Фаина Раневская

— Фаина Георгиевна, как назвать мужчину, который совершенно не разбирается в женской психологии? — Баран. — А который разбирается прекрасно? — Козел.

Как-то знаменитая Пельтцер давала интервью в одном журнале и назвала Фаину Раневскую в нем своей любимой комедийной актрисой. Кроме этого, подчеркнула Пельтцер, Раневская может прекрасно играть и трагедийные роли, а это явление редкое, уникальное даже. И тем значимее талант Раневской. Когда после этого интервью у Фаины Раневской спросили, кого из комедийных актеров она ставит на первое место в России, она без колебаний назвала Аркадия Райкина. Фаина Раневская не стала объяснять, почему из всех комедийных актеров на первое место в Советском Союзе она ставит Аркадия Райкина. Она только уверенно добавила: — Райкин феноменален: это и актер, и гражданин. Фаина Раневская

Домработница утром, обнаружив Раневскую лежащей на диване: — А чего это вы лежите, когда давно день? Та, выпустив кольцо дыма, философски: — Счастья жду... — Лежа-то чего? — Сидя ждать устала.

Теория относительности — необходимое и лишнее понятия относительные. Одному в театре необходим буфет, другому спектакль.

Здравствуй, Фирочка! Никак не могу привыкнуть к своему одиночеству. Не привыкла я жить одна. Скучаю по Павле Леонтьевне и всем остальным невероятно. Так скучаю, будто они уехали во Владивосток, на край земли, а не на Хорошевское шоссе. Уже сто раз пожалела о том, что не поехала вместе с ними. Черт с ней, с длинной дорогой до театра! Лучше потратить немного времени на дорогу, но жить не одной. Но теперь уже поздно что-то менять, дело сделано. Приходится привыкать. Словно в наказание мне досталась отвратительная комната с отвратительными соседями. Сама виновата, потому что проявила легкомыслие. Надо было посмотреть комнату, прежде чем соглашаться, а я увидела в ордере адрес и метраж, подумала: «Ах, как повезло — и место хорошее, и метраж приличный» и согласилась. Когда увидела, как мне «повезло», ахнула и побежала обратно, просить другую комнату. Но мне дали от ворот поворот. Расписались? Все — комната ваша, поздно рыпаться. Обрадовались, засранцы, что сбыли народной артистке такую поганую комнату. Мое окно, Фирочка, глядит на стену соседнего дома, рукой можно достать. От этого в комнате темно даже днем, приходится все время жечь электричество. Дело не в электричестве, этот расход мне по карману, а в том, что без солнечного света жить тоскливо, хандра моя от отсутствия солнышка усиливается. Но ладно бы только это. С соседями мне тоже не повезло. Они как услышали, что здесь будет жить артистка, так решили, что я стану устраивать их дела и одалживать им деньги. Артистка богатая, известная. Что ей стоит помочь? С неделю мне досаждали просьбами, а когда поняли, что где на меня сядешь, там с меня и слезешь, обиделись и начали исподтишка гадить. Обувь нельзя в коридоре оставить — непременно насыплют какого-нибудь сора. Стоит кому-то прийти ко мне в гости, так соседи сразу же начинают жаловаться на шум. Празднование новоселья прервал приход милиционера, которого привели соседи. Мне было очень неловко перед гостями. А сами соседи, когда напьются, шумят так, что хоть затыкай уши и беги прочь. Стараюсь лишний раз не выходить из комнаты, чтобы ни с кем не встречаться. Готовлю у себя на примусе. Так мне спокойнее. По крайней мере могу быть уверена, что мне в кастрюлю не плюнут и не нальют помоев. Теперь соседка за стенкой жалуется на то, что мой примус сильно гудит и мешает ей спать. Представь, Фирочка, как должен гудеть примус, чтобы за стенкой нельзя было бы спать. Как паровоз, наверное. А у меня тихий трофейный примус. Одно только хорошо — здесь тепло и сухо. В окно не дует, потому что напротив стена, стены толстые, каменные и этаж второй, далеко от земли. Утешаюсь этим. Но решила уже, что надолго здесь не останусь. Надо подобрать жилье получше, хорошо бы отдельную квартиру, чтобы не приходилось бы общаться с разными идиотами. Представляю, какие сплетни они обо мне разносят. Из письма Эсфире Ицкович 1 июня, 1948 г. Фаина Раневская

Люди нелогичны. Заявляют, мол, мне бы ваши проблемы, предлагаю поделиться — шарахаются в ответ.

Наказ молодым актерам: — Дарите себя, не жалея, и не жалейте, щедро одаривая.

Из воспоминаний В. Я. Лакшина Мы познакомились в доме Елены Сергеевны Булгаковой, наверное, в середине 1960-х годов. Разговор с Раневской, особенно поначалу, при далеком знакомстве, не был легок. Услышит звучок не то что фальши, но просто привычной в обиходе банальности — и не пощадит. Обаятельная смелость ее речи, неожиданный юмор исключали обиходное хамство. Не решусь сказать, чтобы в ней вовсе не было актерского и женского кокетства, но оно искупалось стремительной откровенностью. Запретных тем в разговоре для нее, казалось, не существует. Она испытывала собеседника острой игрой ума, лукавой импровизацией, в том числе естественным, не грубым употреблением словечек, отсутствующих в салонном дамском лексиконе.

«Да, я испорчена Таировым, – вспоминала Фаина Георгиевна. – Была провинциальной актрисой, служила в Ташкенте, и вдруг Александр Яковлевич пригласил меня на роль… Вся труппа сидела в зале, а я что-то делала на сцене – ужасно, чудовищно, по-моему, все переглядывались, пожимали плечами. Таиров молчал. Так было день, второй, третий. Потом вдруг в мертвом зале Александр Яковлевич сказал: «Молодец! Отлично! Видите, какая она молодец, как работает! Учитесь!» У меня выросли крылья…»

Об очень полной женщине: — У нее любимое занятие — есть пирожные под утреннюю гимнастику по радио.

– Фаина Георгиевна, вы опять захворали?! А какая у вас температура? – Нормальная, комнатная...

Литературовед Зильберштейн, долгие годы редактировавший «Литературное наследство», попросил как-то Раневскую написать воспоминания об Ахматовой. – Ведь вы, наверное, ее часто вспоминаете, – спросил он. – Ахматову я вспоминаю ежесекундно, – ответила Раневская, – но написать о себе воспоминания она мне не поручала. А потом добавила: «Какая страшная жизнь ждет эту великую женщину после смерти – воспоминания друзей».

Ахматова и Зощенко. Исключение из Союза писателей. В сентябре 1946 года, приехав в Ленинград к Ахматовой, чтобы поддержать ее в трудный час, Раневская неожиданно встретилась на улице с Леонидом Осиповичем Утесовым. В тот день он выглядел как-то не «по-утесовски»: был печален, задумчив. Увидев Раневскую, он сказал: — Надо же, в Москве, Фаина Георгиевна, годами не видимся, а здесь в Ленинграде встретились. — А я знаю, куда вы идете и к кому (он направлялся к Зощенко). — А я тем более догадываюсь, куда идете вы. И хотя мы движемся в разных направлениях, но по одинаковому поводу. Фаина Раневская

Это же какая смелость, какая рискованность, какая уникальная свобода актерская! Она гениальна. И если говорить «великая», то великая одна — она, Раневская, она великая. А то сейчас: великие, великие... Какие звезды?! Какие великие?! Она одна наверху звезда, а там вокруг мириады-мириады, мириады-мириады... А Раневская — одна. Людмила Гурченко Фаина Раневская

Есть тут те, кто любит Россию? Уютная Россия - канал специально для Вас! Для тех, кто хочет увидеть: • удивительно - прекрасные; • невероятно - фантастические; • необычные места нашей Родины 🇷🇺 Загляни в мир уюта, тепла и невероятной красоты! Подписывайтесь на канал «Путешествие в Уютную Россию»: нашу страну есть за что любить и есть чем восхищаться!!!

Окна квартиры Раневской в высотке на Котельнической набережной выходили в каменный внутренний двор. А там — выход из кинотеатра и место, где разгружали хлебные фургоны. Фаина Георгиевна с ненавистью слушала знакомые народные выражения рабочих-грузчиков, отчетливо звучавшие на рассвете под ее окнами, а вечером с тоской наблюдала шумные толпы уходящих домой кинозрителей из «Иллюзиона». — Я живу над хлебом и зрелищем, — жаловалась Раневская. Фаина Раневская

Иногда одна строчка из стихотворения может зацепить сильнее, чем целый текст. Недавно нашла канал Юлии Козыревой - там стихи, небольшие заметки о жизни, любви, женственности и вере. Особенно понравилось, что Юлия сама читает свои стихи. Получается совсем другое ощущение - не просто читаешь текст, а будто слышишь мысли самого человека. Оставлю канал здесь. Возможно, вам тоже что-нибудь откликнется 👉 https://max.ru/id503501079307_1_bot?startapp=TL6a9443c26990e

Услышав, что смерть страшна: — Нет-нет, голубчик. Я однажды попробовала представить жизнь без смерти. Получился такой ужас, что захотелось немедленно умереть!

На улице в Одессе к Раневской обратилась прохожая: – Простите, мне кажется, я вас где-то видела… Вы в кино не снимались? – Нет, – отрезала Раневская, которой надоели уже эти бесконечные приставания. – Я всего лишь зубной врач. – Простите, – оживилась ее случайная собеседница. – Вы зубной врач? А как ваше имя? – Черт подери! – разозлилась Раневская, теперь уже обидевшись на то, что ее не узнали. – Да мое имя знает вся страна!

Печально, но факт. 76% опрошенных не помнят практически ничего из уроков литературы. Сможете по памяти сейчас рассказать знаменитое стихотворение Михаила Лермонтова - Бородино? Или, быть может, что-то припомните из поэзии Марины Цветаевой? Затрудняетесь? Чтобы освежить память и расширить свой кругозор достаточно быть подписанным на канал Письма в стол. 👉 Мы каждый день рассказываем об интересных произведениях, создаем для Вас тесты, а также делимся интересными мыслями известных философов и литераторов. Подписывайтесь на канал Письма в стол, с Вашей помощью мы сделаем этот мир грамотнее!

У мужчин с возрастом все наоборот. В юности они считают себя страшно опытными и пресыщенными жизнью, в молодости много испытавшими, а к старости вдруг начинают считать, что они молодцы и очень даже ничего.

В Ленинграде в 1950 году Раневской был предложен роскошный номер в «Европейской» с видом на Русский музей, сквер, площадь Искусств. Раневская охотно заняла его и несколько дней в хорошем расположении духа принимала своих ленинградских друзей, рассказывала анекдоты, обменивалась новостями, ругала власть и чиновников. Через неделю к ней пришел администратор и очень вежливо предложил переехать в такой же номер на другой этаж. – Почему? – возмутилась Фаина Георгиевна. – Номеров много, а Раневская у вас одна. – Да, да, – лепетал администратор, – но мы очень вас просим переехать, там вам будет удобнее. – Мне и здесь хорошо, – отказалась Фаина Георгиевна. Пришел директор «Европейской» и, включив воду в ванной, объяснил, что ждет на днях высокое лицо, а этот номер в гостинице единственный, оборудованный прослушивающим устройством. После этого Фаина Георгиевна моментально переехала и не спала на новом месте оставшиеся ночи, вспоминая свои высказывания в прежнем номере и размышляя о том, что с ней теперь будет.

Борис Ефимов в своей книге «Десять десятилетий» писал: «Помню, как-то после спектакля «Дальше – тишина» мы с женой и внуком Витей зашли за кулисы с цветами для Фаины Георгиевны. Я захватил с собой и незадолго до того вышедшую книгу своих воспоминаний. – Спасибо вам, Фаиночка, огромное. Вы играли потрясающе. – А вы думаете, это легко дается? – спросила Раневская и вдруг заплакала. – Ах, как я устала… От всего, от всех и от себя тоже. Я растерянно смотрел на нее и, меняя тему разговора, сказал: – А это, Фаиночка, наш внук, Витя. А есть еще внук поменьше, Андрюша, которого мы называем Поросюкевич. Фаина Георгиевна улыбнулась сквозь слезы. – Поросюкевич? Это очаровательно. А почему? – А он с рождения был толстенький, как поросенок. С тех пор, где и когда бы мы ни встречались, Раневская неизменно спрашивала: – А как поживает ваш очаровательный Собакевич? – Не Собакевич, а Поросюкевич, – обиженно поправлял я. – Да, да. Простите, дорогой. Конечно, Поросюкевич. Но при следующей встрече все повторялось. – Как поживает, Борис Ефимович, ваш очаровательный Собакевич? – спрашивала Раневская, лукаво улыбаясь. – Фаиночка!!! – вопил я. – Не Собакевич, а Поросюкевич! Мы оба хохотали. И это стало своего рода традицией при наших встречах.

⚡️ В MAX появился онлайн-музей! Здесь публикуют шедевры из Третьяковской галереи и Эрмитажа, а также интересные факты о художниках и их великих работах. Присоединяйтесь и наслаждайтесь: Мир Культуры

Дороже те подарки судьбы, которые не упали с неба из милости, а взращены и заработаны трудом.

Мне посчастливилось; я работал рядом с Иваном Николаевичем Берсеневым, Софьей Владимировной Гиацинтовой, Серафимой Германовной Бирман, Юрием Александровичем Завадским — личностями необычайно интересными. И все-таки самое сильное впечатление осталось от Фаины Георгиевны Раневской. Вот лежат передо мной ее записки, письма ко мне, директору театра, — сердитые, взволнованные, требовательные... Вот фотографии ее. Она дарила всегда одну и ту же: «со взглядом Моны Лизы», как она говорила, — портрет из спектакля «Дальше — тишина». Когда она бывала в хорошем расположении духа, тут же из ящика стола вынимала открытку — фотографию работы Веры Семеновны Петрусовой — и писала теплое, доброе пожелание. Таких фотографий у меня несколько. Говорят — нет незаменимых. Но есть неповторимые. Фаина Георгиевна была неповторима. У нее не было учеников, она учила примером. Когда вечером шел ее спектакль, весь театр находился в каком-то особом состоянии подъема, возбуждения: проветривали зрительный зал, прибирали ее гримерную, проверяли: все ли там в порядке. Помощник режиссера приходил заранее и следил, чтобы сцена была обильно полита водой: Фаина Георгиевна страдала в последнее время болезнью бронхов и не терпела пыли на сцене. Если случалась во время спектакля «накладка», ее охватывал гнев. Она не сердилась, она гневалась, она требовала наказать виновного. В одной из записок она писала: «Самое для меня страшное в нашей жизни — равнодушие, распущенность, невежливость. Пожалуйста, боритесь с этим нашим недугом». Другая заканчивается словами: «Я не желаю участвовать в халтуре, директор!» Лев Лосев

Если все в мире происходит по божьей воле, то и атеисты существуют с его согласия?

Когда тебе плохо – сильный мужчина поможет, а слабый сделает вид, что ему еще хуже.

Люди сами себе устраивают проблемы — никто не заставляет их выбирать скучные профессии, жениться не на тех людях или покупать неудобные туфли.

Меня зовут Александр Теней, и я пишу истории, от которых хочется забыть про сон. Долгое время я был просто читателем, который переживал за чужих героев. А потом понял: внутри меня тоже живут свои миры, диалоги и неожиданные повороты. Я — начинающий писатель. Моя первая книга ещё не на полках магазинов, но она уже существует. Обещаю только одну вещь: честный текст, который вас зацепит. Сейчас я набираю аудиторию, которая будет расти вместе со мной. Если вам интересно смотреть, как рождается автор, если вы хотите читать свежие тексты раньше всех и влиять на сюжет своими комментариями — вы мне нужны. Подписывайтесь— @heymaxz