Публикации канала «Фаина Раневская»

Не умею отказывать. К тому же, постоянно нужны деньги. Поэтому, когда предлагают сняться в фильме, в котором сниматься не хочу, начинаю выдумывать немыслимые требования, чтобы плюнули и пригласили кого-то другого. Не плюют, самые гнусные требования выполняют, словно без меня очередную дуру сыграть некому. После этого совестно отказываться и от роли, и от требований. Ползет слух, что Раневская зазналась и набивает себе цену капризами.

Интересно — жизнь конечна, а проблемы в ней бесконечны.

Если вдруг вы стали для кого-то плохим, значит, много хорошего было сделано для этого человека. Фаина Раневская

Учительница подарила медальон, на нем было написано: «Лень — мать всех пороков». С гордостью носила медальон.

Сергей Юрский о Фаине Раневской Из документального фильма «Вспоминая Раневскую», 1990 Фаина Раневская

— Вчера целый день хотелось быть доброй, участливой, заботливой... — Что же вам мешало, Фаина Георгиевна? — Ни одна сволочь не позвонила и не зашла поболтать. Конечно, к вечеру настроение испортилось.

Бездарности как сорняки — такие же наглые, крепкие и частые. И так же заслоняют солнце талантам.

Раневская приглашает в гости и предупреждает, что звонок не работает: — Как придете, стучите ногами. — Почему ногами, Фаина Георгиевна? — Но вы же не с пустыми руками собираетесь приходить.

Самые широкие дороги в жизни протаптывают толпы дураков и ничтожеств.

Фаина Раневская в фильме "Родные берега", 1943 Фаина Раневская

— Фаина, не знаешь, можно ли есть этот гриб? — спрашивает знакомая, показывая на спрятавшийся среди листвы непонятный гриб. Раневская пожимает плечами: — Да любой есть можно. Только некоторые лишь однажды.

Я была летом в Алма-Ате. Мы гуляли по ночам с Эйзенштейном. Горы вокруг. Спросила: «У вас нет такого ощущения, что мы на небе?» Он сказал: «Да. Когда я был в Швейцарии, то чувствовал то же самое». – «Мы так высоко, что мне Бога хочется схватить за бороду». Он рассмеялся… Мы были дружны. Эйзенштейна мучило окружение. Его мучили козявки. Очень тяжело быть гением среди козявок.

Завадский — вытянутый в длину лилипут. Завадский простудится только на моих похоронах. Завадскому дают награды не по заслугам, а по потребностям. У него нет только звания «Мать-героиня». Завадскому снится, что он похоронен на Красной площади. Завадский родился не в рубашке, а в енотовой шубе. Завадский — маразматик-затейник, уцененный Мейерхольд, перпетуум мобиле... Что Фаина Георгиевна только не говорила о Завадском! Боже мой — и так, и так, и так, и юмор страшный. А Юрий Александрович — это тоже уникальная личность. Он спрашивал: «Ну что там еще про меня сказала Фаина?» И когда похоронили Завадского, я поехала к ней без звонка. Я никогда без звонка не ездила. А дверь у нее не запиралась, всегда была открыта. И собачка, которую она подобрала брошенную одну на улице помирать, — она всех знала и ко всем хорошо относилась, кроме врачей. Когда приходили медсестры, ее запирали в туалете или ванной, потому что она начинала рваться, как будто чувствовала, что раз люди в белых халатах, это не к добру. И я приехала, постучала. Раневская даже не слышала. Я просто вошла. Фаина Георгиевна была белого цвета с красными кругами у глаз и спросила: — Как вы догадались приехать? Я отвечаю: — А я знаю, что вы единственный человек, который по-настоящему страдает из-за того, что Юрий Александрович ушел. Она говорит: — Да. Мне казалось, что он будет жить вечно, умру скорее я, а вот он ушел, и мне страшно без него, и я скучаю о нем. Ия Саввина

Одно из самых неестественных в жизни – походка женщины, почувствовавшей, что за ней наблюдает интересующий ее мужчина. Фаина Раневская

Из дневника Изабеллы Аллен-Фельдман (родная сестра Фаины Раневской) 1961 г. Мы нуждаемся в отдыхе и смене обстановки. Я сразу же стала составлять список книг, которые хотела бы взять с собой, но сестра сказала, что в здешних санаториях (во всяком случае, в тех, где бывает она) шикарные библиотеки. Кроме того, там ежевечерне показывают кино, проводятся творческие вечера и пр. «Хоть бы там не было никого знакомых», — вслух мечтает сестра. Сомневаюсь, что такое возможно. Вся московская bohème и весь beau monde — в знакомых у сестры и, частично, уже и у меня. Чтобы не встретить знакомых, нам надо ехать в какой-нибудь санаторий для шахтеров. Удивительно, но шахтеры и нефтяники считаются здесь элитой рабочего класса и очень хорошо зарабатывают. А раньше эти работы считались наихудшими из-за тяжести и низкой оплаты. Что же касается зарплат, то парадоксом всех парадоксов является то, что дипломированный инженер получает гораздо меньше рабочего. Сестра говорит, что таким образом государство наглядно демонстрирует «гегемонство» пролетариата. Только в армии сохраняется логика, там чем выше звание, тем выше жалование.

Шекспир сказал, что вся жизнь театр. Значит, мы играем заранее определенные роли в написанной кем-то пьесе еще и без права на импровизацию? И даже финал для каждого известен, неизвестно только в какой сцене какого акта он состоится. Фаина Раневская

У нас не театр, а зоопарк. Актеры и актрисы в нем то львицы, то павлины, то змеи, то голубки белокрылые... всякой твари по паре, а в действительности сплошные бараны и овцы!

О знакомом актëре В собственном мнении он Эверест, а присмотришься — прыщ на жопе! Фаина Раневская

Не бывает второстепенных ролей, но бывают такие, в которых заведомо нечего играть. За подобные роли стыдно, особенно если они в кино, ведь снято на долгие годы.

Своим знакомством с Фаиной Георгиевной обязан ее другу, замечательному театральному художнику Милию Александровичу Виноградову. Он пригласил меня посмотреть портрет знаменитой балерины Ольги Иосифовны Преображенской, хранящийся в то время у Раневской. Так летом 1975 года я впервые переступил порог квартиры в Южинском. Фаина Георгиевна встретила нас приветливо. Пробыли мы у нее более двух часов. Разговор шел о театре, искусстве, общих знакомых. И с того дня я убежден, что Раневской достаточно было взглянуть на человека, чтобы узнать его сущность. Впоследствии общаться с Раневской мне довелось гораздо меньше, чем хотелось бы, но при встречах всегда возникали интересные беседы. Очень часто Фаина Георгиевна вспоминала Ахматову. Мне кажется, память об Анне Андреевне помогала ей стойко держаться в жизни. Свои воспоминания об Ахматовой Раневская так и не доверила бумаге. Поэтому рискну привести некоторые ее высказывания. «Ахматова была женщиной больших страстей. Вечно увлекалась и была влюблена. Мы как-то гуляли с нею по Петрограду. Анна Андреевна шла мимо домов и, показывая на окна, говорила: «Вот там я была влюблена... А за тем окном я целовалась...». Вячеслав Нечаев