Открывая шкаф, Раневская говорит:
– У меня столько ненужных вещей, без которых не обойтись!
— Что вы такое говорите, Фаина Георгиевна, как я могу найти что-то хорошее в этой стерве, если она влюблена в моего мужа?! Что в ней вообще хорошего.
— Вкус! Она же влюбилась в того, за кого вы вышли замуж.
Творчество — всегда нарушение инструкций, но нарушение инструкций не всегда творчество.
Фаина Раневская
Актриса кокетливо:
— Нет-нет, я не ношу светлого, оно полнит...
Раневская мрачно:
— Не светлое полнит, а обжорство...
Чтобы выпроводить нежеланных гостей, необязательно намекать на поздний час или необходимость завтра вставать ни свет ни заря. Достаточно сказать, что у вас проблемы и нужна помощь, в крайнем случае, деньги. Всех как ветром сдует.
Жить в согласии в семье очень просто — один из супругов должен все время соглашаться.
Из дневника
Изабеллы Аллен-Фельдман
(родная сестра Фаины Раневской)
30 октября, 1961 г.
Лучшее место в Москве — это бульвары. Люблю гулять по ним одна или в компании с кем-то. Люблю посидеть, подумать, помечтать. Люблю исподтишка (чтобы не смущать) наблюдать за окружающими. Осенью бульвары особенно красивы. Легкая грусть витает в воздухе и затрагивает в душе какие-то струны. Хочется играть Шопена. Шопен так подходит к московским бульварам и моему настроению!
Я часто думаю о том, что люди ищущие и стремящиеся к славе не понимают, что в так называемой «славе» гнездится то самое одиночество. Это происходит оттого, что человека, пользующегося известностью, считают счастливым, удовлетворенным, а в действительности всё наоборот. Любовь зрителя несёт в себе какую-то жестокость… Однажды после спектакля, когда меня заставили играть «по требованию публики» очень больную, я раз и навсегда возненавидела «свою славу».
Когда я выйду на пенсию, то абсолютно ничего не буду делать. Первые месяцы просто буду сидеть в кресле-качалке.
— А потом?
— А потом начну раскачиваться.
– Времена настали… Вежливой быть опасно.
– Почему?
Раневская вздыхает:
– Решат, что флиртуешь.
В театре.
– Извините, Фаина Георгиевна, но вы сели на мой веер!
– Что? То-то мне показалось, что снизу дует.
Дорогая, сегодня спала с незапертой дверью. А если бы кто-то вошел, – всполошилась приятельница Раневской, дама пенсионного возраста.
– Ну сколько можно обольщаться, – пресекла Фаина Георгиевна собеседницу.
Я прожила жизнь не на своей улице и не в своей эпохе.
Мне нужен XIX век. Срочно!
С трудом устроилась в частную театральную школу, которую вынуждена была оставить из-за невозможности оплачивать уроки. А не могла я оплачивать не только уроки, но и жилье. Деньги, с которыми я приехала в Москву, просто исчезали на глазах, а единственная работа, которую удалось найти, была крайне непостоянной, да и приносила сущие копейки. Но все равно я была счастлива – ведь я подрабатывала в массовке цирка! Но таким счастьем сыт не будешь. Вскорости я осталась без крыши над головой. Благо это было летом! А ведь я была девушкой из добропорядочного провинциального буржуазного семейства, которая привыкла спать на мягких перинах и кружевном постельном белье. Мысль о ночлеге на улице не укладывалась в голове. Вот это я попала! Поистине безвыходная ситуация. А оставаться в Москве без денег, да еще и без работы невозможно, так же как и вернуться неудачницей домой.
Ненавижу о себе говорить или писать. Слова Стендаля: «Когда у человека есть сердце, лучше, чтобы его жизнь не бросалась в глаза», — это и мой принцип. Вот только не понимаю, как я с таким принципом пошла на сцену.
Я сама — застенчивая. Играть боюсь страшно! А играю шестьдесят лет. И все боюсь, боюсь...
Как-то меня спросили, почему я живу так скромно, почти бедно — нет ни фарфора, ни хрусталя. По-моему, разговор был в кухне, я что-то жевала. И сказала: «Мое богатство в том, что мне оно не нужно!»
Ключи всегда находятся, как только в мастерской получишь новые, а вещи перестают быть нужными, как только куплены.
О знакомом:
– Он такой смелый — все, что думает, говорит вслух о ком бы то ни было. Но осторожный — делает это только когда один в квартире и шепотом.
Известная актриса в истерике кричала на собрании труппы:
– Я знаю, вы только и ждете моей смерти, чтобы прийти и плюнуть на мою могилу!
Раневская:
– Терпеть не могу стоять в очереди!
Впервые в жизни получила ругательное анонимное письмо, а то я думала, что я такая дуся, что меня все обожают!
Фаина Раневская
По поводу очень худой женщины, безо всяких женственных форм:
— Глядя на нее, я начинаю верить, что Ева создана из ребра Адама.
