Публикации канала «Мистические рассказы из жизни»

Она утверждала, что из 1962 года. В 2008 году в Волгоградской области нашли странную девочку Официальная наука отрицает возможность перемещений во времени. Несмотря на большое количество сообщений о таких случаях и попытки физиков-теоретиков и темпорологов объяснить гипотетический алгоритм странствий в прошлое и будущее, научное сообщество относится крайне скептически даже к самому факту путешествий сквозь время. Что ж, я не претендую на какие-то учёные звания, поэтому допускаю, рано или поздно через квантовую волновую физику будут открыты принципы странствий между параллельными мирами, а там недалеко и до путешествий во времени. Повторюсь, это моё мнение, сформированное на основе изучения большого пласта информации от физиков-теоретиков. Однако не будем углубляться в науку, всё-таки канал посвящён историям. И на этот раз вашему вниманию представляю случай 2008 года из Волгоградской области. Семён и Татьяна ехали на своём автомобиле по дороге вдоль Волги в соседнюю Астраханскую область. Мимо проносились небольшие поселения. Пейзаж с одной стороны украшала Волга, с другой стороны тянувшиеся почти до самого горизонта луга и поля. Проезжая по дороге примерно в обеденное время, Семён, сидевший за рулём, заметил девочку в школьной форме на обочине и, посовещавшись с Татьяной, решил остановиться. Девочка сперва испугалась, а затем даже обрадовалась, что ей решили помочь. – Ты что тут одна делаешь? Девочка посмотрела с недоверием. По щекам катились слёзы. Ребёнок явно был напуган и не понимал, что происходит. – Как тебя зовут? Почему плачешь? Как тебе помочь? – А вы не сделаете мне больно? – Нет! Ты что? – Я Дарья. Шла с занятий и упала, а когда пришла в себя, то портфеля нигде не было. И дорога эта... Она поменялась... – В каком смысле поменялась? – Я не знаю... Здесь всегда проходила другая дорога. Её все называли лужей, потому что лужи такие были! А эта ровная и покрыта чем-то. Не похожа на ту. – А ты откуда? – Село Хлебовое. Оно... Находилось вон там. К нему дорога вела через поле, а теперь я её потеряла. – Пить хочешь? Мы что-нибудь сейчас придумаем. Девочке протянули бутылку воды в пластике, и она с удивлением посмотрела на неё. Немного покрутив в руках, Дарья открыла её и приставила к губам. Напившись, осторожно закрыла бутылку и протянула назад. В это время Семён изучал навигатор – никакого села Хлебовое поблизости не было. Да и в дальней перспективе тоже. Странная девчонка. И всё же оставлять Дарью на солнцепёке посреди полей неправильно. Решили довезти её до поста ГИБДД, а там дальше передадут полицейским. Так и сделали. В машину девочка садилась нехотя. Видно было, как она боялась. Татьяна всячески подбадривала её, а Семён терпеливо ждал, когда ребёнок успокоится. В конечном счёте добрались до поста и там объяснили произошедшее. С этого момента Семён и Татьяна отправились дальше, а делом загадочной школьницы занялись специалисты. Село Хлебовое оказалось ликвидировано еще в 1964 году, поэтому девочка никак не могла быть из него родом. С самого начала к её словам отнеслись с недоверием. Дарья Сапогова утверждала, будто родилась в 1950 году и ей 12 лет.

Белая собака Мой муж служил в армии, а я работала в торговом центре до 23:00. Домой я ходила пешком, машины у меня нет, на такси не наездишься, а идти минут 10 быстрым шагом. Правда, через частный сектор, а потом по проспекту, где стоят на дороге девушки лёгкого поведения. Но встречать меня было некому, поэтому каждый вечер я собирала всю свою храбрость и шла домой. В один зимний вечер иду я так же с работы. Мороз, снежок падает. Вокруг ни души. Иду, мечтаю, что скоро муж вернётся, и мы будем счастливы. И что-то очень замечталась. Откуда-то из переулка вынырнули двое пьяных парней. Начали нагло хватать, предлагать провести вечер. Стою, у самой слёзы в глазах, и вдруг вспомнила — нас так ещё в школе учили. Позвать собаку, как будто вы с собакой гуляете. И вот я кричу: — Дружок, Дружок! Ко мне! — такая кличка, потому что у нас так в деревне у родственников зовут пса. Дальше просто ступор. Откуда-то выскакивает белая огромная собака и начинает кидаться на этих парней. Они еле убежали. А я пошла дальше. «Дружок» со мной — не отстает ни на шаг. И так он шёл за мной до самого подъезда. Я думала уже к себе его забрать, позвала — он не пошел. А сам стоит, смотрит, как я в подъезд зайду. Я зашла домой, схватила сосисок, сколько под руку подвернулось. Вышла, хотела отблагодарить, а собаки и след простыл. Может, мой Ангел-хранитель меня спас под видом собаки… В любом случае, спасибо псу за то, что он появился в нужное время и в нужном месте и заступился!

Не помню, не люблю, не скорблю... Эта надпись была на прощальном венке, такого я никогда раньше не видела, но обо всем по порядку. Получилось так, что я приехала погостить к своей давней подруге в поселок, где когда то родилась и, окончив школу, уехала учиться и больше не вернулась. Родители тоже перебрались в город и там остались только школьные друзья. С Валентиной мы очень дружили со школы потом дороги разошлись, но когда у неё появился интернет, нашли друг друга и продолжили общаться. Она все долго меня зазывала и вот осенью я решилась и поехала. Когда они меня встретили, то оказалось, что им сегодня нужно пойти на похороны и пригласили меня с собой. Я этого человека знала хорошо в молодости, мы учились в параллельных классах: красивый был, высокий, девчонки за ним так и увивались. А тут такой поворот. Мы решили, что проводим до кладбища и поедем помянем дома, т.к. стол Валя уже приготовила. Оставив вещи, мы поехали к его дому. Дом был уже старенький, неухоженный, в нем когда то он и жил с родителями. Видно, что доживал он в полном одиночестве. У гроба никто не сидел и не скорбел. На диване сидели местные старухи и о чем-то перешептывались. В ногах несколько гвоздик и три небольших венка. И на одном была лента с надписью: не помню, не люблю, не скорблю. Я очень этому удивилась, странная надпись для последнего слова. Похоронили быстро и часть пришедших отправились на поминки в его дом очень небольшим кругом. Когда мы приехали домой, я спросила Валентину про этот странный венок. Так вот: прислал его на похороны его родной сын, а сам не пожелал ни приехать не вступать в наследство. Так и сказал родственникам: дом продайте, а лучше сожгите.

Вымолила душу мужа в обмен на свою. Николай Ильич был высокопоставленной личностью, к тому же ветеран войны, герой, человек преданный партии и стране. К религии относился, мягко сказать, скептически. Женился на девушке намного младше себя и из «неблагополучной» по тем временам семьи – из дворянского рода, да и дед ее был «врагом народа». Девушку звали Александра, она была тихая, молчаливая, мужа страшно любила, и благодарна ему была, что такую «неблагополучную» в жены взял. Была у Саши только одна слабость – религия, втайне от мужа иконы хранила, да и крест нательный носила пока никто не видит. Но Николай, человек весьма жесткий и суровый, найдя иконы сжёг все, и крест жёнкин выбросил куда подальше. И с тех пор начали с ним странности происходить. Стало чудиться что-то в доме, просыпался часто посреди ночи и говорил, мол, женщина ему во сне кулаком грозит. Дальше больше - служебная волга, в которой Николай Ильич ехал, слетела с дороги на ровном месте, никто не пострадал, но водитель клялся, что невесть откуда появилась прямо перед машиной женщина в рубахе крестьянской, ну он с перепугу и свернул чтобы не сбить. Молодая жена дома Николаю в ноги падала, плакала, просила, чтобы пошел грехи в церковь замолил, ведь плохие это знаки, так и помереть можно. Но как же мог позволить себе закоренелый коммунист пойти в церковь! Начал за ворот закладывать часто, однажды пьяным жене признался, что пьет, чтоб не так страшно было, а то эта баба в рубахе ходит за ним по пятам да все что то грозится, руками машет, а понять, что она от него хочет мужчина не может. Жена уже втайне свечки за него ставила, молилась. И вот пришел как то вечером Николай домой и говорит: – Все, готовьте похороны – через два дня меня не станет. Ему тогда только недавно сорок три исполнилось. На расспросы с чего взял говорит, что мол "та баба чётко мне сказала - Коля, два дня осталось!". Лег на кровать, отвернулся к стенке и так два дня, не вставая, пролежал. На третий день таки рискнул подняться - живой вроде, все нормально, и самочувствие отменное, пронесло … После обеда уже совсем расслабился, засобирался на важное совещание, жена Сашенька опять в слезы: - Не едь! Мало ли, что случиться может. Но он поехал. Во дворе уже ждала служебная машина с водителем. Сели отъехали, и тут у Николая странное чувство появилось – тоска такая напала, что хоть на ходу из машины выпрыгивай и назад беги. Но взял себя в руки кое как. Приехали к нему по месту работы, зашёл в кабинет, люди еще не собрались, сидит ждет, ну и не спавший на нервах двое суток вырубился. И тут вроде как во сне опять тот же голос: - Ну что простился?… Два часа заседаний прошли как в аду, всё ждал смерти, ну может сердце там остановится или ещё чего, а она и не думала к нему приходить. Дома тоже порядок оказался, поужинали и спать пошли. Посреди ночи проснулся Николай от плача женского, глаза открывает, а над ним женщина та самая стоит, и горько плачет, а мужчину как парализовало - ни встать, ни крикнуть не может. Женщина еще раз на него взглянула и опять то самое чувство обреченности нахлынуло, а в это время «призрак» переместился к спящей жене, погладил по волосам и пропал. Начал Николай жену будить и никак, будил пока не понял, что она уже холодная лежит... Утром врачи тело забрали. Сказали что во сне умерла, по простому это называется кровоизлиянием в мозг. Второй раз Николай Ильич взял в жены вдову с двумя детками. Своих детей у него так никогда и не было, но воспитал детей жены как родных. Всю жизнь жену первую любил и вспоминал, говорил, что вымолила она его душу в обмен на свою... В веру подался и до конца его дней во всех комнатах его дома иконостасы развешаны были.

В России даже медведи воспитанные и вежливые🤞

Яйцо в воду на ночь: что бабушки смотрели наутро Внученька моя, расскажу тебе старый способ, которым ещё моя бабушка пользовалась. Когда в доме тяжело становилось — будто воздух густой, сон плохой, мысли путаются — она брала свежее яйцо, стакан с холодной водой и ставила у изголовья на ночь. Утром смотрела, что с яйцом стало. Если белок ровный, спокойный, вода чистая — значит, всё хорошо, чужого в доме нет. Если белок пошёл нитями вверх, будто дымок — говорили, что это тяжесть чужая, недоброе слово или тревога, которую душа за ночь отдала. Если желток мутный или вода потемнела — считалось, что в доме была злость, зависть или тяжёлый взгляд. После этого воду выливали подальше от дома, за порог, и шептали: «Чужое — чужим, моё — моим, дому — тишина, душе — покой». Это старое поверье, милая. Не волшебство, а способ для спокойствия сердца. Будто сама себе помогла, душу разгрузила. А вы так делали когда-нибудь?

Свекровь наняла слесаря вскрыть дверь невестки, пока та была на смене, но внутри сидел бульдог. Галина Ивановна считала себя женщиной исключительной душевной тонкости, но с железным пониманием порядка. Порядок в ее вселенной рушился уже полгода — ровно с того дня, как ее единственный сын Павлик женился на Марине. Марина работала старшей медсестрой в реанимации, ходила на суточные смены с видом мученицы и, по глубокому убеждению Галины Ивановны, скрывала в трехкомнатной квартире, доставшейся Павлику от деда, нечто вопиющее. Либо любовника, либо грязь под плинтусами, либо тайные заначки с Павликовой зарплаты. Павлик неделю назад уехал в командировку на северные буровые, а Марина сегодня в восемь утра заступила на сутки. Момент был идеальным. Судьба сама вручала Галине Ивановне ключи от истины, за неимением ключей от верхнего сувальдного замка. Анатолий, мастер аварийного вскрытия с двадцатилетним стажем, поднялся на четвертый этаж сталинки без одышки, неся в руке тяжелый потертый чемоданчик. Выглядел он как человек, который видел слишком много человеческих драм, запертых за железными полотнами: от забытых на плите супов до дележки имущества при участии двух нарядов милиции. — Вы хозяйка? — Анатолий смерил взглядом каракулевое пальто Галины Ивановны и ее массивную брошь в виде стрекозы. — А кто же еще, голубчик? — защебетала Галина Ивановна, картинно прижимая ладонь в перчатке к груди. — Выскочила в аптеку за каплями, сквозняком хлопнуло, а сумочка там! Внутри сумочки и паспорт с пропиской, и ключи, и телефон. Все там, милый. Отвори, Христа ради, сердце заходится. — Документы покажете сразу, как войдем. Иначе вызываю полицию, поняла, гражданка? — Анатолий опустился на одно колено и достал из чемоданчика набор блестящих манипуляторов. — Да сию же секунду покажу, о чем речь! — с жаром пообещала Галина Ивановна, а сама мысленно прикинула: времени у нее вагон, Марина вернется только завтра к девяти, замки она потом сменит через другого мастера, скажет — хулиганы спичками залепили. Главное — зайти и найти доказательства. Анатолий работал виртуозно. Щелчок, еще один, тонкий звон отжатой пружины. Двойная бронированная дверь «Сейф-Мастер», которой Марина так гордилась, тихо вздохнула уплотнителем и подалась вперед, приоткрывая полумрак длинного коридора. — Ну вот и все, хозяйка. С вас три тысячи. И давайте паспорт, — Анатолий поднялся, отряхивая колени. Галина Ивановна, позабыв об осторожности, протиснулась в щель первой, жадно втягивая носом воздух чужой территории. Пахло свежесваренным кофе, лавандовым кондиционером для белья и почему-то… сырым мясом. — Сейчас, Анатолий, сейчас все принесу, вы только чемоданчик поставьте, не стесняйтесь, — бросила она через плечо, направляясь прямиком к спальне, где наверняка хранились неопровержимые улики безалаберности невестки. Она успела сделать ровно четыре шага по паркету, когда из глубины квартиры, из сумрака гостиной, раздался звук. Это не был лай. Собаки так не лают. Это был низкий, клокочущий, рокочущий бас, похожий на работу дизельного генератора в трюме старого баркаса. Звук нарастал, вибрируя в половицах и отдаваясь мелкой дрожью в подвесках хрустальной люстры. Галина Ивановна замерла, подняв одну ногу, будто цапля на болоте. — Анатолий… — шепотом позвала она. — А у нас… сквозняк рычит? Из темного дверного проема зала медленно, с достоинством тяжелогруженого карьерного самосвала, выплыло нечто. Это был староанглийский бульдог. Пестрый, бело-тигровый, с грудной клеткой шириной с тумбочку и челюстью, выступающей вперед настолько, что два нижних клыка торчали наружу, как бивни у карликового мамонта. Голова зверя напоминала чугунный казан, покрытый живописными глубокими складками. Пес остановился, тяжело вздохнул, выпустив из ноздрей струю теплого воздуха, и ...

Расскажу про случай с прабабкой, о котором прочитала в записях ее, а там и подтверждения нашла. Жила она тогда на хуторе рядом с лесом, напишу, как в ее тетради, от первого лица: «У моего сынишки болезнь была, жар, кашель, сделать ничего не могли, не помогало, уже и чахнуть мальчик начал, хоть и было у меня отпрысков 7, да все же каждый родной, хоть что люди говорили, а своя кровиночка бесценна. Я не сильно набожная была, но тут руки опустились, уже и что делать не знаю, сижу с соседкой-кумой, плачу, в сердцах и сказала на иконы: «Господи, хоть ты помоги…». Минут через 10 в дверь стучат, открыла, а там Никифор. - Здравствуй, Раиса. Слыхивал, мальчонка прихворал у тебя? - Здравствуй, коль не шутишь. Да прихворал, уж и не знаю, что делывать. А ты же вроде уехал, уж года 2 как? - Да я не надолго… не надолго… Ну что, Раиса, есть у меня снадобье для отпрыска твоего, держи, дай ему выпить все. А утром глядишь и здоров будет, хоть твоему помогу. А я пошел, пора мне. - Да куда ж, как? Зайди, посиди, отдохни с дороги. - Нет, мне уже пора, прощай. На том и ушел в лес с чего-то. Посмотрела на бутылочку, диковинная, внутри, по запаху похоже, отвар какой-то. Делать нечего, дала мальчонке, он и заснул, а утром гляжу, встал, жара нет, бодрый, есть попросил, радости не было предела. На следующий день думала пойти в город, да поблагодарить Никифора, он у сына жил, куда идти, да где живет, он много раз рассказывал. Пришла я в город, расспросила, разузнала, как пройти, пришла, стучу, открывает девушка: - Здравствуй, дочка, а Никифора можно? - Какого Никифора? - Так Николаевича. - Так ведь умер он! - Я его только вот живехонького-здоровенького видела. - Да быть того не может! Уж полгода как схоронили их. - С кем схоронили? - Так с сыном его, мужем моим, Димой. Их бревнами придавило, так их в лесу и схоронили, нести по сути нечего было, заслонка, где бревна были, переломилась, а они шли как раз, так все бревна на них и скатились горой. Девушка плакала, зашла я, рассказала ей про тот случай, расплакались потом вместе. Девушку Маша звали, осталась от мужа комната, да сын Максим чуть больше года. Осталась я у нее ночевать, путь-то долгий, и снится мне сон, приходит Никифор: - Помогла-то настойка? - Помогла, и как отблагодарить не знаю даже. - А я скажу как. В половице прямо у двери денег немного собрал, я хотел сыну отдать, да видать, не суждено, пусть хоть внук порадуется. Да и ты себе половину возьми. И проснулась сразу, уже утро было. Рассказала Маше, смотрим, действительно там деньги оказались, да говорить про дележ не стала, не мои деньги не мне и брать. Пришла домой, все как обычно кроме одного: в Бога теперь верую всей душой, кабы не он, не было бы моего мальчика, внуков, да и наверное надежды тоже». Вот такая вот история приключилась в далеком 1918 году на хуторе близ Мариуполя. Лесов тут уже нет, хутор вымирает, осталась пара старушек, вот кладбище осталось, а Никифора с сыном перенесли на его территорию (кладбища) в 70-х, когда вырубали лес и нашли 2 могилы с каменными крестами и выбитыми имена, старые люди их еще помнили, так и узнали кто это, перезахоронили, собирали всем хутором деньги, а люди, что перезахоронили, говорили, что кости буквально как прессом раздавило. Я эти могилы сама видела, мне их сказали, где найти, да и искать особо не пришлось, кладбище-то махонькое, узнала об этом от старушки, Марины Ивановны, бабушка 34-го года, было это лет 5 назад, жива она сейчас или нет, не знаю, но человек она очень добрый.

Но течет по жилам кровь МОЛОДАААЯ🫣 Смотрим и поднимаем себе настроение😁

Дар предвидения - Рита, ты ждешь ребенка? - спросила мама. И как она могла догадаться?! Я ведь только утром сама об этом узнала! А использованный тест никак не мог ей попасться на глаза, даже случайно - я сразу же выбросила его в ведро, а ведро вынесла в мусорный бак. - Откуда ты знаешь? - Знаю... Ты ведь моя дочка! - ответила мама. Я не совсем поняла, что она хотела этим сказать, да и не пыталась понять - не до того было. В тот момент мне хотелось лишь одного: уснуть и проснуться... пять месяцев назад, еще до знакомства с Игорем. Как жаль, что нельзя взять и отмотать время назад! - Ты рассталась с Игорем? И снова мама попала в точку. Две недели назад любимый назначил мне встречу в кафе. Я думала - обычное свидание, а оказалось - прощание. «Извини, Рита, но... В общем, спасибо тебе за все... И, пожалуйста, не нужно больше звонить. Сделаешь больно и себе, и мне, но все равно ничего не изменишь... И вообще... собаке гуманнее рубить хвост сразу, одним махом!» После этих слов он встал и ушел, а я сидела и думала, что действительно похожа на собаку, которой отрубили хвост - мою любовь. От того, что гуманный Игорь сделал это одним махом, было ничуть не легче... А теперь еще эта никому не нужная беременность... - Да, мама, мы расстались, - голос предательски дрогнул. - Только, пожалуйста, ничего не говори. Я и так знаю, что ты скажешь. Мол, я тебя предупреждала, а ты не послушалась... Да, ты меня предупреждала, что Игорь - эгоист и бабник, а я не послушалась. Довольна? - Как я могу быть довольна, если моей дочке плохо? - сказала мама и погладила меня по голове, как в детстве. - Когда тебе рожать? - Никогда. Я не хочу ребенка! - Риточка, девочка моя родная... Когда не стало твоего отца, я была в таком состоянии... Выжила только благодаря тебе. Когда меня не станет, она... - мама снова погладила меня, только не по голове, а по плоскому животу, - станет твоим лекарством от отчаяния... Я была так поглощена своими бедами, что не обратила внимания на фразу «когда меня не станет». Зацепилась лишь за слово «она». - Откуда ты знаешь, что будет девочка, а не мальчик? - Знаю... - снова не стала вдаваться в подробности мама. И добавила просительно: - Роди ее, Риточка. И помни: что бы ни случилось, моя душа всегда будет рядом с тобой. Вечером 6 мая скорая увезла меня в роддом со схватками, 7 утром я родила девочку, а днем пришла соседка тетя Люба со страшной вестью: моя мама умерла. Она, отправив меня в роддом, вызвала скорую и себе, а спустя несколько часов тете Любе позвонил врач из больницы и сообщил, что... - Она оставила ваш номер телефона. Обширный инфаркт. Мы ничего не смогли сделать. Похороны помню смутно - ими в основном занималась тетя Люба и другие соседи. Только спустя несколько недель, перебирая документы, обнаружила, что в справке из роддома и свидетельстве о смерти стоит не только одно и то же число, но и время одинаковое - 6:30. Светлана родилась в ту самую минуту, когда умерла мама... Мистика? Может ли это быть простым совпадением? Тут же вспомнились мамины слова: «Когда меня не станет...» Но ведь она на сердце никогда не жаловалась! Неужели у мамы был дар предвидения и она предчувствовала свою близкую смерть?

История спасения малыша Я много лет работала на скорой помощи. В мистику никогда не верила, но один случай из моей практики заставил изменить взгляд на этот вопрос навсегда. Несколько лет назад ночью поступил вызов с территории района. Мы отправились в одну деревню в 15 километрах от города. Примерно на полпути наш водитель был вынужден остановиться, поскольку на дороге стояла женщина. В машине скорой помощи нас было трое, я, водитель и стажер, мы все эту женщину видели. Поскольку с дороги она не уходила, водитель был вынужден выйти из кабины. Женщина вдруг заплакала и стала просить его свернуть на проселок, говоря, что на хуторе неподалеку умирает малыш. Мы посоветовались и решили съездить и проверить. Тем более хутор недалеко от дороги. К нашему удивлению женщина с нами ехать отказалась, сказав, что ей туда нельзя. На хуторе я постучалась в дом, он там был один. Наша помощь действительно была нужна. Молодой отец после смерти жены остался один с маленьким сыном. Ребенку явно нездоровилось, а он растерялся и не догадался сразу вызвать скорую помощь. Хотел малыша везти в больницу утром. Мол, ночью могут не принять. Я осмотрела малыша, у него было обезвоживание организма. Решила забрать его и отвезти в больницу. Отец ребенка не возражал, но никак не мог понять, что заставило нас посетить хутор. Ситуацию странным образом прояснил наш водитель. Войдя в дом, он осмотрелся, охнул и сел на стул. На стене в черной рамке висел снимок молодой женщины. —Это она остановила нас на дороге и попросила помочь Вашему сыну. Точно, она там была. Я хорошо рассмотрел, потому что разговаривал с ней на дороге! Только вот не поехала она с нами сюда. —Это невозможно. Моя жена скончалась во время родов. Почти два месяца прошло. Это она на фотографии... В больницу мы ехали молча. Выезжая с проселочной дороги, увидели небольшое кладбище. —Здесь похоронена моя жена, сказал отец малыша, который ехал с нами. Когда мы выехали на дорогу, я оглянулась. В окно, которое на задней двери фургона, я увидела на дороге темный женский силуэт...

Полезно знать✅

Мой муж умер двадцать лет назад. Мы не особенно ладили – он много пил, я боролась с этим, как могла. Добром такая пьянка не кончается, и он разбился на бензовозе, оставив меня с тремя детьми. Год назад у моей лучшей подруги погиб двадцатилетний сын Антон, спортсмен, умница. Он был дальнобойщиком, уснул за рулем фуры и машина перевернулась. Горевали сильно, но прошло время, мы справили годовщину, и вот недавно я увидела такой сон. Надо сказать, что я не помню своих снов и не придаю им большого значения, но этот запомнила. Мы живем в деревне, кладбище недалеко, его видно. И вот я вижу сон, как будто бы ночь, зима, я услышала стук в дверь и открыла. Вошел Антон, одетый только в спортивные брюки, и сказал, чтобы я собиралась и шла с ним. Я даже не вспомнила, что он мертв. Быстро оделась, думая, что меня зовет подруга, и мы пошли. Повернули на ту улицу, где они живут, а она ведет на кладбище. Подходим к их дому, я хочу повернуть туда, а он легонько теснит меня обратно на дорогу и показывает рукой, что на нужно прямо, к кладбищу. Я ничего не понимаю, но иду с ним. Прошли мы метров десять, и вдруг со стороны кладбища выезжает машина с потушенными фарами. Хоть я и не вижу в темноте, но почему-то знаю, что это бензовоз. Говорю своему спутнику, смотри мол, Антоша, бензовоз что-то ночью по кладбищу ездит. Услышав это, Антон неожиданно повернулся и бегом кинулся к своему дому. А машина идет очень быстро, она уже рядом. Я тоже испугалась, хотела бежать за ним, но вижу, что не успеваю. Тогда перескочила через снежную бровку и вжалась в снег. Бензовоз остановился возле Антошиного дома, хлопнули дверцы, вышли несколько мужчин. Я не могла разглядеть их в темноте. Тут они заговорили, и я узнала голос мужа и еще нескольких человек, умерших уже давно. Зная, что они все мертвые, от страха проснулась. Я рассказала сон маме. Она сразу сказала, что Антон приходил за мной, а мой муж отогнал его. Я не суеверна, но с полгода назад в деревне повесился друг Антона. А до этого не раз он говорил своей матери, что Антон снится ему и зовет с собой. Получается, что муж спас меня от возможной смерти?

Цыганкино ожерелье Тяжело было на душе у Ариши. Вся деревня радуется: праздник престольный приближается, ярмарка скоро, гулянье будет! Все обновки наденут, выйдут плясать, песни петь, на посиделки соберутся, весело будет! Да тут еще табор пришел в деревню - тоже к ярмарке приехали, стали цыгане у реки, костры разожгли. Цыганки красивые, монистами позвякивают, песни до темна у них, лошади ржут. Бабы да девки в табор бегают кто погадать, кто поглядеть, кто выменять на яичко перстенек с красным камушком. Мужики на коней посмотреть ходят, прицениться. Только Арише свет не мил и праздник не в радость. Полюбился ей Матвей из соседней деревни. Матвей - парень удалой, отчаянный, сила в нем богатырская. Про таких говорят: ни Бога, ни черта не боится. Хоть и звали его в округе Матюхой-разбойником, у которого ничего заветного нет, глянулся он Арише, да так в душу запал, что ни о ком другом думать она не могла. По зиме еще пообещал Матвей сватов заслать. Да как пообещал? Раз катались они на санках с горы, девки и ребята с обеих деревень, все вместе. Ариша смелая, никакой самой высокой горки не боится, летит на санках, только румянец разгорается. Вот забрались на самую крутую горку, она да Матвей. Сели на санки, Матвей смеется: - А не боишься, что за реку улетим? - Нет! - смеется Ариша, - Ничего не боюсь! - А коли посватаю тебя, не забоишься? Ариша еще пуще зарумянилась, ничего не ответила. Оттолкнулась и помчали сани ее вниз, а сердце так и заколотилось. Всю зиму Матвей на нее засматривался, а у Ариши так сердце заходилось на него глядя, что верила: посватается Матвей вскорости. А тут вдруг он и смотреть стал как-то неласково, будто не любуется, а теперь и вовсе на цыганочек заглядывается. А уж она ли, Аришка, не красавица? И ростом, и лицом удалась, и коса богатая, и работы она никакой не боится. Тянет Матвей со свадьбой, и будто душу из нее тянет. А люб он Аришке! Так люб, что все бы отдала, лишь бы взглянул поласковей да слово приветливое сказал! В престольный праздник Ариша в церкви всю службу отстояла. Ничего не слыхала и не видала, об одном только и просила: лишь бы Матвеюшка сватов прислал да на Покров бы и свадебку! А как повалил народ из церкви, так Матвей мимо прошел и не взглянул даже. Такая кручина взяла Аришу, уж так горько и обидно ей стало! Мало, разве, молила она Бога, чтоб Матвеюшка ее полюбил? Мало, разве, просила она Богородицу пособить? Побежала Ариша за околицу, уткнулась в плетень и потекли слезы рекой. Плачет она, судьбу свою проклинает, вдруг слышит - колокольчики вдалеке звенят, цыгане на ярмарку поехали. "Что, - думает, - ежели побежать в табор, да попросить присуху какую сделать?" Слыхала Аришка, как молодицы между собой шептались, мол, цыганское колдовство сильное, верное, от того все цыганки и красавицы, и веселые, знай себе поют да пляшут. Только подумала это Аришка, как слышит голос позади себя: - О чем плачешь, красавица?

Встреча на кладбище (записана со слов очевидца) История приключилась зимой, лет семь назад. В то время я работал на кладбище землекопом – профессия не особо престижная. Но когда теряешь работу, а деньги для семьи срочно нужны, согласишься на любой заработок. Утром выдал мне начальник задание вырыть могилу. Похороны должны состояться завтра, а ничего еще не было готово. Помню морозы тогда стояли сильные. Мерзлая земля плохо поддавалась. Пришлось мне изрядно помахать тяжелым ломом, чтобы войти хотя бы на один штык. В общем, провозился целый день. В сумерках сделал очередной перерыв, решив перекусить. Надо сказать, что находился я на самом дальнем конце кладбища. Здесь и летом народа почти не бывало, а зимой тихо и пусто. Вокруг высокие деревья с голыми ветками над старыми могилками и пасмурное небо над головой. Обстановка зловещая, но работая на кладбище быстро привыкаешь к такому антуражу. Снял я рукавицы, открыл контейнер с бутербродами, достал из внутреннего кармана бушлата пол-литра и стаканчик. Работая целый день на морозе, такое лекарство просто необходимо, чтобы не заболеть. Не успел налить, как среди могил заметил сгорбленную бабку, в черном пальто, похожую на ворону. Голова замотана в пуховый платок на старинный лад. Бабка подходит ко мне – лицо древнее, сморщенное. Пальто сильно пахнет нафталином. - Угости меня, милчеловек, водочкой, - попросила бабка, шамкая беззубым ртом. В таком месте, обычно не принято людям отказывать. Может, замерзла, может, помянуть кого хочет. Налил я ей стакан водки, протянул бутерброд. Водку бабка выпила – опрокинула профессионально стакан, причмокивая. От бутерброда отказалась. - Спасибо тебе, милчеловек. - Ты не заблудилась? Может тебя, бабушка, проводить до выхода? – спросил, а сам думаю, что если бабку, еще тащить в такую даль, то придется могилу до утра копать. - Нет, спасибо. Мне тут рядом. Всего тебе доброго. Бабка кивнула на прощание и пошла среди могил, удаляясь. Мне что, ну пошла и пошла. Я нагнулся, поднял рукавицы. Повернул голову, а бабки уже нет. Одни могилы кругом. И тут я понял, что бабка ушла не по проторенной мною тропинке, а прямо по сугробам между кладбищенских оградок к завалам из старых деревьев. Подумал, что теперь точно она заблудится и до темноты с кладбища не выйдет. Я направился к могилкам за ней и тут же по колено провалился в снег. Вот в этот момент мне стало жутковато. Вижу в сгущающихся сумерках, что следов бабка не оставила. Снег глубокий, не хоженый. Работу я не бросил. Задание есть задание. Но все время пока возился с могилкой, опасливо оглядывался по сторонам. Когда закончил копать, еще раз сходил с фонарем до того места, где видел в последний раз бабку. Прошелся до бурелома из веток. Человеческих следов точно не было ни вокруг могил, ни у самых деревьев. Снега там оказалось до пояса. Я с трудом прошел. Так до сих пор и не могу понять, откуда взялась бабка и куда она, потом подевалась. А может нечистая ко мне приходила в образе старушки? ©МистикаРеальна

Не пустила беременную дочь на порог, но скоро та вернулась с юристом «Ты сама выбрала мужа. Вот к нему и иди. В моей квартире твоего живота не будет». Эту фразу Юля услышала в подъезде, на 8-м месяце беременности, с пакетом детских вещей в одной руке и папкой медицинских документов в другой. Мать стояла в дверях в домашнем халате, держала цепочку и смотрела на дочь так, будто перед ней не ребенок, а проблема с пропиской, коммуналкой и будущей коляской в коридоре. Юле было 26 лет. Она работала до декрета администратором в фитнес-клубе, получала 72 тысячи руб., жила последние 2 года с мужем Димой в съемной студии на окраине Казани. Брак у них начался быстро и громко: свадьба на 30 человек, фото у ЗАГСа, обещания, что «мы сами, без родителей». Мать, Светлана Викторовна, тогда обиделась. Она считала Диму ненадежным, но Юля в 24 года слушала только себя. Квартира, где Юля выросла, принадлежала Светлане Викторовне. Двушка в панельном доме, 52 метра, зеленый двор, школа рядом, поликлиника через дорогу. Доли у Юли не было. Мать получила квартиру после развода и приватизации на себя, когда дочь была уже взрослой и сама отказалась спорить: «Мам, живи спокойно, мне ничего не надо». Зато регистрация у Юли там оставалась постоянная. Ее вещи тоже не исчезли полностью: в маленькой комнате стояли коробки с книгами, зимняя куртка, школьные альбомы, старый ноутбук и комод, который отец когда-то собирал сам. Светлана Викторовна называла это не жильем дочери, а складом. - Ты у меня прописана только потому, что я добрая, - говорила она, когда ссорилась. - Но квартира моя. Юля обычно не спорила. До того дня ей и правда казалось, что прописка - это просто штамп в паспорте, а настоящая жизнь давно у нее с Димой. Потом Дима проиграл деньги в ставках, набрал микрозаймов, перестал платить за студию и однажды сказал: - Может, тебе пока к матери? Мне надо разобраться. - Мне рожать через месяц. - Вот именно. Тебе там спокойнее. Спокойнее не получилось. Мать боялась не дочери, а младенца Светлана Викторовна была женщиной 55 лет, работала бухгалтером в управляющей компании и любую жизненную драму переводила в документы. Она не говорила: «Мне обидно, что ты ушла и 2 года вспоминала обо мне только по праздникам». Она говорила иначе: - Я знаю, чем это закончится. Ты родишь, зарегистрируешь ребенка, потом муж твой припрется, и я вас до пенсии не выселю. - Мам, Дима не припрется. Мы почти расстались. - Почти - это не документ. - Мне жить негде. - У мужа живи. - Он съехал из студии. Хозяин требует долг. - Значит, думать надо было раньше. Юля стояла на площадке, чувствовала, как ребенок толкается внутри, и пыталась говорить спокойно. Соседская дверь на секунду приоткрылась, потом закрылась. В лифте кто-то шумно поднялся на 9 этаж. В подъезде пахло летом, пылью и краской после недавнего ремонта. - Мам, я здесь зарегистрирована. Я тут жила. У меня ключ был. - Был. Я замки поменяла. - Зачем? - Чтобы ты не устроила мне сюрприз. Эта фраза оказалась хуже крика. Замки поменяли заранее. Значит, мать не сорвалась в моменте, а подготовилась. - Ты меня не пустишь? - Нет. - Даже переночевать? - Нет. И не дави беременностью. Юля спустилась во двор и села на лавку возле детской площадки. Был август, жара уже спадала, над песочницей висели пыльные клены, дети катали самокаты, а она листала телефон и не знала, кому позвонить. Подруга Лена приняла ее на 2 ночи. Потом сказала честно:

ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ НА ЧТО СПОСОБНА ОБЫЧНАЯ СОЛЬ!!!!! Вы можете отнестись к этому ритуалу скептично но... Рецепт этот проверен веками.Попробуйте и будете очень приятно удивлены!...... ОТ СГЛАЗА ОТ ПЛОХОЙ ЭНЕРГЕТИКИ ДОМА ОТ БЕССОННИЦЫ И МНОГОЕ ДРУГОЕ ЗАЩИТА СОЛЬЮ ОТ ЗЛА Соль восстанавливает потерянные нами силы, залечивает дыры в астральном теле. А злые люди и особенно те, кто взял на душу грех порчи или колдовства, соли не переносят. Не зря наши предки брали соль с собой в дорогу в качестве оберега. В "нечистых" местах ее бросали через плечо, чтобы злые силы не могли навредить человеку. Использовали соль и в магических обрядах - белые кристаллы возвращали счастье, снимали с человека злое колдовство. Как же защититься с помощью соли? Способ 1. Наши прадеды заметили, что сглазить человека проще всего в тот момент, когда он увлечен разговором и не обращает внимания на происходящее. Тут-то завистник и наводит сглаз, отвлекая вас льстивым разговором. Во избежание такого несчастья повелось на Руси на стол ставить соль в открытой солонке. Она ведь "гасит" отрицательную энергию, отводит сглаз. А злые пожелания возвращаются через подземный мир к тому, кто их послал. Способ 2. Чтобы определить, есть ли в доме нечистый дух, да тут же его и за порог изгнать, между 11 и 12 часами дня возьмите обычную чистую металлическую сковороду (тефлоновая или эмалированная испортятся), поставьте на сильный огонь и насыпьте тонким слоем соль. Прокаливать соль надо от одного до трех часов. Если в доме есть энергетическая грязь - на соли проступают темные пятна. По мере того, как нечисть в панике покидает дом, они светлеют. Вдобавок советуем пройтись с горячей сковородкой по всем комнатам, чтобы очистить их энергетику. В городских условиях лучше всего проделывать "солевую чистку" еженедельно. Способ 3. Ну, а коли на ваш дом наложено заклятие и хозяевам грозит смертельная опасность, повторите обряд со сковородой: соль выдаст предупреждение о том, что заклятие действительно существует, треском и громкими "выстрелами". Способ 4. Соль еще и великий лекарь - она врачует от дурных снов и бессонницы. Если вы рождены под знаком Рака, Скорпиона, Рыб, Близнецов, Весов, Водолея, растворите три щепотки соли в воде, поставьте на ночь жидкость у изголовья и в ногах на полу. Рожденным под знаком Овна, Тельца, Льва,- Девы, Стрельца или Козерога нужно просто поставить у изголовья и в ногах (на полу) две мисочки с сухой солью. А поутру соль или соленую воду следует вылить в туалет. Делайте эту процедуру в течение трех ночей подряд, и сон ваш станет крепким и глубоким. Способ 5. Ну а что же соль в прямом ее назначении - на кухне? Подсаливая пишу, особенно супы и соусы, старайтесь говорить и думать только о хорошем - помните, что ваши пожелания записываются в ауре блюда. Злые слова могут привести к несварению желудка. А лучше хозяйка, когда солит еду, возьмет за правило читать вслух "Отче наш". Это помогает сохранить здоровье и силы тела и духа.

Подарок свекрови Эту мистическую историю рассказала мне мама моей подруги Томки, когда мы сидели у нее на кухне и жаловались друг другу на свекровей. У кого такие же классические свекрови как у нас с подружкой — тот меня поймет. Мы сидели за рюмочкой чая, перемывали кости мамам своих вторых половин, и тут в наш разговор вмешалась тетя Лена — мама моей подружки. Она нас послушала и сказала, что по сравнению с ее свекровью — наши сущие ангелы, нам на них молиться надо. Томка начала бурно возмущаться и доказывать, что все свекрови – порождение зла и существуют только для того, чтобы пить кровь у бедных невесток. Тетя Лена покачала головой и сказала, что ее свекровь точно была порождением зла. Потом она помялась, махнула рукой и рассказала нам свою историю. «Замуж я вышла рано, уже будучи беременной на 3 месяце. Жених был обычным парнем, без больших денег и связей. А я и вовсе была голожопой. Да-да, именно так меня назвала свекровь, когда узнала, что нет ни приданого у невестки, ни богатых родителей. Ну что, расписались мы и стали жить в одном доме. Квартира у свекров была большой трешкой, но молодым выделили самую маленькую комнатку, все шкафы в которой были заняты вещами свекрови. Она могла рано утром без стука войти к нам и начать рыться в вещах, не обращая никакого внимания на нас с мужем. Меня обижало такое отношение, я не понимала, отчего свекровь так холодно ко мне относится, чем я ее обидела. Когда я пыталась с ней поговорить, свекровь либо отмалчивалась, либо что-то цедила сквозь зубы и разговор обрывался сам собой. В срок я родила Томочку. Ребенок был крикливый, беспокойный, и свекровь стала постоянно раздражаться на детский плач и крик. Ее раздражали детские пеленки, сохнущие в ванной, бутылочки со смесью, коляска в прихожей. В общем, в один прекрасный день свекры предложили молодым снимать отдельное жилье, не тревожить стариков. Хотя, на тот момент свекрови было около 50 лет — нестарая еще, цветущая женщина. Нашли мы комнату и съехали. Пару лет мы видели свекров очень редко, а на третий день рождения Томки начались чудеса. Свекровь приехала с шикарным букетом, большущей куклой для Томки и маленькой бархатной коробочкой. В ней лежали изумительные серьги — изумруд капелькой в окружении бриллиантов. Я страшно удивилась, а свекровь стала при гостях петь о том, как сильно она меня любит, как родную дочь, что решила подарить ей такой вот подарок на долгую память. Я сразу почувствовала неладное: подарками, тем более такими дорогими, меня не баловали, чего хочет добиться свекровь? А та все поет: «Ой, надевай скорее, доченька, дай полюбоваться». Я надела. Серьги действительно смотрелись прекрасно, но меня смутило странное выражение лица свекрови — скрытый триумф, какое-то злобное торжество, промелькнули на мгновение и пропали. В этих сережках я просидела весь вечер, на ночь стала снимать, а уши чуть опухли и покраснели. С тех пор свекровь зачастила к нам в гости, стала появляться почти каждый день и все время настаивала, чтобы я надевала эти серьги. Иначе обижалась, мол, я к тебе от чистого сердца, а ты? Приходилось надевать, что делать. И стала я замечать, что чем больше и чаще я ношу сережки, тем хуже выгляжу, самочувствие стало ухудшаться. То голова кружится, то давление резко падает, то просто чувствую себя усталой и разбитой. А свекровь наоборот — стала веселее, бодрее, прыгает как молодая.

Она была мертва 80 минут… и вернулась без необратимого поражения мозга. 20 мая 1999 года, недалеко от Нарвика на севере Норвегии. 29-летняя студентка-медик Анна Багенхольм во время спуска на лыжах зацепила край ледяной плиты… …и исчезла. Треск. Падение. И лёд, сомкнувшийся над ней. Анна оказалась зажатой подо льдом, вниз головой, в ледяном ручье. Холодная вода прижимала тело и тянула под сплошной слой льда. Друзья пытались разбить поверхность, но течение уже унесло её дальше. Она была в сознании. В панике. Билась головой о лёд, пытаясь найти воздух. И вдруг — шанс. Крошечный воздушный карман. Отверстие, едва достаточное для носа и губ. Она вцепилась одеревеневшими пальцами в камни на дне и дышала в полной темноте. Сорок минут. Сорок минут страха, холода и борьбы, пока силы не начали покидать её. А потом тело сдалось. Сердце остановилось. Анна Багенхольм умерла. Но спасатели ещё не добрались до неё. Когда её наконец извлекли, она провела подо льдом около 80 минут. Без пульса. Без дыхания. Без тепла. Температура тела — 13,7°C. Одна из самых низких, когда-либо зафиксированных в случаях выживания. Кожа — серая. Зрачки — неподвижные. Медики тихо говорили: «Здесь уже ничего не сделать». Но команда врачей в Тромсё отказалась сдаваться. В экстренной медицине есть правило: «Человека не считают мёртвым, пока он не согрет и не мёртв». Анну подключили к аппарату сердце-лёгкие. Её кровь начали медленно согревать, градус за градусом. Шли часы. Температура поднималась мучительно медленно. И когда тело достаточно согрелось… ...её сердце снова забилось. Сначала едва заметно. Потом сильнее. Через несколько дней она моргнула. Через несколько недель — заговорила. А её мозг? Без необратимых повреждений. Без серьёзной потери памяти. Без значимых когнитивных последствий. Пострадали лишь руки и ноги из-за обморожения. Анна завершила медицинское образование. И вернулась в тот самый больничный комплекс, который подарил ей вторую жизнь. Но уже не как пациентка. Доктор Анна Багенхольм — врач-радиолог. Она ходила по тем же коридорам, где её сердце снова запустилось. Проходила мимо тех же аппаратов, которые вернули её с границы смерти. Её случай вошёл в медицинские журналы и учебники. Он изменил подход к реанимации при глубокой гипотермии. Потому что иногда холод не только убивает. Иногда он защищает мозг достаточно долго, чтобы дать шанс вернуться. Анна пережила 40 минут борьбы за воздух, длительную остановку кровообращения, 80 минут подо льдом... …и выжила. Её история доказала почти невозможное. Иногда смерть — это не конец. Иногда жизнь просто ждёт, пока её вернут в тепло. Она не просто вернулась. Она вернулась, чтобы спасать других...

Её внук пропал в лесу. Искали всем селом. Через сутки бабушка нашла его там, где никто не догадался искать. Бабушка Вера никогда не боялась леса. Она родилась и выросла в деревне на берегу реки, среди глухих ельников и болот, и лес был для неё не страхом, а домом. В лесу она знала каждую тропку, каждую ягодную поляну, каждый ручей. Лес кормил её семью: грибы, ягоды, дичь. Лес лечил: травы, коренья, берёзовый сок по весне. Лес провожал и встречал: мужа на фронт — через лес, мужа с войны — и опять через лес, только уже на кладбище. Но в то утро, когда пропал Тимошка, бабушка Вера впервые в жизни почувствовала, что лес может быть врагом. Тимошка был её единственным внуком. Дочь Наталья родила его поздно, под сорок, и мальчик получился какой-то особенный — тихий, задумчивый, не по годам серьёзный. Другие дети гоняли мяч по деревенской улице, дрались, кричали, а Тимошка сидел на крыльце и смотрел на облака. Или на жука, ползущего по перилам. Или на то, как ветер перебирает листья берёзы. — В кого он у нас такой? — удивлялись соседки. — В деда, — отвечала бабушка Вера. — Тот тоже всё в небо глядел. Говорил: «Там, Вера, ответы на все вопросы». Дочь Наталья работала в райцентре, в больнице, медсестрой. Пропадала на сменах сутками. Тимошка жил у бабушки — с трёх лет, с тех самых пор, как Наталья развелась с мужем. Отец Тимошки, парень из соседней деревни, после развода уехал на Север, на вахты, и исчез. Не писал, не звонил, алиментов не слал. Наталья сначала переживала, плакала, а потом махнула рукой: «И не надо. Сами вырастим». Так и росли втроём: бабушка Вера, Наталья и Тимошка. Бабушка была за главную — и за мать, и за отца, и за бабушку. Варила, стирала, в огороде копалась, сказки на ночь рассказывала. Тимошка её обожал. Ходил за ней хвостиком по всему дому: «Баба, а почему небо синее? Баба, а куда река течёт? Баба, а кто такой Бог?» Бабушка Вера отвечала на все вопросы. Где не знала — придумывала. Тимошка слушал, открыв рот, и верил каждому слову. В то лето Тимошке исполнилось шесть. Он уже хорошо бегал, лазал по деревьям, знал все окрестные тропинки. Бабушка брала его с собой в лес — по грибы, по ягоды. Тимошка шёл рядом, с маленькой плетёной корзинкой, и беспрестанно задавал вопросы: — Баба, а этот гриб хороший или плохой? А этот? А почему мухомор красивый, а есть его нельзя? — Потому что жизнь так устроена, Тимошка, — отвечала бабушка Вера. — Что красиво — не всегда полезно. И что полезно — не всегда красиво. — Как дедушка? — Что — дедушка? — Ну, он же был полезный? А красивый? Бабушка Вера смеялась, морщинки разбегались от глаз к вискам: — Красивый. Ещё какой красивый. И полезный. Мне полезный. — А отец мой — он какой? Бабушка Вера замолкала. Она не знала, что ответить. Не хотела врать. Не хотела и оговаривать человека, которого Тимошка никогда не видел. — Отец твой — он далеко. Когда-нибудь приедет. Увидишь. В тот день, тринадцатого июля, бабушка Вера и Тимошка пошли за малиной. День выдался жаркий, душный. Над лесом висело марево, пахло хвоей и разогретой смолой. Птицы притихли — даже они изнемогали от зноя. Малинник находился километрах в трёх от деревни, на старой вырубке. Когда-то там сводили лес под линию электропередачи, да так и забросили. Место знали все деревенские — малины там было видимо-невидимо: крупная, сладкая, душистая. — Ты далеко не уходи, — сказала бабушка Вера, опускаясь на колени перед первым кустом. — Рви рядом. И откликайся, когда зову. — Хорошо, баба, — кивнул Тимошка и пристроился у соседнего куста. Какое-то время они работали молча. Бабушка собирала малину в большое ведро — быстро, ловко, привычными движениями. Тимошка копался, больше ел, чем складывал, — губы и щёки у него стали красные от ягодного сока. — Баба, а смотри, какой жук! — крикнул он с восторгом. — Вижу, — отозвалась бабушка, не поднимая головы. — Ты малину-то рви, а не на жуков глазей. Прошло ещё минут десять. Пятнадцать. Двадцать. — Тимошка, ты как там? — крикнула бабушка Вера. Тишина.