду, когда голод уже стал привычкой. Марина погладила дочку по холодной ладони. Пальчики были ледяные, будто девочка долго стояла на ветру без варежки. В прихожей всё ещё валялась брошенная куртка, и от неё тянуло морозом и чужим подъездом. Марина подняла куртку, повесила на крючок и поймала себя на том, что руки у неё чуть дрожат. Выходные у бабушки начались осенью. Тамара Петровна, свекровь, позвонила сама и сказала, что скучает по внукам. Что дети растут, а она их почти не видит. Что в её годы бабушки нянчили внуков, а не откупались подарками на праздники. Марина тогда обрадовалась. Своих родителей в городе у неё не было, мама жила далеко, в другой области, и виделись они раз в год. Лишняя пара рук казалась подарком судьбы. Андрей, муж, был только рад. Мать он любил и спорить с ней не умел с самого детства. Договорились просто. В пятницу вечером Тамара Петровна забирала Мишу и Соню к себе, а в воскресенье к ужину привозила обратно. Два дня своего дома, тишины, возможности выспаться и переделать накопившиеся дела. Первые разы Марина не верила своему счастью. Она успевала вымыть окна, дочитать книгу, просто полежать без единого детского вопроса над ухом. В такие вечера квартира казалась просторнее, а тишина в ней была не пустой, а заслуженной. Марина скучала по детям уже к субботнему утру, но говорила себе, что немного отдыха идёт на пользу всем. Что дети у родной бабушки, в тепле и под присмотром, а не где-нибудь у чужих людей. Свекровь жила в получасе езды, в старой пятиэтажке. Квартира маленькая, чистая, с ковром на стене и фотографиями Андрея-первоклассника над диваном. Тамара Петровна сорок лет проработала в столовой при заводе. Готовить умела, кормила когда-то полдвора. Оттого Марина ни о чём и не тревожилась. У кого дети будут сыты, если не у поварихи. Она помнила, как в первый раз Тамара Петровна показывала ей старые фотографии заводской столовой. Огромные кастрюли, белые халаты, очередь работяг с подносами. Свекровь рассказывала об этом с гордостью, и Марина слушала с уважением. Женщина, которая кормила сотни людей, точно не оставит родных внуков без обеда. Так тогда казалось само собой разумеющимся. Так шло до зимы. А зимой Марина начала замечать. Замечала она по мелочам. Дети возвращались тихие, вялые, с синевой под глазами. Первым делом лезли в холодильник, ещё в куртках. Соня однажды съела три бутерброда подряд и попросила четвёртый, а ей всего четыре года. Марина запомнила и другое. Как дети, едва переступив порог, первым делом спрашивали не про игрушки и не про мультики, а про еду. Как Миша во сне причмокивал губами, будто что-то жевал. Как Соня стала прятать сушки под подушку, и Марина находила там раскрошенные остатки, когда меняла постель.

Журнала «Главбух» в Макс: ежедневная помощь бухгалтеру ⚡ Важное об изменениях в бухучете и налогах: ежедневно новости, актуальная информация, разъяснения экспертов, образцы документов и памятки. 👍 Переходите и подписывайтесь! Узнать больше #реклама 16+ max.ru О рекламодателе

Первый раз я заметила это случайно. Искала в маминой комнате запасное одеяло — своё я отдала в химчистку, а ночи в конце апреля ещё были прохладные. Открыла нижнюю створку старого шкафа, того самого, что стоит у нас в квартире, наверное, дольше, чем я живу на свете, и рука наткнулась не на одеяло, а на что-то мягкое, шуршащее, спрятанное за стопкой постельного белья. Я вытащила пакет. Внутри лежали новые детские вещи. Крошечные ползунки с зайцами, две пелёнки, чепчик, пара распашонок с не срезанными ещё бирками. Всё чистое, только из магазина, аккуратно сложенное, будто кто-то собирал приданое. Я села на край маминой кровати с этим пакетом на коленях. Мне тридцать девять, я администратор в салоне красоты, детей у меня нет и, если честно, уже не будет — так сложилась жизнь, и я давно перестала себя за это грызть. У мамы одна дочь, я. Внуков в нашей семье не предвиделось. Так откуда в шкафу детское? Первой мыслью было что-то тёплое, глупое: может, мама надеется, может, она купила это для меня, как знак, как молитву без слов. Но я тут же одёрнула себя. Мама не такая. Она женщина трезвая, шестьдесят три года прожила без иллюзий и меня к тому же приучила. А потом пришла вторая мысль, и от неё внутри всё сжалось. Лёша. Лёша — сын маминой двоюродной сестры, мой троюродный брат, хотя мы всю жизнь звали друг друга просто братом и сестрой. Двадцать восемь лет, обаятельный, языкастый, из тех, кто может занять денег так, что ты ещё и благодарить его будешь за оказанную честь. За последние года три он вытянул из мамы, по моим прикидкам, тысяч восемьдесят, а то и больше. То на съём, то на какое-то дело, которое вот-вот выстрелит, то просто до зарплаты, которой у него, кажется, отродясь не было. Каждый раз мама давала. И каждый раз я узнавала об этом позже, когда деньги уже растворялись, а обещания вернуть таяли, как снег в марте. Мы с ней ссорились. Я говорила: мам, ты его не спасаешь, ты его топишь. А она сжимала губы и отвечала: он же родня, Ир. Как я ему откажу. Последний раз был осенью. Лёша сказал, что у его девушки будет ребёнок, что им нужно на первое время, что он всё вернёт с процентами, потому что теперь-то он остепенится. Мама дала сорок тысяч. Через месяц выяснилось, что никакой девушки уже нет, а деньги ушли на что угодно, только не на пелёнки. Я тогда впервые накричала на маму по-настоящему. Она плакала. Я чувствовала себя чудовищем и всё равно была права. И вот теперь — детские вещи. В шкафу. Тайком. Я сидела и понимала: он снова к ней подобрался. Снова эта история про ребёнка. Только на этот раз он играет тоньше — не просит деньги в лоб, а разжалобил маму так, что она сама, своими руками, на свою пенсию покупает младенцу приданое. А потом эти вещи, наверное, окажутся проданы, или их вообще не существует никакого младенца, а есть только Лёшин очередной спектакль. Я убрала пакет обратно, точно как лежал, и ничего маме не сказала. Решила проследить. Следующие две недели я жила как сыщик в дешёвом сериале. Приходила с работы раньше, прислушивалась к маминым телефонным разговорам, проверяла, не пропадают ли из дома деньги. Мама заметила, что я стала колючая, спросила пару раз, что случилось. Я отмахивалась: устала, сезон, клиентов много. А про себя копила злость. Знаете, это странное чувство, когда ты заранее готовишься к предательству. Ты его ещё не поймал за руку, но уже репетируешь свою обиду, уже подбираешь слова, которые скажешь. Я представляла, как выложу маме всё: и про шкаф, и про Лёшу, и про то, что нельзя быть такой наивной в шестьдесят три года. Один раз я увидела в мамином телефоне непрочитанное сообщение. Имя абонента — «Катя, 2 подъезд». Текст я успела прочитать краем глаза, пока мама выходила на кухню: «Тётя Валя, спасибо вам огромное, я так и знала, что вы поймёте. Я верну, честно верну, как только смогу».

Pulse 110 - электроколяска за 49 000 ₽ вместо 120 000 ₽ Почему электроколяски стоят 100-150 тысяч? Чаще всего - переплата за бренд. Pulse 110 от Ortonica - та же надёжность, но в 2-3 раза дешевле. Что внутри за 49 000 ₽: - 2 электромотора 250 Вт - Грузоподъёмность до 136 кг - Запас хода 15 км - Складная рама «ножницы» - 36 кг - Антиопрокидыватели и электромагнитный тормоз - Ремень безопасности, регулируемый подголовник - Сиденье 45 или 50 см на выбор Рассрочка 0% - от 4 083 ₽/мес Принимаем сертификат СФР как оплату Бесплатная доставка по России Гарантия и сервис от производителя Оставьте заявку - менеджер перезвонит, ответит на вопросы и подберёт комплектацию Перейти на сайт Есть противопоказания. Посоветуйтесь с врачом. #реклама ortonica.ru О рекламодателе

Подруга заняла у меня 80 тысяч, удалила все контакты и исчезла. Но ночью я случайно узнала, где она работает. — Абонент временно недоступен. Пожалуйста, перезвоните позже. Механический голос в трубке прозвучал в пятый раз за вечер. Я нажала отбой и положила телефон на стол. Экран погас. На кухне было тихо, только монотонно гудел старый холодильник. — Ну что, недоступна твоя лучшая подруга? — Витя усмехнулся, не отрывая взгляда от планшета. Он сидел напротив, доедая разогретый ужин. — Кто бы мог подумать. Какая неожиданность. — Вить, помолчи, а. У нее телефон мог разрядиться. Или сломаться. Мало ли что бывает. — Да-да. А страницу в соцсетях она тоже случайно удалила? Палец соскользнул? — муж отодвинул пустую тарелку и посмотрел на меня с тем самым выражением снисходительного превосходства, которое я ненавидела больше всего на свете. — Я тебя предупреждал, Марина. Восемьдесят тысяч — это не до зарплаты перехватить. Это наши деньги на ремонт дачной крыши, которые мы с весны откладывали. А ты: «Светочке срочно нужно, у Светочки проблемы, она через месяц вернет». Вернула? Считай, что ты купила себе жизненный опыт за восемьдесят кусков. Я молча придвинула к себе ноутбук. Нажала на вкладку браузера. Вместо привычной Светиной страницы с фотографией ее дачных пионов на экране висела серая заглушка: «Пользователь удалил профиль». В мессенджере ее аватарка тоже исчезла, а мои утренние сообщения висели с одной серой галочкой — не доставлено. Внутри начало разрастаться неприятное, тянущее чувство. Света была моей подругой пятнадцать лет. Мы вместе пережили развод ее первого мужа, мои проблемы с работой, болезни детей. Она знала, где лежат ключи от моей квартиры, а я знала, что у нее аллергия на новокаин. Люди с таким багажом не исчезают из-за денег. По крайней мере, я всегда в это верила. — Завтра пойду в полицию, — буднично сообщил Витя, вставая из-за стола. — Напишу заявление о мошенничестве. У тебя же есть перевод по номеру карты? Вот распечатку и приложу. — Не смей, — я подняла на него глаза. — Срок возврата еще не вышел. Она обещала отдать деньги пятнадцатого числа. Сегодня только десятое. — Марина, ты в своем уме? — муж раздраженно бросил полотенце на спинку стула. — Она удалила все контакты! Ее нет на связи третий день! Ты думаешь, она пятнадцатого появится у нашей двери с конвертом? Пора снять розовые очки. Твоя драгоценная подруга нас кинула. Он ушел в комнату, громко включив телевизор. А я осталась сидеть на кухне, глядя на темный экран телефона. Чувство вины перед мужем смешивалось с нарастающей злостью на Светку. Зачем так делать? Если нет денег — ну позвони, скажи. Мы бы что-то придумали. Отсрочили бы этот дурацкий ремонт. Но прятаться, удалять страницы — это было трусливо. Это было предательство. *** На следующий день после работы я поехала к ней домой. Обычная панельная пятиэтажка в спальном районе. Я поднялась на третий этаж, нажала кнопку звонка. Тишина. Нажала еще раз, удерживая кнопку дольше. Никаких звуков шагов за дверью. Из соседней квартиры выглянула соседка, пенсионерка Мария Ивановна. — О, Марина, здравствуй. А ты к Светлане? — Здравствуйте. Да, к ней. Не могу дозвониться. Вы ее давно видели? Соседка поправила очки и огляделась, словно мы обсуждали государственную тайну. — Так ее дома не бывает почти. Утром рано уходит, еще темно. Приходит иногда днем на пару часов, и опять куда-то бежит. А вчера вообще с сумкой какой-то большой ушла в ночь. Лица на ней нет, серая вся. Я спросила, не случилось ли чего, а она только отмахнулась. Говорит, работы много навалилось. — Работы? — я нахмурилась. Света работала администратором в частной стоматологии, там график два через два с девяти до девяти. Какие ночные смены? Какие большие сумки? — Ну да. Странная она стала в последний месяц. Похудела сильно, осунулась. Ты бы, Марин, проверила, не вляпалась ли она куда.

Вcю неделю Иpина пepживала, ждaла у окна, ходила по злачным местaм, в которых частенько бывал ее любимый Гоша. С каждым днем надeжда на его возвращение угасала. К воскресенью она так отчaялась, что безумное предложение соседки – обратиться к гадалке – перестало казаться глупым. В понeдельник Ирина нашла пpиличное фото, на котором oтчетливо видны глаза Гошеньки, оделась и отправилась к «прoверенной» вeдунье. В нeбольшой кoмнатушке было душно. Меcто, где принимала страждущих гадалка, вовсе не походило на магические салоны: круглый стол советских времен, два стула, этажерка с фиалками. И никаких магических атрибутов вроде стеклянных шаров и больших черных книг с заклинаниями. Ирина сeла на стул, молча протянула фото ведунье и громко выдoxнула, готoвясь yслышать страшное предсказание. Гадалка мельком взглянула на снимок: «Я с кaртами работаю, фото не нужно», – сказала она и достала потрепанную колоду. В центр стола гадалка положила крестового короля и начала сеанс. По мотанию головой и цоканью было понятно: расклад не предвещал ничего хорошего для измученного сердца Ирочки. - Не переживай, сам вернется. Нагуляется и вернется: не может он без тебя все равно, – сказала после долгой паузы гадалка. - Ох, уж вeрнулся бы... Я eго так жду, не сплю почти, грущу, ищу... – взволновано выдoхнула она. - Не тaм ищешь. Он жив-здоров, гуляет. Смотрю, ходок тот еще. И рыжая у него какая-то, и мoлодая совсем. Не в первый раз он так с тобой поступает: ухoдит в загул, а потом к тебе бежит со всех ног. А ты всe прощаешь, – ведунья недовольно посмотрела на клиентку. - Прoщаю... – в голосе Ирины звучало отчаянное смирение. - Я тебе вот что скажу: до конца жизни он гулять будет. Сейчас вернется, а как приспичит – опять к своим шавкам побежит. А с тобой ему удобно, ты вон как его ждешь. И пригреешь, и накормишь. Ох, дура ты, пользуется он тобой, как хочет! – гадалка, не сдерживая эмоций, пыталась достучаться до Ирины. - А как же? – она всхлипнула, – Конeчно накормлю, пригрею. Все они такие, кyда деваться, – Ира посмотрела ведунье прямо в глаза, надеясь пoлучить хоть каплю сочувствия. - Видела всякое. Но что б так!... Ох, бывают мужики гулящие, но ты себе самoго большого кобеля нашла и маешься каждый раз! – отругала клиентку гадaлка. - К..Кобель? Нaт же... Он не кобель, он кот! – на лице Ирины просияла нeжная улыбка безусловной, искренней любви. - Как кот? Это я тебе что, на кота гадала? – гадалка взяла фото, которое даже не удoсужилась внимательнее рассмoтреть. На счастливом семейном снимке красовалась Ирочка, ее муж и хoленый серый кот. После сеанса Ира успoкоилась. Вернулась домой и стала ждать, как велела гадалка. А спустя два дня среди ночи под окнами раздалось пронзительное «Мя-а-а-у». Ирина пoдскочила с кровати, пулей вылетела из квартиры и спустилась к пoдъездной двери, чтобы забрать домой своего любимого, слегка пoтрепанного после долгого загула Гошу: «Пойдем домой! Я тебе сметанки купила и курочку. Все как ты любишь, Гoшенька!». Автор: Anаstаcinhа

«Будешь прислуживать маме или пошла вон!» - муж не знал, кому я продала свою долю. — Будешь молча прислуживать моей маме или развод. Выбирай прямо сейчас. Олег тяжело оперся о край обеденного стола. Он нависал над женой, которая методично собирала осколки разбитой тарелки с пола. — Надоели твои кислые мины, — с нажимом добавил муж, глядя на неё сверху вниз. — Нормальные бабы радуются, когда старшее поколение опыт передает. Мама — пожилой человек, ей нужен уход и уважение. А ты даже ужин не можешь подать так, чтобы не огрызнуться. Вероника не ответила. Она молча сбросила осколки в мусорное ведро и выпрямилась. За столом, картинно прижав руку к груди, сидела Клавдия Михайловна. На ней была неизменная бордовая кримпленовая кофта, которую она надевала каждый раз, когда собиралась устраивать скандал. На столешнице перед ней стояла та самая тарелка с тушеным мясом, которую свекровь минуту назад демонстративно отодвинула от себя с такой силой, что вторая порция улетела на пол. — Олежек, не кричи на неё, — страдальчески протянула Клавдия Михайловна. — У меня от ваших скандалов давление скачет. Ну не хочет она готовить съедобное, ну и бог с ней. Подумаешь, мясо жесткое, как подошва. Я пожую хлебушек. Господь терпел и нам велел. — Мама, ты будешь есть нормальную еду в этом доме! — рявкнул Олег, но гневно посмотрел не на мать, а на жену. — Ты слышала, что я сказал? Чтобы завтра же извинилась. И с этого дня готовишь то, что просит мама. По её рецептам. Вероника подошла к раковине и пустила воду, споласкивая пальцы. Клавдия Михайловна жила с ними уже три месяца. Изначально это подавалось как «погостить на пару недель, пока в её квартире трубы меняют». Но трубы давно поменяли, а свекровь и не думала уезжать. Она методично и безжалостно захватывала территорию. Сначала переставила всю посуду на кухне, заявив, что Вероника ничего не понимает в эргономике. Потом выбросила дорогие сыворотки невестки из ванной, обозвав их «химозной дрянью, от которой только прыщи лезут». А последние три недели свекровь завела привычку просыпаться в шесть утра и громко смотреть телевизор в гостиной, жалуясь на старческую бессонницу. Олег всё это время был на стороне матери. Любая попытка Вероники отстоять свои границы заканчивалась лекциями о том, что она эгоистка, не чтит семейные ценности и вообще «удумала тут свои порядки наводить». — Квартира общая, — Вероника закрыла кран и вытерла руки о кухонное полотенце. Голос её звучал ровно, без малейших признаков истерики. — Мы брали эту двушку в ипотеку в браке. Половина моя. И я не обязана прислуживать женщине, которая меня ни во что не ставит. Олег издевательски рассмеялся. Он откинулся на спинку обычного кухонного стула и сложил руки на животе, обтянутом домашней футболкой. — Твоя половина? Ой, не смеши меня! — фыркнул он. — И кому нужна твоя половина? Кому ты её продашь, долю эту абстрактную? Никому. Нормальные люди доли не покупают. А я тебя отсюда выживу, если будешь права качать. Врастешь в диван и будешь делать, что сказано. Так что пристегни губу, чтобы по коленям не шлёпала. — Ты забываешь одну вещь, Олег, — Вероника смотрела прямо ему в глаза. — Последние четыре года ипотеку платила только я. С тех самых пор, как ты решил искать себя и уволился с работы.

УЧЕБНЫЙ ГОД СОВСЕМ СКОРО, А У ВАШЕГО РЕБЁНКА ПРОБЛЕМЫ С МАТЕМАТИКОЙ? Это можно исправить! Подпишитесь на канал математика Михаила, который: 📌 Преподает математику более 13 лет 📌 Выкладывает бесплатные уроки с разбором задач по алгебре и геометрии 📌 Проводит бесплатное пробное тестирование для всех 6-9 классов до конца августа Канал Михаила — https://max.ru/prizma_egeland_bot?startapp=6a883fffac4f8&erid=2W5zFJYXz4H Подписывайтесь, чтобы не потерять доступ к бесплатному тестированию и каналу❗️

Беременная девушка покосила траву своей 82-летней соседке, а на следующее утро у ее дома остановились две полицейские машины. Полицейский сказал, что старушка умерла, и девушка первая подозреваемая. На тридцать четвёртой неделе беременности я осталась совсем одна. Муж ушёл сразу после новости о ребёнке, и с того дня моя жизнь превратилась в сплошной страх: долги, просрочки, звонки из банка и ощущение, что я вот-вот не выдержу. Во вторник стало особенно тяжело. Жара стояла невыносимая, спина болела с самого утра, а ближе к обеду мне позвонили из банка и сообщили, что запускают взыскание. После этого я вышла во двор, потому что в доме уже не могла ни думать, ни дышать. Тогда я и увидела тётю Зину. Ей было восемьдесят два, недавно она похоронила мужа и теперь одна жила в старом доме через забор. В тот день она ходила по участку с косилкой, и руки ее едва слушались. Мне бы лучше было пройти мимо, но я не смогла. Я подошла, забрала у неё косилку и сказала, чтобы она села в тень. Следующие три часа я косила её участок под палящим солнцем. Ноги распухли, футболка прилипла к спине, живот тянуло, но именно тогда мне впервые за долгое время стало немного легче, потому что я хотя бы на время перестала думать о своих проблемах. Когда всё было закончено, тётя Зина взяла меня за руку и тихо сказала: — Ты хорошая девочка. Не забывай об этом. Ночью я почти не спала, а под утро меня разбудил звук сирены. Когда я открыла дверь, на крыльце стоял полицейский, а за его спиной — две служебные машины. — Мария? Нам нужно задать вам несколько вопросов о вашей соседке, Зинаиде Павловне. У меня внутри всё сжалось. — А что случилось? Он коротко ответил: — Сегодня утром её нашли мёртвой. На секунду всё вокруг будто стихло. — Я... я вчера ей помогала, — еле выговорила я. Полицейский кивнул. — Мы знаем. Именно поэтому мы здесь. У меня задрожали ноги. — Я что-то сделала не так? Я просто покосила ей траву на участке. Он несколько секунд смотрел на меня молча, а потом достал из папки толстый жёлтый конверт. — Мы нашли это у неё дома, на столе, — сказал он. — На нём написано ваше имя. У меня по спине пошёл холод, потому что на конверте было написано только одно: «Для Марии»...

Мы когда с женой поженились, нас все предупреждали: — Вот, — мол, — у вас любовь-морковь, но это не надолго, а потом бытовуха затянет. Борщи, пелёнки и прочее. И никуда от этого не деться. - Ну ладно, — мы решили, — раз не деться, то куда деваться. Будем решать проблемы по мере их возникновения. И забили. С тех пор туча лет прошла, борщи, пелёнки — куда без них. По случаю последнего выходного дня решили, вот, пельменей налепить. Тоже типичная бытовуха. Я мясорубку раскочегарил, жена тесто замесила, сели делать. Я тесто раскатываю, супруга собирает, когда затоваривается раскатанными кружками, я присоединяюсь. Обсуждаем тесто, мясо, откуда слово «пельмень» пошло. Хорошо, в принципе, но чего-то не хватает. Завел музычку, гирлянду новогоднюю включил, гирлянда моргает, The Speakeasies' Swing Band играет. Лепим, слушаем, обсуждаем джаз. Хорошо, но можно ещё лучше. — А вот у меня бутылка арманьяка дареная непочатая с Нового Года стоит, — говорю, — давай продегустируем. - Арманьяк? Под пельмени? Да ты офигел. — Не под пельмени, а под джаз. И под процесс. - А, ну тогда разливай. Налил по 50, джаз играет, пельмени лепятся, обсуждаем преимущества бюджетных арманьяков над небюджетными коньяками. Хорошо! — У меня где-то сигара валялась, кстати. Под арманьяк то, надо! — Милый, ты же не куришь! И в кухне надымишь. - Да ладно, окно открою потом, пельмешки поставлю, с лавровым листиком, с душистым перцем. Оно и перебьет. — Ну, тогда давай. Джаз играет, колечки дыма поднимаются, пельмешек все больше, разговоры все интереснее. Вот теперь вообще зашибись, так бы и лепил до утра, но тесто кончилось. Вот такие пельмешки у нас получились под джаз. А бракованные мы сварили с душистым перцем и лавровым листиком. И съели, правда без арманьяка, потому что арманьяк под пельмени — извращение. А водки у нас дома не водится, не любим. Ну они и без этого хороши! А по поводу бытовухи — вот не знаю, засосала она нашу семью уже или надо ещё лет 20 подождать. Но если и засосала, то не мешает. Не всё же любовь-морковь, надо и пельмешки налепить. Любите друг друга, лепите пельмени и делайте тихий праздник из каждого дня своей жизни...

Врачи отказались оперировать грязную цыганку, а когда молодая хирург спасла ей жизнь — та открыла правду, от которой Валентина лишилась дара — Валентина Сергеевна, там в приёмном покое... — начала санитарка Марина Григорьевна и растерянно махнула рукой. — Что там? — Валя нахмурилась. — Даже не знаю, как вам объяснить. В общем, там пациент. Похоже, тяжёлый. Ну, с улицы — грязь, вонь, всё как обычно. — Марина Григорьевна, говорите уже по делу. — А я сегодня по отделению, а не там. Что случилось-то? Валя состроила строгое лицо, насколько могла. Диплом она получила всего три года назад, а в этой больнице отработала год. Была самой молодой — не только среди хирургов, но и вообще среди всего врачебного состава. Но в больнице её уважали. Как говорил главврач: «Есть хорошие врачи, а есть врачи от Бога». Валя была именно из вторых. Она бралась за операции любой сложности и всегда проводила их на самом высшем уровне. — В общем, наши никто не хочет за неё браться. Михаил Николаевич сказал, что это не его профиль. Анна Гавриловна сказала, что руки марать не будет. Всё равно без толку. В общем, вот так. — Идёмте, — Валя сорвалась с места. Она знала, что доктора, которые давно тут работали, любили спихивать друг на друга таких пациентов. Однажды, правда, было это ещё до того, как Валентина сюда пришла. Пока они так делали, пациент, не дождавшись помощи, умер. Были, конечно, разбирательства, но так как он был бездомным, никто особо по шапке не получил. Получалось, что человеческая жизнь здесь ценилась, но, правда, не всякая. Валя могла по праву собой гордиться. Начиная с самых маленьких лет, она боролась. Боролась за своё место под солнцем — сначала в детском доме, за право жить без тумаков; потом в школе, за право получать хорошие отметки, как все нормальные дети; потом при поступлении в институт — за свою маленькую квартирку; да и постоянно за что-то. Ведь никто не верит, что сирота-детдомовка без роду, без племени может чего-то вообще добиться в этой жизни. Валя грызла эту самую жизнь зубами — и даже не потому, чтобы чего-то добиться, а чтобы забыть боль, чтобы перестать ненавидеть и чтобы отвлечься.

Валера — боксер. И собака у Валеры — боксер. Зовут Гвоздь. Потому что ему забить на правила. Гвоздь живет у Валеры. Иногда у Гвоздя бывает такое страшное выражение морды, что мне очевидно, что это Валера живет у Гвоздя, а не Гвоздь — у Валеры. Валера вечером гуляет с собакой. Я вечером гуляю с детьми. Про других собачек я говорю дочке: «Смотри, Катюня, собачка ГАВ — ГАВ. Хочешь погладить?». Про Гвоздя я так не говорю. Ну нафиг. Валера похож на своего питомца. Он суровый, как Гвоздь, только без слюней. Мы живем в одном доме, но в разных подъездах. На Пасху я пыталась с ними подружиться. Хотела угостить Валеру куличом. Сказала ему: — Валера, Христос Воскрес. Валера тяжело посмотрел на меня так, как Гвоздь смотрит на любимый мяч, подранный до дыр, и ответил четко и по делу: — Знаю. Поздравляю. Я хотела объяснить Валере, что Христос воскрес не только у меня, а у всех, и даже у Валеры, но не стала. Про яички, которыми над стучать друг об друга, даже не заикнулась. Валера слишком буквален и прямолинеен для этой информации. Валера тренирует Гвоздя злобно, но по-дружески. Учит его злости. Накачивает ненавистью. Команды «Сидеть!» и «Встать!» выполняем всем двором. — Вот мяч, Гвоздь! Мяч — это большой кожаный пузырь. И ты, Гвоздь, большой кожаный пузырь. ФАС, Гвоздь, ФАС! Однажды мой сосед по имени Иван Васильевич делал ремонт. С 8 утра до 23 вечера. Штробил, сверлил, стучал, громыхал. Выходные его не останавливали. Я позволила себе сделать замечание Ивану Васильевичу. Встретила его во дворе и попросила шуметь в установленное законом время. У меня был маленький ребенок, и я боролась за право спать по субботам хотя бы до 9. Иван Васильевич громко и визгливо объяснил мне, что я — курица, мои цыплята для него — чужие, и мои проблемы ему не интересны, а деньги в своем кармане — интересны, поэтому если я не могу потерпеть, то могу смело переезжать. Иван Васильевич громко и унизительно кричал на меня на пяточке двора, доступном для обзора всему дому. Я растерялась от чужой наглости и понуро молчала. Со стороны мы выглядели как будто отец орет на дочь, которая принесла в подоле. Я отошла в сторону, присела на скамейку, готовая заплакать. Меня оглушили наглостью, а муж на работе и защитить некому. — Хочешь, мы его накажем? — спросил Валера, внезапно возникший передо мной. У него играли желваки. Гвоздь тяжело дышал рядом, готовый к мести. Я испугалась, хотела сказать"Не надо", но Валера не стал ждать моего ответа. К Ивану Васильевичу подошла процессия из Валеры и Гвоздя. Случилась экспрессия. Иван Васильевич сразу сменил профессию. И агрессию на депрессию. И вероятно конфессию, ибо стал молиться. Я не знаю, что сказал ему Валера. Может, он сказал не ему, а Гвоздю. Сказал Гвоздю, что Иван Васильевич — большой кожаный пузырь. И что фас. Не знаю, но с того момента я спала по субботам сколько хотела. Вчера вечером мы гуляли на площадке при свете фонарей. Весь день мы были заняты, и только в девять вечера вышли на променад. Сын увлеченно бегал по площадке, сбрасывал перебродившую мальчишечью энергию. Я отвлеклась на дочь в коляске, потеряла его из виду. Вдруг я увидела, как к сыну приближается стремительная тень, и через секунду поняла: это Гвоздь. Сын бегал, чем дразнил Гвоздя, и тот бежал его наказать. У меня от ужаса пропал голос и здравый смысл, и я бросилась наперерез вместе с младшей спасать старшего. То есть у Гвоздя могло быть сразу три кожаных пузыря: огромный, нормальный и маленький пузырик. И тут раздался стальной голос Валеры, четкий, командный, резкий: — СВОИ!!! Гвоздь врезался в это слово, прям врезался и мгновенно выстроил новый маршрут, взяв влево. Я застыла на месте. Меня обдали ужасом, и я обтекала паникой. Ко мне сзади неслышно подошёл Валера и приказал в затылок: — В этом районе никого никогда не бойся!!! Никого. Никогда. Поняла? Я кивнула и прошептала пересохшими губами: «Спасибо». Ну вот. Теперь я боюсь переезжать Ангелы-хранители всегда являются в разных обличьях. Ольга Савельева