Мало снималась Раневская, и те, кто с ней рядом, тоже снимались мало, не по таланту, и обидно это и несправедливо, но все-таки достойнее так, нежели появляться и появляться в фильмах, про которые не то что люди, но и ты сам доброго слова сказать не можешь, а только сетуешь, что опять сыграл не то, что хотел. Как тут быть — решать актерам, мы же это — к тому, что в одной из тетрадей есть запись, подтверждающая единственность и значимость каждой работы.
Запись лаконична: «Марина Неёлова — талантливая, Чурикова Инна — тоже, Гундарева — тоже», но зато имеет продолжение в жизни. Продолжение для Раневской естественное, нас же заставляющее вспомнить времена, когда премьеры труппы считали сердечным долгом поддержать новичка в дни его первых спектаклей. Написать ласковую записку, послать цветы или просто сказать доброе слово перед выходом на сцену...
Уверена, что, узнавая, а потом набирая телефон «Современника», Раневская и думать не думала, какое впечатление произведет ее звонок. Не для впечатления она звонила, но оттого, что всегда радовалась таланту и спешила выразить свою радость. И была вознаграждена за это, добавим мы, потому что искреннее и открытое умение восхищаться привлекает к себе сердца.
Так вот, в «Современник» она позвонила, но номер Неёловой ей не дали — сработала привычка охранять покой актеров, — хотя по голосу и узнали. Неёлова нашла Раневскую сама, пришла в гости и сыграла ту самую сцену, из «Спешите делать добро», которую Фаина Георгиевна видела по телевизору и по которой определила, что перед ней — одаренный человек.
Рискну сказать, что Раневской, особенно в последние годы, было не столь уж важно, так ли проницательны и умны дорогие ее сердцу женщины, сыгранные в «Лисичках», в «Деревья умирают стоя», в «Странной миссис Сэвидж», в «Дальше — тишина», в «Игроке» Достоевского. Ум и проницательность сердца она ставила выше, нежели просто ум, особенно если этот ум был занят самим собой. На чистом листе одной из тетрадок можно было прочитать, что больше всего в человеке она ценит талант и Доброту. Последнее слово выделено большой буквой.
В горький и одинокий часу нее вырвалось признание, что публика, которая шлет ей хорошие письма, любит не ее, а героинь, которых она играет. В этих словах — и правда и прекрасная ошибка. Сцена и зал — сообщающиеся сосуды, и зал отзывается на то, на что до него отозвался художник. Фаина Георгиевна Раневская чтила людей, желала им веселья и счастья, и за это они платили ей любовью.
Натэлла Лордкипанидзе
