Публикации канала «Книжное танго|Рассказы и истории»

Не откладывайте жизнь на потом! Живите сейчас! Вчера разговорилась с соседкой по даче. Спрашиваю - чего такая невесёлая? Она задумчиво вздохнула, печально улыбнулась и отвечает: - Не успела оглянуться, а жизнь прошла. Я, конечно, стала её успокаивать, на что она произнесла фразу, которая, собственно, и сподвигла меня на этот пост. – Я всё думала - вот заработаю денег, вот построю дачу, вот дети вырастут и я начну жить для себя. Сделаю модную стрижку, буду носить только платья. Я ведь всегда в брюках хожу, - она хлопнула себя по располневшим бёдрам, - а мечтала о платьях. Но в брюках удобно... Она замолчала. Я не стала торопить её. – Дети выросли, дача построена, деньги есть, а... я так и ношу джинсы. Да и прическа все такая же - глупый хвостик на затылке. Мне очень хотелось подбодрить знакомую. – Так в чем же дело? Давай быстро в парикмахерскую! Платье купи модное! Она устало усмехнулась. – Не хочется. Устала я. Понимаешь, реальность не оправдала ожидания. В вечной суете я не заметила, как постарела. Крысиные бега победили. Полночи я размышляла над её словами. Крысиные бега победили... У этой женщины не оказалось «потом». Она иссякла, выгорела. Увы, этот пример не единичный. Таких - миллионы. Когда - то прочитала прекрасное высказывание - Дорога под названием «потом», приводит в страну под названием «никогда». Живите здесь и сейчас! Ешьте и пейте из красивой посуды. У меня три фетиша по жизни - книги, шарфики и посуда. Так что поверьте мне - это восхитительно. Насладитесь вкусом свежело гуся - не стоит его замораживать. Отведайте плод яблочка наливного - не ждите пока оно потеряет свою сочность. Облачитесь в стильное платьице, приоденьте туфельки и под восхищенные взгляды пройдитесь за покупками к местному супермаркету. Пейте любимый кофе - пусть ваши вкусовые рецепторы задохнуться от удовольствия. Читайте книги, путешествуйте. Хочется подурачиться - вперёд! Испеките, наконец-то, тот самый пирог, приготовление которого постоянно отодвигаете из-за отсутствия времени. И самое главное - не откладывайте на потом, не экономьте нежность, доброту, заботу. Любите на полную катушку! Обнимайте, целуйте своих родных. Дарите комплименты. Будьте щедрыми на сердечность. Всё это сделает вас счастливым человеком!!! А счастливый человек может всё! И даже больше!!!

Посадка почти завершилась, когда мужчина с места 27C внезапно вспыхнул. Он резко указал пальцем на Брутуса, шестилетнего пса. - Вы серьёзно собираетесь пустить эту собаку в салон? Она грязная. От неё пахнет. Я не намерен шесть часов сидеть рядом с животным! Брутус не залаял. Он не шелохнулся. Он спокойно сидел у ноги своего инструктора в проходе, с усталыми глазами и неподвижным телом. Терпеливо ждал, когда они дойдут до своего ряда. Он был приученный держаться рядом и никому не мешать. Да, от него пахло дымом и землёй. Лапы были облеплены засохшей грязью. Серая шерсть: пыльная, жёсткая, местами спутанная. На груди и по бокам виднелись мелкие царапины, на которые раньше никто не обратил внимания. Стюардесса подошла ближе, но прежде, чем она успела что-то сказать, инструктор заговорил тихо и спокойно: - Этот пёс три дня работал на месте катастрофы на Среднем Западе. Он ползал под завалами разрушенных домов. Искал людей среди дыма, пыли и обломков. Мужчина с места 27C, презрительно фыркнул. - Он помог найти восемь человек живыми, - продолжил инструктор. - И указал спасателям на трёх погибших, чтобы их семьи получили ответ и не жили в неизвестности. В салоне повисла тишина. - Мы прибыли сюда прямо с места спасательной операции, — добавил он. - Его не купали, потому что он летит домой на срочную ветеринарную помощь. У него слабый пульс. Он полностью измотан. Мужчина из 27C больше не произнёс ни слова. - Он не грязный, - сказал инструктор ровным голосом. - Он покрыт тем, что осталось от чьей-то жизни. Никто не заговорил. Потом кто-то начал аплодировать. К нему присоединился ещё десяток пассажиров. Женщина через проход вытерла слёзы. Кто-то прошептал: «Хороший пёс». Стюардесса посмотрела на 27C. - Вы хотели бы поменять место? Он ответил, что нет. Тогда она повернулась к инструктору и мягко улыбнулась. - Вы не возражаете, если мы пересадим вас с Брутусом в бизнес-класс? Он кивнул, едва сдерживая эмоции. Пока они шли вперёд, Брутус слегка прихрамывал, но держался вплотную к его ноге. Когда они добрались до новых мест, стюардесса присела рядом с ним, положила руку возле его широкой головы и тихо сказала: Спасибо за твою службу. Брутус опустил голову. И впервые, после окончания спасательной операции, уснул.

Во дворе одна девочка от чрезмерного любопытства просунула голову между прутьями забора. И застряла. И начала громко рыдать и визжать. Сбежались дети и взрослые, стали помогать девочке освободиться: дергать ее, отдавать приказы, ласково уговаривать и грубо ругать. Все старались помочь. Но девочка прочно застряла. Чем больше ей давали советов и дергали за ножки и за голову, тем прочнее она застревала и громче рыдала. И распухала от криков, рыданий и возни. Потом подошёл мой папа-доктор и заговорил с девочкой о том, что можно поджечь тополиный пух. Красиво горит! О том, что в киоск привезли фруктовое мороженое. Надо купить! Вот семь копеек, как раз на стаканчик. О том, что из грецкого ореха можно кораблик сделать отличный. При этом папа поливал девочку постным маслом из бутылки. Девочка расслабилась, отвлеклась; и ее вытащили. Тогда служб спасения не было. Спасали как умели. Так вот: пока не расслабишься и не отвлечешься, вылезти и освободиться невозможно. Ещё прочнее будешь застревать в заборе, в ловушке. А советы и дерганья только усугубят ситуацию. Надо отвлечься. Подумать о другом. Прекратить дергаться и дергать других, а то все уйдут в итоге, разводя руками. Ситуация начинает разрешаться, когда перестаёшь напрягаться и истерить. Тогда и вылезешь, скользкий, зареванный, но свободный! И все наладится! Анна Кирьянова

На работе Свету поздравили с повышением. Через час она узнала, почему выбрали именно её Светлане было 42, и она восемь лет работала бухгалтером в одной компании. Она не рвалась в начальники, но работу знала отлично и часто помогала новым сотрудникам. В понедельник директор вызвал её к себе. — Светлана, хотим предложить вам место руководителя отдела. Она даже переспросила: — Мне? Зарплата выше почти на треть, отдельный кабинет, новый статус. Коллеги поздравляли. Особенно Лариса, которая сама давно мечтала об этой должности. — Молодец, Свет. Заслужила. Через час Света зашла в архив и услышала за дверью голоса директора и кадровика. — Ларису нельзя, она спорить начинает. — А Светлана? — Светлана удобная. Скажешь задержаться — задержится. Надо людей сократить — подпишет. Она конфликтов не любит. Света застыла с папкой в руках. Весь день она пыталась убедить себя, что ослышалась. Вечером директор принёс документы: — Подписывайте, с первого числа выходите. Светлана посмотрела на ручку. — Можно вопрос? — Конечно. — Вы выбрали меня потому, что я хороший специалист? Директор улыбнулся: — В том числе. — А ещё потому, что я «удобная»? Улыбка исчезла. Несколько секунд он молчал. — Светлана, руководитель должен уметь быть командным игроком. Она закрыла папку. — Тогда я отказываюсь. Директор сразу изменился в лице: — Вы хорошо подумали? Второй раз предложение делать не будем. — Хорошо. На следующий день руководителем назначили Ларису. А через неделю Лариса позвала Свету поговорить. — Мне дали список людей на сокращение. Твоя фамилия там тоже есть. Светлана сначала решила, что это шутка. — За что? Лариса отвела глаза. — Не знаю. Но обе прекрасно понимали — за что.

«Пусть Настя поживёт у тебя недельку» — попросила сестра. Через месяц выяснилось, что домой её никто не ждёт У 49-летней Аллы была младшая сестра Ирина и 20-летняя племянница Настя. Девушка училась в другом городе, но однажды Ирина неожиданно позвонила: — Алл, можно Настя у тебя недельку поживёт? У них там проблемы с общежитием. Алла согласилась. Неделя прошла. Потом вторая. Настя не собиралась уезжать: вещи появились в ванной, косметика заняла полку, в прихожей стояли две пары её обуви. Алла осторожно спросила: — Насть, а когда общежитие откроют? Девушка удивилась: — Какое общежитие? Оказалось, Настя ещё месяц назад бросила институт. А мать сказала ей: — Пока поживи у тёти. Я с ней договорилась. Алла тут же позвонила сестре. — Ир, ты почему мне не сказала? — Потому что ты бы отказала. — Значит, ты решила просто поставить меня перед фактом? — Алла, у тебя двушка и ты одна живёшь. Что тебе, места жалко? Вот эта фраза её и добила. Вечером Алла поговорила с племянницей: — Я тебя не выгоняю сегодня. Но через две недели тебе нужно решить, где ты будешь жить дальше. Настя расплакалась: — Мама сказала, что я могу остаться у тебя сколько понадобится. Алла почувствовала себя последней сволочью. На следующий день позвонила Ирина: — Если ты её выставишь, я тебе этого не прощу. — А если я оставлю, ты будешь считать, что всё решила правильно? Сестра бросила трубку. Через две недели Настя сняла комнату вместе с подругой. А Ирина перестала общаться с Аллой совсем. Самое неприятное было в другом: Настя теперь звонила тёте чаще, чем собственной матери.

Она увидела перевод бывшей жене мужа. Сумма была слишком большой, чтобы сделать вид, что ничего не заметила Марине было 45. С Андреем они были женаты семь лет. До неё у мужа уже был брак и взрослый сын, которому недавно исполнилось 24. Марина никогда не мешала Андрею общаться с бывшей семьёй. Но однажды вечером он попросил: — Марин, открой банковское приложение, посмотри, пришла ли зарплата. Телефон лежал рядом. Марина открыла. И увидела перевод: 80 тысяч рублей. Получатель — Ольга. Так звали бывшую жену Андрея. — Андрей, а это что? Он сразу забрал телефон. — Ничего особенного. — Восемьдесят тысяч — это ничего? Оказалось, Ольга попросила помочь с ремонтом квартиры. — Там Саша живёт, — объяснил Андрей. — Это и для сына тоже. Марина попыталась принять. Но потом спросила: — Почему ты мне не сказал? — Потому что знал, что начнётся вот это. — Какое «это»? — Контроль. Вечером они поссорились. А ночью Марина вспомнила одну деталь. Два месяца назад Андрей говорил, что им пока лучше отложить отпуск: «лишних денег нет». Утром она спросила: — То есть на наш отпуск денег нет, а на ремонт квартиры бывшей жены есть? Андрей раздражённо ответил: — Ты сравниваешь отдых и помощь семье? Марина замолчала. — Какой семье, Андрей? Он посмотрел на неё и сказал: — Саша всегда будет моей семьёй. Хочешь ты этого или нет. — Я про Ольгу спросила. Андрей ничего не ответил. Вечером Марина собрала вещи и уехала к подруге. Не навсегда. По крайней мере, она сама пока так думала. На следующий день Андрей написал: «Когда успокоишься — возвращайся». Марина перечитала сообщение три раза. Больше всего её задело даже не отсутствие извинений. А то, что виноватой он уже назначил её.

— Поживи без меня, подумай о своем поведении, — сурово сказал в очередной раз муж. Но система дала сбой — Где ужин? Почему я должен просить тебя об элементарном? Тебе настолько плевать? Даша вздрогнула, сама не заметив, как задремала, укачивая сына. Температура у ребёнка со вчерашней ночи то поднималась, то падала. Врач ушел час назад, оставив кучу назначений и наставлений. Она не помнила, ела ли сегодня или пила, постоянно укачивая плачущего Матвея. Кирилл стоял в дверях, нахмурившись, и от него, казалось, исходила волна раздражения. Ей даже секунду показалось, что воздух в квартире стал вязким. — Я не успела, честное слово. Температура практически 40 стояла, я сбивала. Врач... — начала она было лепетать, но осеклась, увидев, как перекосилось его лицо. — Не успела? — он рявкнул на нее, даже не слушая. — Ты весь день дома сидишь! Что ты делала? Опять сериалы смотрела? Даша оторопела. Он что, не заметил, что она не спала всю ночь? Она старалась его не беспокоить, но неужели он сейчас не видит, что ребенок болен? И не слышит ее совсем? — Матвей заболел, у него температура, — начала она быстро объяснять ему, торопясь и проглатывая окончания слов. Ей казалось важным объяснять, оправдаться. Ей безумно хотелось, чтобы он ее обнял, поцеловал, забрал малыша и дал хоть полчаса передышки. — Я даже не присела ни разу, сил нет, с ног валюсь. — Ой, да ладно! — Кирилл махнул рукой с такой злостью, что задел висящую на стуле кофту. — Все вы, бабы, прикрываетесь детьми. Я пахал как конь, а тебе тяжело ужин приготовить? 😳😳 Внезапно его тон изменился. Он посмотрел на нее странным взглядом и грустно произнес: — Все понятно. Так и скажи, что ты меня больше не любишь. Раньше ты меня любила, заботилась, а теперь плевать. Не любишь, не ценишь.

Никто не ждал Тимошку в этом мире. Но он пришёл. Заявил о себе громким криком, требованием еды, внимания, ухода... А мама... - мама попросту смоталась, едва прошло два дня после родов. Убежала, если можно так сказать, еле шатаясь, скрылась в неизвестном направлении. Нисколечко не чувствуя привязанности к маленькому комочку и не желая брать на себя ответственность за его жизнь. Конечно, её найдут, попытаются вернуть, будут уговаривать забрать сына... Бесполезно. Ей всего девятнадцать. Единственный близкий человек - бабушка. Но она умерла год назад. Потом был парень, который много обещал, но бросил. Все её бросили. Мама и папа - в детстве, погибли, перевернулись в машине. Папа детдомовский, а у мамы были сестрички, но они уже давно живут в Италии вместе со своим отцом, её дедушкой. А бабушка - бабушка любила свою девочку, но вот - бросила. С дедушкой и тётками связи не было. Какая- то нелепая история, где много обид, злости, какого- то дележа, по началу была неинтересна, а потом, когда бабуле стало и вовсе худо - она попала в больницу, стало как- то не до историй. А сейчас и она бросила своего кроху. В этом году должна была закончить техникум. Одноклассники пишут дипломную работу, а она... Ну, ничего, ничего. Одна как-нибудь, но только - одна. А ребёнок, ребёнок - это тяжело. А ей и так тяжело, как они все этого не понимают. Она ведь совсем одна. Приходят, что - то говорят, а кто они, зачем - неизвестно, да и ну на них. Вот, сил немножко прибавится, и нужно будет как-то жить дальше. А Тимошке нужно не потом. Ему сейчас, вот прямо вот сейчас. Прислониться щекой к маминой груди, покушать материнского молока, почувствовать биение её сердца. Нету, нету материнского тепла, очень страшно и одиноко. Берут на руки, руки всё время разные, и чужие. Кормят, но это не мамино молоко, всё время болит и крутит маленький животик. Сон тревожный, ведь, даже сквозь свой неспокойный сон, малыш бы узнал мамин голос. Но голоса все чужие. Но Тимошка умел ждать. И ещё хотеть. И он представлял себя в маминых руках, окутанным теплом и заботой. Он ждал. Он молился своим младенческим Богам. Своими мыслями, своими ощущениями. И, может быть, даже сопением своего крохотного носика. Главврач роддома, милая женщина с добрым сердцем и стала таким младенческим Богом. Она никак не могла смириться с тем, что такой милый крошечный ангелочек остался без мамы. Но и другой мамы младенцу не желала. Только родную. Она воспользовалась всеми своими связями, но нашла - таки за далёкой границей дедушку мамы и прадедушку Тимошки, даже связалась с ним. Долго, очень долго беседовали два человека по видеосвязи. Приехали. Нет, не дедушка. Приехали мамины сестрички. Обе. Нашли Тимошкину маму. Той было очень плохо. Нестерпимо болела и горела грудь. Молоко сцеживалось - иначе ну очень больно.. Юная мамочка долго не могла понять, что вообще происходит. Но как- то сама по себе вот появилась кроватка, комод наполнился крошечной одеждой... А ещё с ней разговаривали, её кормили. Гмм, паста... макароны и макароны. Паста почему-то. Не важно. Важно - что уже и не одна. Важно, что есть кто-то, кто спросил: "ты, вообще, как? Ты ела, ты пила? Может, поспишь?" А потом все вместе поехали в больницу. Две галдящие тётки, и она, притихшая мамочка. Ей дали халат и подвели к маленькому человеку. Тот внимательно смотрел своими глазёнками, морщил носик и корчил рожицы. Узнала. Конечно же , узнала. На руки взяла. Всё. Свершилось. Больше не отпустит. Она не одна. Она с двумя громкими тётками. С заграничным дедушкой. И с Тимошкой. Вы думаете, это рассказ о мальчике Тимошке, или его маме, молодой и глупой? Да нет же ,нет. Это рассказ о младенческом Боге, о главвраче. О милой, неравнодушной женщине, которая выполняет свои профессиональные обязанности и ещё чуть-чуть больше. А это "чуть-чуть больше" становиться счастьем для маленького человечка. А мы, мы делаем хоть чуть-чуть?.. Автор: Татьяна Фатеева Большое спасибо за ваши подписки и лайки❤ -----------

Меня везут в деревню. В Шубино. Родители называют это ссылкой. Мне лет восемь. Начало лета. Начало приключений. Длинные каникулы. У мамы в сумке вареная курица, чёрный хлеб и огурцы. Меня всегда кормят перед выходом, но я всегда сразу хочу кушать в поезде. Верхняя полка всегда моя. Один раз я упала на стол. Но не больно. Просто для всех неожиданно получилось. Потом мне всегда чего-нибудь подкладывали под край матраса. Лежу на животе и смотрю в окно. Сердце стучит, кровь бежит. Скорее, скорее, скорее. Так мне хочется уже скорее приехать. Там озеро, собака в будке, корова, коты, петух и куры, там конь, там сеновал. Там баня, там бабуля, там дед. Там вечером с бабушкой коров встречать. Их видно издалека, сначала пыль, потом стадо. У Звездочки белое пятно во лбу. Огромные карие глаза и невероятно мягкий и мокрый нос. У бабули в кармане кофты всегда большой кусок чёрного хлеба для неё. Я боюсь её кормить, мне кажется, что оттяпает всю руку. Бабуля смеется. Она вообще легко смеётся. У неё пара волнистых прядей выбивается из под платка. Бабушка пахнет вкуснее всех на свете. Нет, мамины ладони вкуснее. Нет, папины руки еще вкуснее, бензином и маслом. Не знаю, они все очень вкусно пахнут. Там мама самая добрая становится. Это когда у нас банный день и у мамы мокрые волосы. Она всегда добрая, когда у неё мокрые волосы. Потом большая сковорода с жареной картошкой и зелёным луком и мы все едим из неё ложками. Взрослые чокаются, скоро затанцуют и запоют. Будут у бабули опять пятки болеть. Она сильно стучит босыми пятками об пол, когда танцует. Весь дом ходит ходуном. Я запоминаю частушки. Там блины. Их жарят утром. Там в лес за грибами. Там малина. Там иди куда хочу, только нужно успеть на обед и ужин, потом не кормят. У деда дисциплина. Там крыжовник и яблоки. Дед всегда говорит, приезжай весной, когда они цветут, это очень красиво. Он сам посадил сад для своих дочек, мамы и моей тёти. Теперь это большие деревья и я играю в их тени, когда жарко. За садом большой стог сена. Один раз я на него все же забралась, обратно слезать было страшно, думала -разобьюсь. Так высоко оказалось. Никому не сказала. Ещё там у меня внутри тайник. Я там тайно прячусь. Поезд везёт меня в приключения. Я ребёнок, и я счастлива... Автор: Ольга Стасева

Муж и жена шли по торговому центру. Они поссорились. Вернее, жена поссорилась. Придралась к интонации, припомнила старые ошибки, высказала свое мнение об умственных способностях мужа и сама себя завела. Шла и злилась. Смотрела на мужа искоса. И думала. Думала о том, какой он непривлекательный. Совсем лысый стал. Толстый такой. Одышливый. Одет как-то неопрятно, вот даже вещи хорошие, но он умудряется неопрятно выглядеть. Он как старик, вот. Щеки бульдожьи, косматые брови. Угрюмый. Надо уйти от такого противного старика. Она-то совсем другая. Ей не дашь ее годы, пятьдесят восемь. Да и разве это годы? Вон звезды замуж выходят за молодых артистов и богачей, только сегодня читала про такое. И она следит за собой, у нее красивая прическа, идеальный макияж, красивое платье, туфельки на каблучке. Она так привлекательна, элегантна и еще молода. И с таким старым бульдогом идет. И живет. Эта жена зашла в магазин, мужу велела на лавочке ждать, там в холлах стояли лавочки. А то стыдно заходить-то с таким. Выбирала жакет, несколько взяла, пошла в примерочную. И вдруг по пути увидела пожилую женщину. Лицом к лицу. Морщины, круги под глазами, увядшая шея... И вдруг эта жена поняла - да это же зеркало. На колонне по пути в примерочную зеркало. И безжалостный дневной свет. И знаете, когда смотришь в зеркало подготовившись, - там один человек. А когда внезапно себя увидишь или сфотографируют неожиданно, - другой человек получается. Совсем не такой красивый. Мягко говоря. Хотите узнать, как на самом деле выглядите - посмотрите на свои случайные фотографии… На те, которые сделаны, когда вы не ожидали. Из зеркала на женщину смотрела немолодая, мягко скажем, женщина. Изумленно и недовольно смотрела. Отражение. Вот что это было. Она сама. Вот кто это был. И женщина постояла перед зеркалом с вещами в руках. Потом отнесла жакеты на вешалку. И вышла из магазина. Подошла к мужу и села рядом. Взяла его за руку. И тихонько заплакала, прижавшись к мужу-то. А тот ничего не понимал, расстроился, все спрашивал: что случилось, Светочка? Ты чего? И смотрел коричневыми добрыми глазами из-под кустистых бровей. Почти седых. Лысый толстый человек с добрыми глазами. Который так постарел. И стал некрасивым, - так думала жена недавно. Пока не увидела себя в зеркале, - по-настоящему. И не поняла в один миг, как и она постарела. Мы стареем вместе. Если выпадет такое счастье. Потому что это счастье. Вот такое оно. Вместе стареть. Так они сидели на лавочке вдвоем в огромном торговом центре, под зеленым искусственным деревом, которое никогда не пожелтеет. И не опадут его пластиковые листья, - оно неживое. А живые стареют и меняются. Просто иногда не понимают этого. А потом понимают. И обнимают близкого человека. Неважно, как он выглядит, - важно, что он есть. Пока еще есть. И мы есть. Есть дети и внуки. И еще есть жизнь, которую можно жить - вместе. И жена тихо попросила прощения. "Прости меня!". А муж сказал, что вообще не сердится ни на что. И улыбнулся. И поцеловал жену. И сказал ей, что она красавица. Он и правда так считал. И пока рядом тот, кто так считает, - мы и правда красавицы. Близкий - наше лучшее зеркало...

Мы жили… Ну, не сказать, чтобы бедно. Хотя бедно, конечно. Если папа приносил апельсин, его делили на четверых. На маму, папу, брата и меня. Или взять конфету, птичье молоко, например. Конфета всегда режется пополам. Шоколадная стеночка ломается, крошится, но я не люблю шоколад, и он весь достается брату. Мне — восхитительный, нежнейший кусочек суфле. А маме с папой ничего не достается, потому что они терпеть не могут птичье молоко, что вы, зачем им эти дурацкие конфеты. Я, кстати, долго в это верила. Пока не увидела, как мама съела коробку этого самого птичьего молока. Я надеюсь, мама меня сейчас не читает. Но после нее осталась только бирка "укладчица номер восемь", и то по маминому недосмотру. Еще я очень любила сладкие фрукты: дыню, черешню, персики... Их приносили домой по чуть-чуть, каждому доставалась долька или несколько штучек. Десять ягод черешни - это было счастье. Бабушка потом удовлетворенно спрашивала меня: "Ну что, наелась?" Я молча кивала. Как можно наесться десятью ягодами черешни? Как?! У меня с детства это знание: вкусным никогда не наедаешься. Его не бывает достаточно! Вареного лука может быть много. Птичьего молока — никогда. Это данность. Так вот. Однажды я с мужчиной отправилась на прогулку ранним летом. Был прекрасный сочный день, яркий, как арбуз на разрезе. Мы шли мимо маленького рыночка, где горластые носатые торговцы продавали черешню. Огромную! Черную! Мухи падали в обморок на подлете, потому что слепли от такой красоты. А я даже и не думала о черешне. Я отношусь к тем людям, которые не думают о том, чего не могут иметь. У них закрыта эта область мозга, где всякие там шубы, путешествия, украшения... И черешня, да. И тут мужчина, идущий рядом со мной, останавливается и говорит: - Подожди, пожалуйста, я сейчас. Возвращается спустя минуту. В руках у него гигантский раздутый пакет, вот-вот лопнет. С пятью килограммами черешни. Не штуками, понимаете? Килограммами. Конечно, сейчас пять килограммов черешни — это ни о чем. Но тогда это было, как... как не знаю что. Как если бы мне страну Черногорию подарили в коробочке, перевязанную ленточкой. Держи, купайся. (Голоса в голове) Иногда меня заносит во всякие женские сообщества. И там я читаю возмущенное: "Он пригласил меня на ужин и почему-то считает, что за это я лягу с ним в постель! Какая дикость! И ведь есть женщины, которые разделяют это отношение!" Ха-ха! Подумаешь, постель! Вот я в одну секунду приняла решение выйти замуж за мужчину, накормившего меня до отвала черешней. Думаете, из-за ягод? Из-за ягод, конечно, тоже :). Но еще из-за того, что у меня произошел, выражаясь нынешним языком, разрыв шаблона. Я поняла, что хорошего и вкусного может быть много. Им можно наесться. В хорошем смысле, без подтекстов. Я понимаю, это звучит так, словно я была чернокожая девочка из гетто и в детстве играла отрезанными дедушкиными ногтями, потому что больше нечем. Но я была обычная девочка из интеллигентной семьи. Только очень прожорливая. Мне кажется, мой муж, косточка моего персика, до сих пор не знает, почему я вышла за него замуж. Думает, по любви. Трогательная, умилительная наивность! По любви, конечно. Но она родилась из двух килограммов черешни. Из двух, поскольку три я оставила маме с папой и брату. Не потому, что я такая хорошая и щедрая. А потому что двух мне хватило, чтобы наесться.

Однажды я случайно наткнулась на статью в местной газете. Она была о детском доме «Солнышко», который находился всего в двадцати минутах езды от моего дома. Я читала про ребят, которые ждут не ждут простого человеческого тепла, внимания, а иногда — просто возможности рассказать о своих мечтах взрослому, который выслушает. До этого моя жизнь была обычной: работа, встречи с друзьями, планы на отпуск. Но что-то в этой статье зацепило меня так сильно, что я не смогла просто закрыть газету и забыть. Я начала думать о тех детях, которые по разным причинам оказались без семьи. Мне стало казаться, что у меня есть не только время, но и нечто важное, которое я могу им дать — внимание, поддержку, уверенность в том, что они не одиноки. Первым шагом стал звонок. Я нашла номер детского дома и, немного нервничая, спросила, можно ли прийти как волонтер. Ко мне ответила мягким голосом женщина — директор Анна. Она рассказала, что им всегда нужны люди, готовые просто быть рядом: читать книги, играть, помогать с творческими занятиями. Первый день в «Солнышко» я помню до мельчайших деталей. Меня встретили ребята разных возрастов: некоторые смотрели с интересом, другие — с осторожностью. Я принесла с собой краски, бумагу и несколько детских книг. Мы начали рисовать. Сначала было немного тихо, но постепенно разговоры стали оживляться. Десятилетняя Марина рассказала мне о своей любви к космосу, а маленький Алексей с гордостью показал свой рисунок кота. Со временем эти посещения стали частью моей жизни. Я не просто «приходила помогать» — я стала частью их мира. Мы вместе делали поделки к праздникам, читали сказки перед сном, а иногда просто сидели и болтали о чем-то важном для них. Я увидела, как важно для этих детей просто знать, что есть человек, который придет, спросит: «Как дела?», и будет искренне слушать. Однажды один из подростков, Андрей, сказал мне: «Вы как старшая сестра, которой у меня никогда не было». Это было одним из самых значимых моментов для меня. Я поняла, что волонтерство — это не просто «делать что-то хорошее». Это создавать связи, давать ощущение принадлежности и тепла тем, кто в этом особенно нуждается. Сейчас я продолжаю приходить в «Солнышко». Моя жизнь изменилась — она стала более осмысленной, более наполненной. И я знаю, что это решение — стать волонтером — было одним из самых правильных в моей жизни. Потому что иногда маленькое внимание может стать огромным светом в жизни другого человека.

Здравствуйте. Хочу поделиться своей историей, вдруг кому-нибудь она поможет избежать самой страшной ошибки. Все началось так обыденно, что даже смешно теперь вспоминать. Я была молода, беспечна и считала, что весь мир — моя игровая площадка. Тогда мне казалось, что беременность — это случайность, небольшая ошибка, которую можно легко исправить. «Не сейчас», — сказала я себе. «Не с ним», — добавила я, думая о парне, с которым тогда встречалась. «Я еще не готова», — твердила я, как мантру, закрывая глаза на маленькое пятнышко на УЗИ, которое уже было моим ребенком. Я помню холодное помещение клиники, белые стены, запах антисептика. Я помню, как пыталась быть жесткой, практичной, как отключала все чувства, чтобы не сломаться прямо там. «Это просто медицинская процедура», — говорила я себе. Но когда все закончилось, а физическая боль утихла, пришла другая — тихая, глухая, которая поселилась внутри и осталась там навсегда. Первые годы я даже не думала об этом. Жизнь шла вперед: новый парень, карьера, путешествия. Я строила планы, где дети были пунктом в очень далеком будущем. «Когда все устаканится», — говорила я. А потом «устаканилось». Появился муж, дом, желание… И пустая комната с желтыми стенами, которую мы уже приготовили под детскую. И тогда началось. Попытка первая, месяц, второй, год. Ничего. Тихое «ничего», которое стало громким, оглушающим. Врачи, анализы, диагнозы. «Рубцы после… осложнения. Шансы минимальны». Эти слова стали моим новым миром. Миром, в котором я была осуждена самой собой. Теперь каждый день — это маленькое судебное разбирательство. Увидеть ребенка в парке — и сердце сжимается так, что трудно дышать. Подруга, невзначай рассказывающая о своих планах на второго — и я чувствую, как внутри все обрывается. Детский смех из соседней квартиры — и я закрываю глаза, пытаясь представить, как бы звучал смех моего… но не могу. Не могу, потому что я никогда его не увидела, не дала ему даже шанса появиться на свет. Самое страшное — это не внешние триггеры. Самое страшное — это я сама. Мои мысли, которые возвращаются к тому дню в клинике. Мои сны, где маленькая ручка тянется ко мне, а я отворачиваюсь. Моя собственная голова, которая безжалостно повторяет: «Ты сама выбрала это. Ты сама». Я плачу не из-за того, что не могу иметь детей сейчас. Я плачу из-за того ребенка, которого не захотела иметь тогда. Из-за того единственного, конкретного, которого я отвергла. Я убила не «потенциальную возможность». Я убила его. Его будущее, его первый шаг, его рисунки на стенах, его вопросы «почему?». Я убила часть себя — часть, которая могла бы быть матерью, но теперь это слово для меня звучит как приговор. Иногда я думаю, что если бы мне тогда дали увидеть это будущее — эту пустую комнату, эту боль, эти слезы в тишине ночи — я бы никогда не пошла на это. Но мне не дали. Мне дали только уверенность в том, что я все контролирую, что это «моё право», что жизнь будет длинной и все можно исправить. Но некоторые вещи не исправляются. Некоторые пустоты не заполняются. Некоторые решения становятся твоей тенью, которая идет за тобой всю жизнь, даже когда солнце светит ярко. Я научилась жить с этим. Я даже научилась иногда быть счастлива в других моментах. Но я никогда не научилась прощать себя. И каждый апрель, когда деревья зацветают, я думаю о том, что он мог бы родиться весной. И тогда тишина внутри меня становится такой громкой, что заглушает весь мир

— Будет лучше, если я уйду от тебя, — лениво заявил муж — Лера, ты жирная. Побойся бoга, хватит жрать Валерия, которая только что откусила от куска вареной курицы, повернула голову в недоумении. На второй руке, прижав к груди, она держала новорождённую Катю. Девочка сосала молоко, причмокивала, маленькие пальчики сжимались в кулачки. Прошло всего четыре недели, как она стала мамой.Четыре недели она почти не спала, кормила, меняла подгузники, училась понимать, что от неё хочет это крохотный комочек счастья. — Ты что сказал? — Ты слышала, — Дима стоял в дверях, скрестив руки на груди. Взгляд лениво скользил по её животу, бёдрам, отёкшему лицу. На его лице отобразилась такая брезгливость, что ей стало почему-то стыдно и захотелось плакать. — Я больше не могу на это смотреть. Ты превратилась в корову. — Я родила ребёнка месяц назад, — чуть слышно сказала она. Катя почувствовала напряжение, выпустила грудь и заплакала. — Вот именно. Месяц прошёл. А ты всё такая же. У моего брата Вика через две недели уже в джинсы влезала. А ты ходишь в этом балахоне, волосы не моешь, выглядишь как бомжиха. — Может быть потому, что твой брат занимается ребенком? И она может сходить в бассейн? А ты дочь в руки ни разу не брал! — Слушай, хватит искать оправдания. Просто возьми себя в руки. Надоело смотреть на это безобразие. Он развернулся и ушёл. Валерия прижала плачущую дочь к груди, закусила до крови губу. Глаза жгло, но она не позволила себе заплакать. Ведь за последние две недели это был уже пятый разговор. С каждым разом он становился жёстче. Сначала было: «Ты бы причесалась». Потом: «Не ешь булки». Потом: «Смотреть на тебя противно». Сегодня — «жирная» и «корова». Она не узнавала мужа. Того самого, который девять месяцев назад гладил её живот и шептал: «Ты самая красивая». Который на УЗИ плакал, когда увидел точку. Который клялся, что будет любить ее вечно. Не прошло и месяца. Через два дня ссора повторилась. Валерия стояла у плиты, варила гречку. Катя висела на второй руке и тихонько плакала. Колики, ничего не помогало. — Почему она визжит как свинья? Успокой ее, — заорал Дима, входя на кухню. — Я ей дала укропную водичку. Она успокоится через минуту. — Ты всегда так говоришь, но ничего не делаешь. Только жрёшь и все. — Дима, прекрати. Но мужчина уже оседлал любимую мозоль. Казалось, он только и искал повод: — А что прекрати? Правда глаза колет? Посмотри на себя. Ты даже не стараешься похудеть. Тебе плевать на меня. Тебе плевать, как ты выглядишь. Ты думаешь, раз родила, можно расслабиться?

«Я вожу сынa в сaд. Почти всeгдa. По двум простым причинaм: 1. Нaшa мaмa уходит нa рaботу рaньшe пaпы. 2. Рaсстaвaниe Мити с мaмой в сaду имeeт уж очeнь дрaмaтичный окрaс. Тaк что сынa в сaд вожу по возможности я. Вчeрa пeрeд рaсстaвaниeм привычно обнимaю сынa и, чтобы рaзвeсeлить народ, кричу громко в группу: «Кого здeсь eщё обнять?» Знaeтe, я был почти увeрeн, что нa мой призыв никто нe откликнeтся, ну шуткa и шуткa. Я ошибся. Пришeл Жeня. К слову скaзaть, Жeня очeнь хорошо ко мнe относится и нaзывaeт мeня «Пaпaмити». Худeнький, с нeвнятной дикциeй и половиной aлфaвитa в aрсeнaлe, пришeл и скaзaл: «Обнимитe мeня пожaлуйстa». Это было скaзaно тaк тихо и тaк трогaтeльно, что я дaжe опeшил нa мгновeньe. Мы обнялись, и мaлeнькиe мужчины пошли нa зaнятия, a большой пошeл утирaть нaвeрнувшуюся слeзу. Кто-то во мнe тогдa, очeнь дaвно, тожe остaлся нeдообнятым, нaвeрноe». (с) Родион Соловьeв 👇👇

Я не люблю собак. Вот сильно не люблю, от запаха псины прямо корежит. Но так получилось, начала встречаться с мужчиной, у которого есть собака. Решила, что с этой как-нибудь смирюсь: она мелкая, не особо вонючая и, главное, действительно хорошо воспитана — знает команды, не наглеет, не шумит. Когда решили-таки съехаться, у собаки был, наверное, культурный шок: к ним в квартиру вперлась чужая тетка с кучей вещей, с ней еще сын-подросток. "Очаровательно!" Первый вечер псина сидела за креслом и, видимо, молилась, чтоб мы ушли. Я жаворонок, по утрам встаю рано, завтракаю и перед работой гуляю часок для здоровья. В первый день просыпаюсь, как обычно, собираюсь на улицу. Собака вылазит посмотреть, что происходит, на заспанной морде прямо написано: "Мать, ты больная, че ли? Шесть утра, мать!" Мне как-то неудобно стало, спрашиваю: "Гулять?" Она медленно развернулась, принесла поводок, видно, что сама себе не верит, но гулять — это гулять. Муж ее обычно выводил с вечера, утром так, минут на пятнадцать, чисто проблемочки решить. А тут мы с ней дали хороший круг по району, размялись. Потом днем сын звонит, мол, уроки закончились, я гулять в парк. Возьми, говорю, Кнопку. Взял. Три часа собака носилась по парку со сворой подростков, мячиком и счастливым безумием в глазах. Вечером обстоятельная прогулка с папой. И так каждый день. Жизнь заиграла новыми красками. Где-то через год в процессе семейного скандальчика муж в бешенстве орал: "Я бы с тобой развелся, но Кнопка меня не простит!"

Что растёт у бабушки в огороде? - пытали мы ребёнка… - Тартошта, мортовта, тапуста, табачти, тлубнита, - рапортовал ребёнок, и, войдя в раж, продолжал: - бананы... Бабушка радовалась банановому урожаю на своём огороде и кричала нам: - Отстаньте от ребёнка, изверги, пусть говорит, как хочет! А мы горевали, что у нас в семье растёт носитель дефекта фикции, и решили непременно сдать ребёнка логопеду для опытов... Приходит моя сестра к логопеду, приводит к нему свою дефективную дочь и говорит: - Вот, доктор, спасайте. Не выговаривает букву К, такая трагедия, такая трагедия, хоть в омут головой... Ну и слезу материнскую, конечно, по щеке рукавом размазывает... Доктор на нашу девочку сверху вниз посмотрел и говорит: - Скажи "каша". - Таша. - Скажи "кукла". - Тутла… - Скажи "клоун". - Мне надоело, - сказала наша девочка. - Пойдём лучше у нас на балтоне цветочти поливать. Чур, я поливаю трасные, а ты - белые... Логопед удивился и говорит: - А ты уже и цвета знаешь? Племянница тоже удивилась и отвечает: - Знаю... - Это какой цвет? - Синий... - А это? - Жёлтый... - А это? - Цвет морстой волны... - И стихи знаешь? Далее логопед выслушал пару-тройку стихотворений, песню про Глафиру (мы с бабушкой научили, до сих пор горжусь) и завершился концерт кружением девочки по кабинету, потому что всякое выступление должно заканчиваться танцами... После всего увиденного логопед повернулся к моей сестре и сказал: - У меня там в коридоре сидит пятилетний мальчик, словарный запас которого ограничивается словами "мама", "баба" и "дай", а также второклассник, до сих пор говорящий "здлясьте" и "фыфка". А вы приводите ко мне девочку, которая в год и 8 месяцев знает все цвета, включая цвет морской волны, рассказывает стихи, поёт песни, умеет придумать для взрослого человека развлечение в виде поливания цветов на балконе, и переживаете, что она не выговаривает одну единственную букву из всего алфавита. Берите её, мамочка, за руку, ведите домой поливать цветы, и чтоб в ближайшие три года я вас здесь не видел! А через месяц с небольшим племянница по телефону радостно сообщила мне: - А я умею говорить букву К! Приезжай и привози мне конфеты! Я сегодня вспомнила и рассказала эту историю той самой племяннице, которой теперь уже 15 лет, и которая позвонила мне, чтоб поделиться печалью: она пишет книгу и у неё никак, ну никак не получается вводная часть... Дальше всё нормально, а вводная часть не нравится... Послала её в баню и велела по этому вопросу в ближайшие три года не звонить... Виталия Япритопала

Однажды я решил выглядеть как взрослый и серьёзный человек, поэтому утром перед работой купил себе кофе без сахара. Думаю: всё, началась новая жизнь. Сейчас ещё, наверное, начну любить джаз и читать новости экономики. Иду такой важный, в пальто, с этим горьким кофе, делаю максимально уверенное лицо. По дороге встретил соседа, кивнул ему так, будто у меня в жизни всё под контролем. И именно в этот момент я наступил в лужу. Не просто наступил — как-то особенно талантливо. Вода взлетела вверх, кофе плеснулся мне на руку, я дёрнулся, чихнул и от неожиданности сказал луже: — Ну ты чего?! Сосед посмотрел на меня с уважением человека, который только что увидел, как кто-то проиграл спор с погодой. Но лучшее было впереди. Захожу в офис, стараюсь делать вид, что ничего не случилось. Коллега спрашивает: — Ты чего такой мокрый? Я, не моргнув глазом, отвечаю: — Это я бегал. Она посмотрела в окно, где шёл мелкий дождь, и сказала: — За кофе? С тех пор я снова беру сладкий. Не потому что люблю, а потому что не готов взрослеть так резко

Это была дорогая шуба из натурального меха — подарок свекрови Нины Петровны. Я растерялась: вещь стоила как наш с Димой месячный доход. — Примеряй! — свекровь сияла. — Я для тебя старалась. Теперь ты похожа на человека. Фраза царапнула, но я решила не придираться. Однако вскоре визиты свекрови стали еженедельными: она приходила без звонка, привозила продукты, критиковала мои покупки и хозяйничала на кухне, напоминая: «А шубу-то носишь? Я же для тебя старалась». Я перестала чувствовать себя хозяйкой. Дима отмахивался: «Мать помочь хочет. Тебе шубу купили, а ты недовольна?». Развязка наступила через месяц. Свекровь бросила: «Знаешь, сколько шуба стоит? Полторы сотни! Я себе такую никогда не позволю!». В кармане я нашла чек: 149 999 рублей, оплачено картой Димы. Вечером я всё выяснила: Дима тайно отдал деньги матери, чтобы та «помирила» нас подарком. Свекровь призналась: «Я боялась, что вы заживёте своей жизнью, а я никому не буду нужна». Я поняла: шуба — способ контроля. Теперь я у неё в долгу. На следующий день я поехала к ней. В квартире пахло лекарствами.— Я наврала тогда, — сказала она. — Не боялась. Я завидовала твоей молодости, что у тебя мой сын... Я предложила:— Забирайте шубу себе. Она вам нужнее. А я буду приезжать по воскресеньям — помогать, общаться. Но без внезапных визитов и проверок. Она согласилась. Вечером я отвезла шубу обратно. Нина Петровна примерила её перед зеркалом и прошептала: «Красота-то какая...». С тех пор субботние визиты прекратились. По воскресеньям я приезжаю к ней, мы пьём чай, помогаю по дому. Иногда она приходит к нам — но всегда звонит заранее. А шуба теперь висит в её шкафу. Наверное, потому что куплена была с правильным чувством: не для покупки любви, а чтобы мы научились договариваться.

Пропали мамины серьги — память, которую я берегла для дочери. Я обыскала всю комнату, но их нигде не было. В голову закралась мысль: недавно к нам часто заходила племянница мужа, Алиса. Она бывала в спальне, а шкатулка с украшениями стоит на трюмо. Когда Алиса снова пришла, я не выдержала и при всех спросила, не видела ли она серьги. Свекровь возмутилась, муж молчал. Я потребовала показать сумку. В ней я нашла конверт с крупной суммой денег. Алиса призналась: это долг её брата Коли моему мужу, она принесла деньги тайком, чтобы не позорить семью. Я обвинила её в краже. Свекровь увела рыдающую Алису, а вечером муж сказал: «Я подаю на развод». Он не простил мне публичного унижения его племянницы. Через неделю я услышала, как дочь играет с кассой. В ушах у Кати были те самые серьги — она взяла их поиграть. Я поняла: Алиса не воровка. Она принесла долг, а я её унизила. Я поехала к свекрови. Вручила Алисе новые серьги и извинилась:— Серьги нашлись, Катя их в игрушку спрятала. Я была неправа. Свекровь фыркнула, а я добавила:— Ты знала про долг Коли и молчала. А ты, — я посмотрела на мужа, — знал и тоже молчал. Когда я ошиблась, ты сразу решил меня бросить. Дома я собрала вещи. Муж позвонил вечером:— Может, не надо разводиться? Я положила трубку. Стою у окна. Катя спит, мамины серьги в шкатулке. В кармане — ключи от квартиры, где меня больше не держат. На душе легко и спокойно — как будто камень упал.