Публикации канала «Фаина Раневская»

Одно из самых серьёзных моих детских заблуждений – что, если человек взрослый, значит он умный.

Острая на язык и не терпящая фальши, Фаина Раневская была очень добра к людям и вообще ко всему живому. Актрису отличала постоянная отзывчивость к чужой беде, причем она никогда не ограничивалась пустыми, не подкрепленными ничем словами сочувствия, а немедленно оказывала реальную помощь всем, чем только могла. Могла отдать и последнее. Порой Раневская помогала совершенно не знакомым ей людям, причем делала это легко и просто, не привлекая внимания. Она говорила своей подруге Нине Сухоцкой: «Самое главное – я знаю: надо отдавать, а не хватать. Так и доживаю с этой отдачей».

Раневская участвовала в заседании приемной комиссии в театральном институте. Час, два, три… Последняя абитуриентка в качестве дополнительного вопроса получает задание: – Девушка, изобразите нам что-нибудь эротическое с крутым обломом в конце… Через секунду перед членами приемной комиссии девушка начинает нежно стонать: – А… аа… ааа… Аааа… Аа-аа-аапчхи!!

Из дневника Изабеллы Аллен-Фельдман (родная сестра Фаины Раневской) 1 октября, 1961 г. Кажется, сестра не будет сниматься в «Войне и мире». Она ничего не говорит, я ничего не спрашиваю, но уже несколько раз она высказывается в том духе, что далеко не каждое литературное произведение можно экранизовать. И каждый раз приводит в качестве примера «Войну и мир» как слишком «широкое», по ее мнению, произведение. При здравом размышлении не могу с ней не согласиться. «Война и мир» — огромная глыба, но в то же время из нее ничего нельзя выбросить. Рассказывали, что когда-то к Льву Николаевичу обращались с просьбой переделать этот роман в пьесу. Он отказался, сказав, что если бы считал «Войну и мир» пьесой, так и написал бы пьесу. На мой взгляд, Толстой — не драматург, а писатель. Вот Чехову в равной степени удавалось и то и другое. Фаина Раневская

Вещи, которые начинаешь ценить с возрастом: тишина, отсутствие новостей, сон, время и свобода. Фаина Раневская

Создатели картины «Золушка», пытались добиться разрешения снимать фильм на цветной пленке. Об этом говорят и цветные эскизы костюмов и декораций работы ленинградского художника Николая Акимова. Вопрос упирался в материальные ресурсы, которых в разрушенной стране катастрофически не хватало. «Золушка» была снята на черно-белой пленке. Костюмы в «Золушке» использовались трофейные, привезенные в 1945-м из Берлинского театра. Многие работники студии приносили из дома все мало-мальски «дворцовое» и «придворное» для съемок бальных сцен, часть позаимствовали в Мариинском театре. Оттуда же пригласили балерин для сцены бала. Платья им пошили из занавесок и тюля. Платье для Золушки сооружалось из обрезков, вот только туфельки пришлось делать специально, потому что найти обувь тридцать первого размера не смогли. На «Ленфильме» сохранилась одна из «хрустальных» туфелек Золушки. Башмачки 31 размера были сделаны из оргстекла на заказ специально для Янины Жеймо. Ни ходить, ни танцевать в них было невозможно. Реквизиторы разрешали актрисе лишь войти в них «в кадр». Танцевала и ходила по сказочному дворцу Золушка в обычных туфельках, очень похожих на хрустальные. По своей привычке, Раневская активно вмешивалась в процесс съемок, изобретая фразы, жесты, аксессуары, способные, по ее мнению, лучше показать ее героиню, усилить ее восприятие зрителями. Раневская писала: «В сцене, где готовилась к балу, примеряла разные перья — это я сама придумала: мне показалось очень характерным для Мачехи жаловаться на судьбу и тут же смотреть в зеркало, прикладывая к голове различные перья, и любоваться собой». Фаина Раневская

Не умею отказывать. К тому же, постоянно нужны деньги. Поэтому, когда предлагают сняться в фильме, в котором сниматься не хочу, начинаю выдумывать немыслимые требования, чтобы плюнули и пригласили кого-то другого. Не плюют, самые гнусные требования выполняют, словно без меня очередную дуру сыграть некому. После этого совестно отказываться и от роли, и от требований. Ползет слух, что Раневская зазналась и набивает себе цену капризами.

Марецкая об общей знакомой: — Слава богу, хоть к старости поумнела! Раневская в ответ: — Не поумнела, а просто стала осторожнее. Кроме того, она стала хуже слышать, а потому, на всякий случай, соглашается.

Фаина Раневская дает интервью. Журналист интересуется: — Скажите, кем была ваша мать до ее замужества? — У меня не было матери до ее замужества, — ответила актриса.

После того как домработница наконец нашла свое семейное счастье и Раневская осталась без помощницы. — Черт его знает что! Эта квартира умеет меняться в размерах. Когда по ней ходишь, кажется маленькой, то и дело за что-то задеваешь. Но попробуйте ее вымыть! Начинает казаться, что я занимаю весь этаж.

«Капризы» и придирки Раневской перед спектаклем вовсе не были действительно капризами, она панически боялась сыграть плохо, боялась забыть слова, сфальшивить. А ведь Раневской в день премьеры спектакля «Правда — хорошо, а счастье лучше» было уже восемьдесят четыре года! Однажды, услышав сказанное себе вслед: «Великая старуха», Раневская резво (насколько возможно) обернулась и поправила говорившую: — С первым согласна. Со вторым нет! Чуть подумала и вздохнула: — Впрочем, и с первым тоже... До величия мне еще играть и играть.

Обо всех своих неудачных влюбленностях Фаина Георгиевна рассказывала с присущим ей чувством юмора. Так она говорила о своей первой любви: «Первое свидание в ранней молодости было неудачным. Гимназист, поразивший мое сердце, обладал фуражкой, где над козырьком был герб гимназии, а тулья по бокам была опущена и лежала на ушах. Это великолепие сводило меня с ума. Придя на свидание, я застала на указанном месте девочку, которая попросила меня удалиться, так как я уселась на скамью, где у нее свидание. Вскоре появился герой, нисколько не смутившийся при виде нас обеих. Герой сел между нами и стал насвистывать. А соперница требовала, чтобы я немедленно удалилась. На что я резонно отвечала: "На этом месте мне назначено свидание, и я никуда не уйду". Соперница заявила, что не сдвинется с места. Я сделала такое же заявление. Каждая из нас долго отстаивала свои права. Потом герой и соперница пошептались. После чего соперница подняла с земли несколько увесистых камней, стала в меня их кидать. Я заплакала... Пришлось уступить... Вернувшись на поле боя, я сказала: "Вот увидите, вас накажет бог", и ушла полная достоинства».

Молчание умных — золото, молчание дураков даже не позолота, а средство спасения от их глупости. Фаина Раневская

Как в дни, когда я начинала свою жизнь в театре, так и теперь я знаю, что служение театру — в существе своем служение людям, служение правде. Русский театр всегда был средоточием духовной жизни общества, его поиски всегда были исканиями нравственного, его триумфы всегда были победами его передовых идей. Вот почему кажутся мне неверными пророчества неизбежного конца театра в век телевидения и кино. Театр будет жить вечно — не может умереть великое чудо возникновения искусства на глазах зрителя. К тому же все значительные открытия нашего века, влияющие на человеческое мышление, непременно находят в искусстве театра свое отражение. Театр — это ежедневный праздник. Именно поэтому он обязан быть вдохновенным и кропотливым трудом. Хотелось бы, чтобы внимание театралов было привлечено не только к творчеству актеров, режиссеров, художников, но и ко всем тем, кто радуется нашим победам, оставаясь в тени кулис. Театр существует для всех, а не для избранных, однако театр горячо заинтересован в требовательном и увлеченном зрителе. Такой зритель, как никто, способен оценить и смелое новаторство, и бережное отношение к лучшим традициям русской сцены.

Мужчины зря не верят женской интуиции. Зато если сбывается, говорят: «Накаркала!» Фаина Раневская

Михаилу Ромму картина "Обыкновенный фашизм" далась очень тяжело – закончив ее он заболел и попал в больницу, где в очередной раз и встретился с Фаиной Георгиевной. В последние годы его жизни они с ней чаще всего виделись именно там – здоровье у обоих все больше ухудшалось. Раневская вспоминает: «Увидев его, я глубоко опечалилась, поняла, что он болен серьезно. Был он мрачен. Помню его слова о том, что человек не может жить после увиденного неимоверного количества метров пленки о зверствах фашистов. Он мне сказал тогда: «Дайте слово, что вы не будете смотреть мой фильм „Обыкновенный фашизм”, хотя там нет и тысячной доли того, что делали эти нечеловеки». Об этом обещании знали и некоторые их общие друзья, тоже понимавшие, каким тяжелым испытанием может стать «Обыкновенный фашизм» для чувствительной и слабой здоровьем Раневской. Поэтому, когда она была в гостях у Иосифа Прута, и в это время выяснилось, что там планируется просмотр этой картины, киновед Майя Туровская под благовидным предлогом увела Раневскую к себе и заняла другим делом. На протяжении всей жизни Раневская очень уважала Михаила Ромма и считала его одним из важнейших людей, повлиявших на еë жизнь.

Иосиф Ефимович Хейфиц как-то сказал, что у режиссера должны быть глаза осы. Он должен уметь наблюдать людей и жизнь. Актеру тоже бы неплохо иметь такие глаза. Многие роли, сыгранные Фаиной Георгиевной, — результат такой наблюдательности. Даже тексты написаны ею. В кино счастливой была встреча с М.И. Роммом и роль в «Мечте», сыгранная на будущее, на многие годы вперед. Столько лет прошло, но ничего не устарело — она играет ясно, тонко, естественно, и даже очень хорошие артисты рядом с ней стоят на котурнах. Она любила эту роль. Когда ей говорили: «Видели вас в «Мечте». Это замечательно», она становилась застенчивой: «Нет, правда? Не может быть». Раневской необходимо было знать, что она понравилась. Ни один артист, из тех, кого я знала, не отдавал себя зрителю так, как Раневская. И ей требовалось восполнение этой отдачи. Мы смотрели ее, плакали от восторга, но часто забывали сказать ей, какая она замечательная, великая актриса. Благодарность за полную самоотдачу — ничего другого ей не нужно было. Ия Саввина Фаина Раневская

Раневская со всеми своими домашними и огромным багажом приезжает на вокзал. – Жалко, что мы не захватили пианино, – говорит Фаина Георгиевна. – Не остроумно, – замечает кто-то из сопровождавших. – Действительно не остроумно, – вздыхает Раневская. – Дело в том, что на пианино я оставила все билеты.

Люди нелогичны. Заявляют, мол, мне бы ваши проблемы, предлагаю поделиться — шарахаются в ответ. Фаина Раневская

В мире развелось столько дураков, что демонстрировать свой ум скоро станет совершенно неприлично.