Публикации канала «Книжный букет|Рассказы и истории»

Он всегда сидел в кресле с половины девятого до одиннадцати: смотрел телевизор, пил чай. Я привыкла к этому ритуалу — гул телевизора означал, что всё нормально. Но в последнее время что-то изменилось. Он сидел в темноте, смотрел беззвучный экран, не реагировал на мои вопросы. Приходил с работы бесшумно, подолгу стоял у окна, огрызался на простые вопросы. Я чувствовала: что-то не так, но боялась узнать правду. Однажды вечером я вошла на кухню и увидела его у стола. Перед ним на полу валялись осколки моей любимой тарелки и стеклянной салатницы. Он тяжело дышал, смотрел на свои руки, будто не понимал, как это произошло. Я не закричала. Подошла и села напротив.— Ты уволен? — спросила я. Он поднял глаза — в них был не гнев, а испуг. Кивнул, потом опустился на пол и беззвучно затрясся в рыданиях. Из его рассказа я узнала: его подсидел лучший друг Серёга, присвоил его идеи, увёл клиентов. Муж боялся мне сказать — мы копили на отпуск, ремонт, куртку дочери. Я молчала, гладила его по спине и вдруг поняла: это шанс.— Ну и хорошо, — сказала я спокойно. Он замер.— Чего хорошего? — Я всегда хотела, чтобы ты открыл свою мастерскую. Ты же любишь работать руками: чинишь мебель, вешаешь полки, даже люстру сам паял. Сейчас это модно — реставрация, хендмейд. У тебя золотые руки. Он смотрел на меня с недоверием и робкой надеждой.— Глупость какая… Столько лет строил карьеру — и так глупо всё закончилось. — Не закончилось, а началось. Благодаря Серёге открылась дверь, в которую ты сам боялся постучать. Я взяла его холодную руку.— Вставай. Надо собрать осколки. И завари чай. Я пока найду блокнот — набросаем, что нужно для мастерской: станок, материал, аренда. Надо считать. Он послушно встал, пошёл за веником. А я осталась среди осколков и впервые за долгое время почувствовала лёгкость. Ушёл страх, началась работа — простая, понятная, наша. Мама расстроится из-за разбитой тарелки, но переживёт. А мы начнём сначала — без Серёги, без офиса, без этого проклятого телевизора с выключенным звуком. Зажужжал чайник. Зашуршал веник. Я поднялась и пошла искать блокнот.

Я сидела на полу возле секции «Хельга», жевала булку и размышляла как лучше вспороть перину. С тех пор, как мы с мамой приехали к бабушке в Климовск, Мария Дмитриевна постоянно готовилась к смерти и повторяла, что гробовые деньги зашиты ближе к изголовью. - Со сбер-книжки вам снять сразу не дадут. Пока наследство оформите, то да сё....А тут у вас сразу наличные будут....Одежда для похорон вот здесь, в нижней шуфлядке «Хельги». Маме эта тема была неприятна. Она обрывала разговор, отмахивалась и уходила. Но у бабки была я - внучка с жаждой общения всё равно о чём. Когда мне было скучно, я откладывала игрушки, садилась возле Марии Дмитриевны и спрашивала: - Отпевать надо? Лицо бабушки светлело. Она словно вскакивала на любимого, резвого коня и неслась, неслась, неслась....про попов, наследство, искусственные венки, «одежда в Хельге», «деньги в перине»... После летних каникул все дети возвращались с выученной таблицей умножения. Я же приезжала из Климовска со знанием как правильно выбрать место на кладбище. И вот я сидела с булкой и куклой Алёнкой между кроватью и Хельгой. Сказать честно, мне не нужны были деньги, но мысль о том, что бабушка сделала тайник, будоражила. Это как игра в «секретики». Помните? Закапывает подруга в земле заначку, кладёт под стекло какой - нибудь цветок и блестящий фантик... А ты роешь своим грязным пятаком траншеи по всему двору как дикая свинья. Ищешь. Чужой «секретик» - всегда интрига. Правда слишком непредсказуемая фигура была моя мать. За перину и деньги меня могли поставить к стене и расстрелять без суда и следствия. Поэтому я жевала булку, прижимала к груди Алёнку и никак не могла отважиться на вакханалию. Решила начать с нижней шуфлядки «Хельги». В одежде покойников я знала толк. Комплект должен состоять из платья с длинным рукавом, накрахмаленного платка на голову и обуви размером больше. Я слышала как шептались невестки бабы Кати, нашей соседки, которая недавно померла. Ее хоронили в тёмном, шерстяном платье и платочке. Я достала хлопковый мешок, завязанный атласной лентой, а из него извлекла нечто совсем не похожее на платье бабы Кати. К чёрной юбке прямого кроя прилагались яркий шифоновый блузон с бантом, завязывающимся на воротничке, комбинация с тонким кружевом по подолу и .....кучерявый парик а-ля Мария-Антуанетта. Я искала платок, но напрасно. Бабка собралась к Петру с непокрытой головой. Днём позже я снова залезла в закрома и вырезала прядь из бабушкиного парика , чтобы приколоть облысевшей Алёнке. Когда Мария Дмитриевна увидела на измученной, резиновой башке кучерявый клок, меня от….ли. Я бегала от мамы по квартире и орала, что парик всё равно не годится! Что бабушку надо хоронить в платке, как у бабы Кати! Если бы я знала, что так можно разкумариться за парик, то вскрыла бы и перину. Автор: Елена Евдокименко

Олеся пришла к дому по адресу, который нашла в документах. Во дворе её встретил весёлый пушистый пёс Шарик. В доме её встретила Раиса Семёновна — строгая, лежачая старуха. Олеся представилась сотрудницей соцзащиты и целый день убирала, готовила и заботилась о ней. На следующий день всё повторилось. Но на шестой день Раиса Семёновна встретила Олесю на ногах и с подозрением спросила, кто она такая. Олеся призналась: она не соцработник, а внучка Раисы — дочь её дочери Тани, которую та отдала после рождения. Раиса Семёновна сначала не поверила, но Олеся рассказала историю своей мамы. В молодости Раиса забеременела от Гены, но мать Раисы, желая «спасти» дочь, обманула Гену, сказав, что Раиса уходит к другому. Гена отвернулся от неё. Мать Раисы предложила забрать ребёнка и выдать за своего, чтобы избежать позора. Но перед родами она умерла, а Раиса, не желая воспитывать дочь одна, отказалась от девочки. Раиса призналась: она всю жизнь думала, что у неё сын, и ненавидела всех мужчин. Узнав, что у неё есть дочь и внуки, она была потрясена. Олеся предложила познакомить бабушку с мамой. Таня простила мать по телефону, сказав, что у неё было счастливое детство в приёмной семье. Вскоре вся семья приехала в гости к Раисе. Приехал и Гена — он увидел в сыне Тани, Ване, свои черты. Гена и Раиса простили друг друга. Раиса призналась, что счастлива увидеть продолжение своей жизни в детях и внуках, хоть и понимает, что многое уже не исправить. Теперь Олеся часто навещает бабушку, а та привязалась к внучке. Жизнь Раисы наполнилась смыслом, а старые обиды уступили место тихой радости и примирению.

Дом родительский пуст без отца и без мамы, И над крышей его не струится дымок. Намела на крыльцо осень листьев багряных… Нас никто тут не ждёт, на воротах – замок. Мы поднимемся в дом по ступенькам крылечка, Всё родное в глазах, каждый шаг от ворот. И опять заболит, затоскует сердечко, от того, что теперь тут никто не живёт. В доме вытопим печь, чисто вымоем рамы И помянем не раз мы людей дорогих. Русской печки тепло, снова вспомнится мама, как умела она выпекать пироги! В доме прежний уют, под накидкой – подушки, Свет вечерней зари золотит облака, Из настенных часов прокукует кукушка. - Ты постой, не спеши, нашей жизни река… Автор Кирилов Николай

B 1957 гoду, кoгдa мнe иcпoлнилocь тpи c пoлoвинoй гoдa, мoя мaмa пpивeзлa мeня в гocти к дeду c бaбкoй, кoтopыe пpoживaли в Cибиpи в вepxoвьяx peки Лeны в дepeвнe Гoлoвcкaя. Oгpoмный xoзяйcкий дoм c выcoким кpыльцoм, peзными нaличникaми. Kaк мнe кaзaлocь в ту пopу гpoмaдным aмбapoм и мнoжecтвoм нaдвopныx пocтpoeк. Oгopoд cпуcкaлcя дo caмoй peчки. У дeдa были cвoи oxoтничьи угoдья и oн пpинocил нaм из тaйги cлaдкую и душиcтую мaлину. Дeд зaгoтaвливaл oгpoмнoe кoличecтвo чepёмуxи cушили eё нa pуccкoй пeчи, a пocлe нecли нa мeльницу и дeлaли чepёмуxoвую муку, из кoтopoй мoя мaмa пeклa нeoпиcуeмыe тopты. Koгдa пeчь пpoтaпливaлacь, жeнщины пeкли xлeб. Bмecтo дpoжжeй иcпoльзoвaли зaквacку нa xмeлю и кoгдa кapaвaи пoднимaлиcь, caжaли иx нa пpитуxшиe кpacныe угли. Глaвнaя ocoбeннocть, угли нe дoлжны были иcпуcкaть cиниe язычки плaмeнe, кoтopыe cвидeтeльcтвoвaли o нaличии угapнoгo гaзa. A вoт кoгдa в пeчи ocтaвaлиcь тoлькo чepнo-кpacныe угoльки, тoгдa-тo и caжaли кapaвaи. Heзaбывaeмый зaпax нacтoящeгo pуccкoгo xлeбa paзнocилcя пo вceй дepeвнe, oн зaпoмнилcя мнe нa вcю жизнь. Гoтoвыe кapaвaи выклaдывaли нa длинный дepeвянный cтoл и нaкpывaли вышитыми pушникaми. Koгдa xлeб нeмнoгo ocтывaл, oдин кapaвaй paздaвaли дepeвeнcкoй peбятнe, кoтopыe cидeли нa лaвoчкe вoзлe вopoт и шмыгaя нocoм втягивaли apoмaт выпeкaeмoгo xлeбa. Дoждaвшиcь и пoлучив cвoю пopцию oни paзбeгaлиcь пo cвoим дoмaм. У вopoт дeд coopудил oгpoмную кaчeлю c тoлcтыми вepёвкaми и шиpoкoй дocкoй. Mы paccaживaлиcь нa дocку и пepeжёвывaя душиcтый xлeб пeли пecни, дoжидaяcь, кoгдa пocпeeт пeчь для купaния. Из пeчи тeм вpeмeнeм выгpeбaли угли, зoлу и paccтилaли ceнo. Пepвый paз мнe, кoнeчнo жe, былo oчeнь cтpaшнo и я opaл нa вcю дepeвню, чтo нe xoчу зaжapитьcя в пeчкe, кaк xлeб и пoкpытьcя xpуcтящeй кopoчкoй. Я xopoшo пoмнил, кaк в cкaзкe Бaбa-Ягa caжaлa в пeчь Ивaнушку. Moи дepeвeнcкиe poдcтвeнники cмeялиcь нaд гopoдcким нeдoтёпoй, кoтopый нe xoчeт пpoпapитьcя в пeчи. Ho вo втopoй paз я зaлaзил в пeчь ужe caмocтoятeльнo... Mы выcтpaивaлиcь в oчepeдь и нac вcex пooчepёднo зaтaлкивaли в пeчь, кoтopaя былa уcтлaнa дуxмяным ceнoм. Гoлoвы нaм пoкpывaли пoлoтeнцeм или нaдeвaли вязaнныe шaпoчки. Пocлe пpoгpeвaния нac oбмывaли тёплoй вoдoй и зaтaлкивaли нa пeчь. Лeжaнкa нa пeчи былa oгpoмнaя и вмeщaлa вcex мoиx дepeвeнcкиx двoюpoдныx бpaтьeв и cecтёp. Mы гpызли cушёную чepёмуxу, зaкуcывaли тёплым xлeбoм и зaпивaли пapным мoлoкoм. Haблюдaя зa взpocлыми, кoтopыe уcaживaлиcь тpaпeзничaть. Ha cтoлe cтoяли paзнocoлы, чугунки c кapтoшкoй, pыбa paзныx copтoв, гpибы и мнoжecтвo paзныx блюд кaк мяcныx, тaк и oвoщныx. Для зaпивки cтoял квac, paзныe кoмпoты и бepёзoвый coк, кoтopый xpaнилcя в лeдянoм пoдвaлe c caмoй вecны. Bcя мнoгoчиcлeннaя poдня paccaживaлacь зa длинный cтoл... И тут нaчинaлocь пpeдcтaвлeниe: - Oй, бaбы, a кудa этo у нac вce лoжки пoдeвaлиcь? Hикaк coceдcкиe peбятишки утaщили? Boт нeгoдники, - гpoмкo вздыxaлa бaбушкa. - Пpидётcя идти к coceдям зa лoжкaми, - пoдxвaтывaлa ктo-нибудь из тётушeк. A мужики тeм вpeмeнeм пoxиxикивaли дa бopoды paзглaживaли. Haкoнeц, дeд, кoтopый вceгдa cидeл вo глaвe cтoлa, бpaл oгpoмный кapaвaй, paзлaмывaл eгo нaпoпoлaм и из нeгo выcыпaлиcь вce лoжки. Mы вce дpужнo cмeялиcь и xлoпaли в лaдoши. Пoкa жeнщины купaли дeтeй, мужики нaxoдили кapaвaй, в кoтopoм пoд кopкoй oбpaзoвывaлocь пуcтoe пpocтpaнcтвo пpи выпeчкe, нaдлaмывaли eгo и пpятaли тудa лoжки, пoлoжив кapaвaй нa cтoл вoзлe дeдa. Haм пoдaвaли пpямo нa пeчь вcё, чтo мы пoжeлaeм co cтoлa. Пocлe чeгo вcю peбятню oдoлeвaл coн пoд зaунывныe pacпeвы взpocлыx. Hикaкoй бpaги, никaкoгo cпиpтнoгo в нaшeм дoмe никoгдa нe былo. Жили в тpудe и в paдocти. Cepгeй Бaбичeв

Котёнок вырос вместе с поросёнком. Вместе играли, рядом ели и спали тут же. Так и выросли. Теперь огромная свинья носилась по двору за серым котом. Мужчина смотрел на это дело и расстраивался. - Ну и как мы будем сдавать её на мясо, спрашивал он у жены. Та пожимала плечами. - Ну и что особенного, отзовём его в дом и закроем, кивала она на большого кота крутившегося возле свиньи. А её запихнём в машину, которая приедет с мясокомбината. Муж тяжело вздыхал. Ему бы в приюте для животных работать, а не выращиванием свиней и прочей пищевой живности заниматься. Ну что тут поделаешь – слабое сердце у него от рождения было. Но с выросшей свиньёй надо было что-то делать. Вот и пришел этот день. Кот с самого утра куда-то пропал. Жена радовалась. - Ну, и слава Богу. Ну, и хорошо. Не увидит, как его подружку увозить будут, говорила она мужу. Думала, успокаивала. А тот окончательно расстроившись пошел, и употребил некоторое количество успокоительного. Да так употребил, что запихивать визжащую свинью в грузовик пришлось жене вместе с водителем. Ох, она и ругалась. Грозила ему всеми карами. Но успокоилась, когда увидела, что мужик сидит за столом дома и плачет. - Ну что ж ты так расстраиваешься, села она рядом и обняла его за плечи. Жить- то как, то надо, и налила. Себе и ему. А вечером грузовик приехал, и из него выскочил злой как чёрт, водитель. - Забирайте к чертовой матери вашу свинью, кричал он. И этого дьявола тоже. Я к ним не подойду. Сами разгружайте, и открыл задний борт. Мужчина с женой в полном недоумении подошли к грузовику и увидели. Свинья забилась в самый дальний угол, и тихонько визжала от страха. Впереди, прямо у края стоял кот выгнув спину и яростно шипел. Он поднял переднюю правую лапу и продемонстрировал острые, как бритвы, когти. - Зверь, - сообщил стоящий рядом водитель.- Пятерых грузчиков исполосовал. В больницу повезли. Муж бросился вперёд и невзирая на крики кота схватил его и прижал к себе. Кот заглянул в глаза мужчины и тихонько мяукнув и бросился в дом. - Проголодался бедняга, объяснил мужик водителю и жене. - Разгружаем. Чего стоим, весело сказал он и полез в машину. Свинья уже успокоилась и терлась о ноги хозяина. - Проживём как-нибудь, сказала улыбаясь жена. И наградил же Бог мужем, объяснила она водителю. Мужик выгрузил свинью, и та весело похрюкивая, уже носилась за большим серым котом. Олег Бондаренко

Вчера вечером, когда все мое большое семейство уже легло спать, я взял свой новенький, на днях купленный айфон, и решил привести в порядок все свои контакты, изрядно замусоренные за последний год. Сижу себе, пью чай, глажу собаку и заодно перебираю всех подряд из своей адресной книги, начиная с "А" и далее по алфавиту. Боже, какой бардак. Какие-то "Иваны" и "Алексеи" без фамилий и без комментариев… И вдруг я увидел: "Отец". Это было до того неожиданно, что я даже привстал. С его смертью в моей душе возникло чувство, словно кто-то положил туда камень Он всегда был для меня как скала, огромный и молчаливый, и как про скалу вы никогда не можете с уверенностью сказать, о чем она думает и что чувствует.  Я был не в силах поменять правила игры, по которым он жил, и так и не решился задать ему свои вопросы, и похоже, только это и изменилось с его смертью: у меня уже никогда не будет возможности с ним поговорить. И я уже никогда не обниму его при встрече. Я включил телефон, чтобы еще раз взглянуть на слово "Отец" и на его фотку, которая появлялась всякий раз на экране, когда он мне звонил. И вдруг отчаянное желание хотя бы еще один только раз услышать его наваливалось на меня, и, не понимая зачем я это делаю, я вдруг нажал кнопку "вызов". Сердце билось как безумное, и вопреки всем моим ожиданиям я услышал длинные гудки.  Я отсчитал пять бесконечно длинных гудков и уже не в силах был дольше ждать, как вдруг на другом конце провода кто-то поднял трубку. "Этого не может быть", почти с надеждой подумал я, и затаив дыхание, ждал, что же будет. И вдруг, после небольшой паузы, я услышал до боли знакомый и невероятно родной, но в тоже время какой-то другой, отдохнувший голос, который тихо сказал мне: "Ну, здравствуй!" И я заплакал как ребенок, навзрыд. Какое-то время он молчал, видимо не желая меня прерывать, и потом сказал: "Ну ладно, будет тебе, давай лучше поговорим, неизвестно ведь, сколько у нас есть время". "Так что же получается", все еще всхлипывая и сквозь слезы сказал я, "я все это время мог тебе позвонить и не делал этого?" "Нет, не мог, только сегодня, и завтра было бы уже невозможно. У каждого есть только один день, да и то не полностью, так что ты молодец, что все-таки позвонил". "Но почему ты тогда не радуешься, почему так спокойно об этом говоришь?!!" "Я радуюсь", ответил он. "Но ты как-то не так радуешься как я, я вот реву, плачу, а ты так спокойно об этом говоришь…" "Да нет же, я радуюсь, просто на все свои вопросы ты все равно рано или поздно сам бы нашел ответ, и не спрашивая меня. И я бы все так же о тебе думал и помнил, да и ты обо мне тоже, я думаю". Я перестал плакать. "А сколько у нас есть время?" "Не знаю, никто не знает, прерваться может в любой момент. У кого-то есть час, а кому-то дается всего одна минута. Так что нам пока везет, мы уже с тобой говорим почти пять". И я стал судорожно перебирать в голове вопросы, самые важные из всех. Было ли ему страшно в последнюю минуту? Помнит ли он, как мы плакали на балконе, обнявшись, когда умерла наша собака? Почему он никогда не говорил мне, что любит меня? И почему я, несмотря на это, всегда об этом знал? Был ли он счастлив? И был ли во всем этом смысл? Все эти вопросы, мысли, чувства как вихрь пронеслись в моей душе, и вдруг исчезли, оставив после себя тишину и спокойствие. И я вдруг понял, что мне не надо ничего у него спрашивать, я и сам уже все знаю, давно уже знаю. И что есть что-то более важное и ценное, что происходит прямо сейчас, и что за всеми этими вопросами я могу опять упустить это что-то. "Я люблю тебя, пап", сказал я неожиданно для самого себя. "Молодец, Славичек, я знал, что ты сам все поймешь. Молодец. Люблю тебя". И в этот момент связь прервалась. Потом вниз из детской спустилась жена, увидела меня, присела рядом и я ей все рассказал. И уже перед сном, лежа в постели, я взял телефон, нашел своего отца и, как бы уже окончательно прощаясь с ним, удалил его номер. А потом заснул крепко-прекрепко, как у меня получалось спать только в детстве.

Раньше жили не спеша. Выходили замуж, рожали детей в более или менее спокойной обстановке, болели обстоятельно – лежа в постели по целым месяцам, не спеша выздоравливали и почти ничем, кроме хозяйства, не занимались. Без докторов, без нудных анализов, без анкет. Наша нянька, заболев, на вопрос «Что с тобой?» отвечала всегда одно: «Шось мене у грудях пече». А болезни-то были разные. Умирали тоже спокойно. Бывало, дед какой-нибудь лет в девяносто пять решал вдруг, что умирает. А и пора уже давно. Дети взрослые, внуки уже большие, пора землю делить, а он живет. Вот съедутся родственники кто откуда. Стоят. Вздыхают. Ждут. Дед лежит на лавке под образами в чистой рубахе день, два, три… не умирает. Позовут батюшку, причастят его, соборуют… не умирает. На четвертый день напекут блинов, оладий, холодца наварят, чтобы справлять поминки по нем, горилки привезут ведра два… не умирает. На шестой день воткнут ему в руки страстную свечу. Все уже с ног валятся. Томятся. Не умирает. На седьмой день зажгут свечу. Дед долго и строго смотрит на них, потом, задув свечу, встает со смертного одра и говорит: «Ни! Не буде дила!» И идет на двор колоть дрова». Александр Вертинский. «Дорогой длинною».

Неудобное воспитание. Звонит с работы жена. - Я, - говорит, - на сегодня уборщицу вызвала, так ты там приберись немного, ты ж выходной, а она у нас первый раз - человек новый, чужой, – неудобно же... - Хорошо, - говорю. - А что прибрать? - Ну, там, по мелочи - клетку попугаю, туалеты котам, половички… Сам, короче, глянь – человек-то новый, чужой – неудобно же. Ну, хватаю я кульки, пылесос, тряпки. Действительно, - думаю, - неудобно - человек чужой, а у нас не убрано. Воспитание. Меняю туалеты котам… Вычищаю клетку… Пылесошу метров сто - радиус разноса песка, перьев и другой жизнедеятельности… Протираю пол… Человек-то чужой. А у нас воспитание. Трушу половички… Оглядываюсь... «Мать честная! Постели ж не убраны!» Снимаю бельё... Меняю бельё... Стираю грязное… Вдруг человек подумает, что мы спим – неудобно же! Бегу на кухню, а там - посуда в раковине. Разгружаю посудомоечную… Загружаю посудомоечную… Тарелки, приборы, кастрюли – всё по шкафчикам… Драю стол, краны, раковины… Неудобно же - человек первый раз. А у нас воспитание. Оглядываюсь… «Мать моя! А пылесос-то я забыл вытряхнуть! Она ж придёт, а там пылища и волосы!» Трушу, протираю, продуваю фильтры протёртые… Неудобно же, человек-то чужой. Готовлю кофе, чай… Разогреваю плюшки… Новый человек – надо ж предложить с дороги, вдруг голодная… «Боже мой! Туалеты ж ещё! Человек ведь чужой, - а ему такие потрясения!» Бегу, шуршу, драю… Мыло - в мыльницу, щётку - в стакан, пасту - в шкафчик… Шампуни, маски, прополаскиватели – по убывающей… Духи, лосьоны, лаки – по возрастающей… «Господи! А зеркала-то, зеркала! Она ж подумает – неряхи и варвары!» Протираю, надраиваю… Чужой же человек, первый раз… «А окна-то какие жуткие!.. Хотя, ладно, хрен с ними - пыль, ветер, пустыня всё-таки, да и не успеть… Что ещё? - озираюсь. – Картины вроде висят ровненько… Может стены побелить?.. Ах, пыль же забыл! Стыд-то какой! Проведёт пальчиком, подумает: грязнули какие-то!» Кидаюсь с тряпками к шкафчикам… Ношусь с пипидастром по полочкам… «Ну, всё… Ещё пылесосом пройтись с тряпочкой, и хоть кого - можно. Хоть королеву английскую!» Прохожусь… Человек-то новый, первый раз у нас, а тут такое воспитание… И вот, звоню, наконец, жене. - Ну? – говорю. - Где твоя уборщица? - Ой, забыла сказать, не придёт она. - Как не придёт?! У меня ж тут плюшки сохнут, чай стынет! - На неделю перенесла. Сажусь на пол, обессиленный – на нём уже, кстати, не только сидеть, с него и есть можно. - Не приводи, – говорю, - пожалуйста. Я этого больше не выдержу! И слышу: - А тебе-то чего? У тебя ж там всё равно ещё выходной намечается. Автор: Эдуард Резник

Человек написал письмо владельцу небольшого отеля: — Я хотел бы взять с собой собаку. Она хорошо воспитана, конечно, не доставит хлопот. Вы не возражаете? Получил ответ: — Я содержу отель в течение многих лет и никогда ни одна собака не украла мои полотенца, постельные принадлежности или картинку со стены. Я никогда не должен был вызывать полицию из-за того, что собака напилась и начала скандал в середине ночи. И никогда не случалось, что собака не оплатила счет. Поэтому с радостью приветствую собаку, и если она поручится за Вас - Вы также можете приехать.

Однажды на Радоницу мама взяла меня с собой на кладбище. Мне тогда было семь лет. Мы прибрались на могилках родственников, помянули их. Когда пришло время возвращаться домой, я заметила у мамы в руках букет васильков. - А для кого цветы? - спросила я. Но мама лишь посмотрела на меня, ничего не сказав. А на выходе из кладбища остановилась и аккуратно положила цветы у незаметной могилки. С любопытством рассматривая светловолосого парня, улыбавшегося мне с потертой фотографии, я поинтересовалась: - Кто это? - Это тот, кто всегда рядом со мной, - ответила мама. - Присядем? Я расскажу тебе удивительную историю. …Во времена моей молодости ребята из нашей деревни нередко дрались с мальчишками из соседних сел, в основном из-за девчат. А нам, девушкам, интересно было, кто победит. Вот мы из любопытства поблизости и стояли, наблюдая. В тот вечер я и не поняла, что со мной случилось. Просто почувствовала удар - и потеряла сознание. Очнулась в больнице. Руки, ноги на месте. Поворачиваю голову и вижу: на тумбочке возле кровати стоит букетик из васильков. Медсестра тогда сказала, что меня всю окровавленную, принес какой-то светловолосый парень. Ничего не объяснил и ушел. Только васильки на моей тумбочке оставил. Прошли годы, я окончила школу, поступила в техникум. Училась хорошо. А однажды, когда ехала на экзамен, забыла сумку в автобусе. Помню, села на ступеньках техникума и давай плакать. А тут однокурсница толкает меня в бок: - Чего ревешь? Это не ты случайно потеряла? - и протягивает мою сумку. - Как?..Откуда она у тебя? - спрашиваю. - Да какой-то светловолосый парень принес. И еще васильки тебе передал. “Опять светловолосый парень и васильки…- подумала я. - Странно”. Вскоре я познакомилась с твоим отцом и вышла за него замуж. Он работал водителем, часто бывал в командировках. Однажды зимой приезжает он домой и говорит: - Знаешь, я мог сегодня не вернуться. На дорогах так скользко, да еще метель жуткая началась. Такую погоду все стараются переждать, а у нас, как назло, солярки нет и погреться негде. И вдруг проезжает мимо светловолосый парень на уазике и забирает нас. Откуда он только взялся в такую погоду, непонятно. Улыбается и говорит: - Держись,друг! У тебя, видно, жена молодая, да и отцом скоро станешь. Чудеса какие-то! Вот откуда он знает, что ты у меня беременная? Роды у меня были тяжелые. Думала, что умру, не выдержу. А знаешь, почему не умерла? Благодаря тому светловолосому парню. Его образ был возле меня, я это видела, чувствовала. Он стоял рядом, улыбался и палец к губам все прикладывал, словно успокаивал. Больше я этого юношу не видела. …Пролетели годы. Собрались мы как-то с друзьями большой компанией. Сидели за столом, вспоминали прошлое, листали фотоальбомы. И тут на глаза мне попалась фотография молодого светловолосого парня. Сердце заколотилось: это он! - Кто этот молодой человек? - спросила я у своего брата, сидевшего рядом. - Мой одноклассник. Он был влюблен в тебя еще со школы. Хороший человек. Жалко, что его уже нет в живых… Да, это был он, тот самый светловолосый парень, присутствие которого я ощущала всегда, когда мне нужна была его помощь. - Нет в живых? Когда он умер? Где похоронен? - в моих глазах застыли слезы. - Давно, еще в юности, - брат посмотрел на меня удивленно. - Ты чего плачешь? Похоронили его недалеко, на местном кладбище. Будет время - сходим. - Так что, дорогая, с нами всегда есть кто-то рядом… - завершая свой рассказ, задумчиво произнесла мама. - Кто-то бережет нас от бед и помогает в трудную минуту… Автор: Зрелая Вишня

Надо научиться просто жить: Утром ставить чайник на огонь, Солнца луч с улыбкою ловить, Ночью звёздный свeт поймать в ладонь. Слушать мир. Пить воду. Дождь любить. Ощущать мгновeнья в тишинe. Жить сeгодня! Просто потому Что нe знаeм завтра будeм гдe. И друзeй цeнить дорожe дeнeг, И врагам за всё пора простить. Просто жить! Повeрив в пeрeмeны, Чтоб душа опять смогла любить. Груз обид никчeмных и нeнужных Отпустить. За всё простить сeбя... Счастьe видeть в радостях минутных, Понимая, что нeльзя тeрять ни дня... Юлия Иванова

Муж с женой прожили долгую счастливую жизнь в браке. Они делились друг с другом всеми своими секретами и переживаниями, но одну вещь жена просила никогда не делать: не заглядывать в старую коробку из-под обуви, которую она держала на верхней полке своего шкафа. Муж никогда не спрашивал о содержимом коробки. Он думал, что там было что-то личное, женское... Но вот однажды старушка заболела. Когда ей стало совсем плохо, она попросила мужа принести ту коробку к ней в больницу — пришло время открыть тайну. Старик пришёл домой, нашёл коробку и открыл её. Внутри были две вязаные куклы и огромная кипа денег — 95 тысяч долларов! — Откуда? Как?! — спросил ошарашенный старик. — Перед тем, как мы поженились, — сказала старушка, — моя бабушка поведала мне секрет счастливого брака: никогда не спорить с мужем. Но каждый раз, когда я рассержусь на тебя, нужно молча сесть и связать крючком одну куклу. Старик был тронут — в коробке было всего две куклы. За 50 лет совместной жизни она всего лишь дважды рассердилась на него. Он обнял жену и поцеловал её. — Но откуда же взялись деньги? — недоумевал он. — А, это?.. — ответила она с улыбкой. — Это деньги, которые я заработала от продажи кукол.

— Даже не думай рожать, — заявила мама, узнав о ее беременности. И тут произошло что-то странное — Кира, ты что, больная на всю голову? Куда ты собралась рожать? Включи остатки мозга и бегом на прерывание Кира в изумлении раскрыла рот. Она не была маленькой и глупой школьницей, залетевшей от случайного парня. Ей было тридцать пять лет, она была давно замужем. Но глядя на разъяренную мать, она ощущала себя ребенком, который украл зарплату родителей и спустил с друзьями на вкусняшки. — Мама, чего ты орешь? Я давно уже взрослая, если ты не забыла. И я хорошая мать, у меня двое детей. — Вот именно, что двое, — глаза матери превратились в узкие щелочки. — Их сначала на ноги поставить. Зачем вам третий? Или у вас с Максимом что-то случилось, что ты решила его таким образом удержать? — У нас всё нормально, — сухо ответила она, удивленная такой бурной реакцией. Уж точно не такого она ожидала, сообщая новость. — Не смей рожать. Я тебе запрещаю. Мама была в своем репертуаре. Но она давно уже была не та испуганная девочка, поэтому рявкнула: — Я не спрашиваю твоего мнения, мама. Это моя жизнь. — Ой, не начинай. Я тебе добра желаю. Прерви, пока не поздно. — Я не буду ничего делать. — Будешь. Все как всегда. Всю жизнь она слышала от матери эти приказы. Мама решала, что она любит или не любит, что ей носить в школу, с кем дружить и куда поступать. Поэтому она так рано и вышла замуж, только бы сбежать от «любви» мамы. Хорошо, что муж у нее действительно хороший, иначе пришлось бы ей вернуться, поджав хвост к матери, которая долго бы злорадствовала: «А я тебе говорила, не выходи замуж. Вот и расхлебывай». — Мама, я сказала — нет. Знаешь, тебе пора домой. Это, наверное, было лишним. На маму было страшно смотреть. Лицо потемнело от гнева, руки судорожно сжали носовой платок. С видимым усилием взяв себя в руки, женщина сказала: — Потом не говори, что я тебя не предупреждала. Когда за мамой закрылась дверь, она устало прошла в комнату и прилегла. Редкие встречи всегда выматывали ее, выжимали всю энергию досуха. Спустя час с работы вернулся муж. Увидев ее бледное лицо, шикнул детям: — Идите в свою комнату, что вы как макаки скачете, маме отдохнуть не даете? Сел рядом с ней, погладил, как маленькую, по голове: — Теща приезжала? — Ага. — Сильно ругалась? — Отправила на прерывание. Максим помолчал пару секунд, потом ласково произнес: — Кира, ты же знаешь ее. Чего ты ожидала? Радостных слез? Вспомни, что она как та баба Яга всегда против всего. Была против меня, свадьбы, против первой и второй беременности. Зато теперь души во внуках не чает. — Тогда она хоть меня на прерывание не отправляла.

Однажды к нам в гости пришел дальний родственник.  Дальний Родственник был из тех мужчин, которые любую фразу сопровождают многозначительной усмешкой, а с детьми разговаривают так, как будто перед ними очень глупые взрослые. За столом мой младший брат потянулся за сахаром, и Дальний Родственник подвинул сахарницу.   – Спасибо, – вежливо сказал Мишка. Ему было четыре года, и он как раз осваивал великую силу благодарности.   – Спасибо на хлеб не намажешь, – веско сообщил Дальний Родственник, – и в карман не положишь.   Мишка растерялся и заморгал. А Дальний Родственник многозначительно усмехнулся и продолжил пить чай.    В принципе, я легко могу представить, что происходило в голове моего четырехлетнего брата. Особенно хорошо это стало понятно постфактум, когда Дальний Родственник стал собираться, чтобы уходить, и в кармане пальто обнаружил пачку растаявшего сливочного масла.    Папа так хохотал, что Родственник обиделся. И больше, кажется, к нам не приходил. А мама потом со вздохом сказала, что можно было бы ограничиться и четвертью пачки. Максимум – половиной....    Елена Михалкова. 😠😠

Мужчина – ужасно полезный человек! Он тёплый, и об него можно греться! Он сильный и весёлый, может починить в принципе всё. Мужчине можно давать поручения и потом тысячу лет припоминать ему о чём-нибудь, что он когда-то там забыл. Мужчину можно кормить; если кормить вкусно, то можно видеть благодарность в его глазах, и это великий стимул готовить еду. Это тот человек, к которому можно попроситься на ручки. Ну и что такого, что во мне 85кг??? У меня и рост не маленький! Вот так сядешь на коленки, он охнет, конечно, но обнимет, у него нет выбора! Жалко его, конечно, но все равно на ручки хочется. А кому нынче легко? Совершенно неоценимая опция ночной доставки! Вода, конфеты, булочки или чайку зеленого вдруг приспичит испить! Вот опять же, иногда хочется поругаться, бывает такой день, воскликнешь вот так: - Доколе это будет продолжаться!!!??. Ну воскликнешь, конечно, только для того, чтобы тему развить, и потом обязательно надо, чтобы тихие слёзы по лицу и припомнить, что последний раз цветочки видела две недели назад, а вот конфеты ночные были нормуль, но мало, и булки были неправильные. Как он это терпит, я не в курсе, если честно. На мужчину можно излить вселенскую любовь, это важно. Совершенно необходимо иногда подойти, взять за ухи и сказать, какой он красивый и прекрасный во всех смыслах. А можно сказать: - Уйди, противный, я в печали! Мужчину можно отправить ловить рыбу с друзьями, можно в магазин отправить. А можно еще с ним разговоры разговаривать на разные темы и разные фильмы смотреть. В общем, я рекомендую! Marina Saicho

Мою маму уволили за то, что она дала хлеб бездомному. Но спустя несколько недель тихий стук в дверь изменил всё. Моя мама проработала восемнадцать лет в одной и той же маленькой пекарне. Все её знали. Нежно называли "Печенька". Она помнила, кто любит булочки с маком, а кто выберет корицу,и всегда незаметно клала детям печенье "просто так". В тот вечер, под дождём, она закрывала пекарню последней. На полке осталось несколько буханок - утром их всё равно выбросили бы. У двери стоял мужчина в потёртом пальто, прижимая к себе старую собаку. Мама ничего не спрашивала. Она просто протянула тёплый хлеб. — Возьмите… он ещё мягкий. На следующее утро новый управляющий уволил её на глазах у всех. — Политика компании, — сказал он холодно. Я помню её руки — в муке, мокрые от дождя и слёз. И её тихие слова: — Наверное, я поступила правильно. Прошли недели. Она стала печь дома для соседей. Но часто говорила, что ей не хватает запаха настоящей пекарни. И вот однажды, в дождливое утро, постучали в дверь. На пороге стоял молодой мужчина, насквозь промокший. — Вы та женщина, которая дала хлеб моему отцу? Он рассказал, что его отец был ветеринаром, но жизнь забрала у него всё. И последним тёплым воспоминанием был тот хлеб, полученный без вопросов. — Это были вы, — сказал он. — Он помнил это до последнего дня. Потом добавил: — Я мечтал открыть маленькую пекарню в его честь… Но теперь хочу, чтобы она была вашей. Чтобы доброта жила там. Мама села и расплакалась — слезами возвращённой надежды. Теперь на углу нашей улицы стоит маленькая пекарня. Мама приходит туда первой. Детям она всё так же даёт печенье бесплатно. А у двери стоит корзина хлеба — для тех, кому трудно сейчас. Добро всегда возвращается.

— Мама, а как вы жили в древности? — спросили меня дети за несколько дней до моего 37-летия. Сейчас я и сама не могу точно сказать, как я жила в этой глубокой древности без сотовой связи, планшетов, компьютеров, посудомойки, автомобиля или олинклюзива. Я не вспомню какой телефон у меня был до нынешнего, но я хорошо помню деревянный бревенчатый дом моей прабабушки в Брянской области Суземского района, куда меня привозили на зиму. Я помню как пугалась часов с кукушкой, как громко они тикали и как каждый день бабушка перетягивала цепочку с гирьками. Я помню как хорошо было согреваться на русской печи, нагулявшись по сугробам во дворе. Я помню какие яркие снегири слетались на рябину. Я помню холщевый мешок с тыквенными семечками, который лежал на печи, чтоб они не отсырели. Из других лакомств я помню моченые яблоки. Антоновку. Бочка с яблоками стояла на входе в подвал. Бабушка приносила их в эмалированной миске с отбитым краем. Холодные, какие-то солено-кислые, и как будто немного газированные. Самое вкусное лакомство! Я не помню какой фирмы у меня ноутбук или телевизор или посудомойка, которыми я пользуюсь каждый день. Но и спустя 33 года я помню запах овечьей шерсти. Его невозможно с чем-либо перепутать. Грязная шерсть была связана в узел старого покрывала и хранилась в холодных сенях. Вечером этот тюк вносили в дом, брали понемногу и «скубали», перебирая от мусора и засохших овечьих экскрементов. Мне очень хотелось участвовать в этом увлекательном взрослом процессе. Пальцы моментально становились грязными и жирными. Но «выскубанная» шерсть выглядела совершенно иначе, как большое облако. Я помню как ловко пожилая бабушка нажимала на педаль прялки и ощущение чуда, когда деревянное колесо начинало вращаться. Я помню большие мотки выбеленной и выстиранной шерсти со стекающей в большое оцинкованное корыто водой. Я не помню название последнего отеля в котором я останавливалась, но я помню жарко натопленную печь и себя сидящую в корыте у печи, как мне мыли голову яйцом, как заворачивали в большие жесткие отрезы самотканной конопляной ткани. Я не помню ни одного номера телефона, кроме номеров своих дочерей, но я помню как весной из-под снега появлялась жирная черная земля, как прилетали ласточки, как из гнезд жадно открывая клювы кричали птенцы, в которые несчастные родители не успевали приносить червячков. Я не знаю как жить без стиральной машины, но знаю как красиво и причудливо растекается по воде белье, которое бабушка возила на велосипеде полоскать с полноводном ледяном весеннем ручье. Я не помню что было вчера, но помню так много из «древности», что не могу понять живу я сейчас или по-настоящему я жила тогда... Мария Волкова

— На коленях приползешь, будешь денег просить, — ухмылялся в суде муж. Она же верила в справедливость — Я честно не понимаю, почему все так? Почему я вынуждена тратить свои нервы, своё здоровье, свою жизнь на то, чтобы заставить его делать то, что он и так должен? Почему? Юля готовила ужин, постоянно посматривая на часы. Семь вечера, а мужа будто бы след простыл. Дети капризничали: младший, трёхлетний Тимка, тянул её за халат и требовал включить мультик, а шестилетняя Алиса просто сидела и канючила. — Мам, ну мам, — ныла она монотонно. — Пошли на улицу. — Попозже сходим, — устало сказала Юля. — Мы же договаривались после ужина, перед сном. По-хорошему надо было идти сейчас, потому что потом дети разбесятся и их будет тяжело уложить спать. Но после работы она, забрав детей из садика, зашла с ними в парикмахерскую и ничего катастрофически не успевала. Еще и вчера затеяла генеральную уборку после того, как младший нечаянно разлил всю бытовую химию. Дела наваливались на нее, как пуховое одеяло и, казалось, им не было ни конца ни края. Еще и мужа снова где-то черти носили. Гудки. Долгие, равнодушные. Плюнув, быстро накрыла на стол. Они поужинали, она помыла посуду. Снова позвонила мужу. Снова длинные гудки. Вышли во двор, погуляли час, вернулись. В девять она прочитала детям сказку и уложила спать. В одиннадцать в коридоре что-то с грохотом упало. Кутаясь в халат и сонно щурясь, вышла, включила свет. Игорь, еле держась на ногах и шатаясь, пытался разуться. — Ты где был? — спросила Юля, хотя знала ответ. — На работе, — буркнул он, разуваясь. — До одиннадцати? — Юль, ну что ты начинаешь? У меня проект. Дедлайн. — Какой проект, Игорь? Кому ты заливаешь? Ты простой менеджер по продажам. У тебя нет проектов. Или проект сколько ты выжрешь пенного? Он посмотрел на неё мутными глазами, икнул: — Ты мне не веришь? — Конечно, верю. Ты реально меня за дуру считаешь? Дети не помнят, как ты выглядишь. Мужчина, ау, вы кто? — Завелась, — поднял вверх глаза Игорь и протяжно демонстративно застонал. — Все так живут. Ты думаешь, у Петровых по-другому? Или у Кости? У всех одно и то же. — Я думаю, что у них так же. Ведь ты с ними постоянно зависаешь. Не думаю, что их жены молчат. Зачем ты женился и просил меня родить? Чтобы что? Я, по сути, мать одиночка при живом муже! Игорь моментально завелся и громко закричал: 😠😠

Лучшая иcтория о том, как изменить миp вокруг себя... В пoдъезде нaшего дома жила бабушкa. Бaбушка Люба. Ей былo 97 лет. Милая, пpиятная старушка, вcегда в хopoшем настроении, улыбчивая и привeтливая. Для мeня она — Просвeтленный Лидер. Спокойнo! Я в своeм уме и не падaла ниц, когда видeла ее сидящей на скамeeчке около подъезда. Объяcню, пoчему я тaк думаю. Сначалa бaбушка Люба укpacила подокoнники на нашем этаже и в нашем подъeзде гopшками с цвeтами. Кpacиво. На cледующий день самые яpкие цветы — те, чтo с бутонaми, — укpaли, и около метро можно былo увидеть прытких тopговцев с горшками бaбушкиных цветoв. Coceди pешили поставить замoк и домофон на вхoдную двеpь. А она повeсила на cтены рамки с изpeчениями великих, пробуждaющие совеcть и действующие как зaповеди. И снова поставилa цветы на подoконник. Уютнo. В пoдъезд cтaли проникать шумные подpocтки. Бaбушка Люба вышла и... предложилa им воды или чай. Они долгo cмеялись. Пообрывали цвeты и пеpевернули pамки. На следующий дeнь oна cнова поставила цвeты, вернула рамкaм прежний вид и полoжила на подокoнник книги. Класcику. Пришли подpocтки. Галдeли, шумeли. Она вышла и предлoжила им чай со своими плюшкaми, aппетитными и вкуcнo пахнущими. Ребята не смогли откaзаться. И дaже уволокли с coбой книги с обeщанием прочитать. Цветы они не тpoнули, рамки тoже. На следующий дeнь она вынесла плacтиковую бутылку с водoй, чтобы каждый, кто peшит позaботиться о цвeтах, смoг полить. И новыe книги. Вечeром пришли подроcтки, обливaли друг друга водoй, хохотали и гaлдели. Бабушка сновf вышла к ним и пpeдложила чай, плюшeк, забралa бутылку, напoлнила eе водой и попросила их пoлить цветы. Ребята cтали приходить в подъeзд каждый день, cocеди возмущaлись, даже как-то вызвали милицию, нo бабушка сказaла, что этo, мол, к ней, ее учeники пришли за книжкaми, раздалa при милиционерах книги растepянным подросткам и пpoводила милицию: «С Бoгом!» В подъезде появился шкaф с книгами. И рядoм объявлeние: «Проcьба! Если у вас дома есть интeресные и вaжные книги, уже пpочитанные вами, поделитесь! Будьте дoбры! А те, кто взял почитaть, пожалуйста, верните для тeх, кому так же это можeт быть нужнo и важно!» Шкaф заполнилcя книгами. Цветы пoявились на пoдоконниках на всех этажах. Кpacивые рамки с цитатaми тоже. Каждый вечep входную дверь в подъезд стали oставлять откpытой. Вечером можнo было увидеть на леcтницах пoдростков, читaющих книги. Бабушка полoжила на подоконник неcколько фонapиков, чтобы им было удобнee читать. Дети cидели в подъeзде с включенными фонарикaми, и в нeм было cветлее, чем oбычно. Бабушка умepла. На первoм этаже нашeго дома открыли клуб для дeтей и подроcтков. С библиотeкой и цветaми на подоконниках. Симвoлом клуба стaл фонapик. Автор: Ольга Плисецкая