Это была дорогая шуба из натурального меха — подарок свекрови Нины Петровны. Я растерялась: вещь стоила как наш с Димой месячный доход.
— Примеряй! — свекровь сияла. — Я для тебя старалась. Теперь ты похожа на человека.
Фраза царапнула, но я решила не придираться. Однако вскоре визиты свекрови стали еженедельными: она приходила без звонка, привозила продукты, критиковала мои покупки и хозяйничала на кухне, напоминая: «А шубу-то носишь? Я же для тебя старалась». Я перестала чувствовать себя хозяйкой. Дима отмахивался: «Мать помочь хочет. Тебе шубу купили, а ты недовольна?».
Развязка наступила через месяц. Свекровь бросила: «Знаешь, сколько шуба стоит? Полторы сотни! Я себе такую никогда не позволю!». В кармане я нашла чек: 149 999 рублей, оплачено картой Димы.
Вечером я всё выяснила: Дима тайно отдал деньги матери, чтобы та «помирила» нас подарком. Свекровь призналась: «Я боялась, что вы заживёте своей жизнью, а я никому не буду нужна».
Я поняла: шуба — способ контроля. Теперь я у неё в долгу.
На следующий день я поехала к ней. В квартире пахло лекарствами.— Я наврала тогда, — сказала она. — Не боялась. Я завидовала твоей молодости, что у тебя мой сын...
Я предложила:— Забирайте шубу себе. Она вам нужнее. А я буду приезжать по воскресеньям — помогать, общаться. Но без внезапных визитов и проверок.
Она согласилась. Вечером я отвезла шубу обратно. Нина Петровна примерила её перед зеркалом и прошептала: «Красота-то какая...».
С тех пор субботние визиты прекратились. По воскресеньям я приезжаю к ней, мы пьём чай, помогаю по дому. Иногда она приходит к нам — но всегда звонит заранее.
А шуба теперь висит в её шкафу. Наверное, потому что куплена была с правильным чувством: не для покупки любви, а чтобы мы научились договариваться.
