Дочки-Матери
MAX ·
Рита умерла внезапно, утром отвела Сеню в садик, днём позвонили с работы, а к вечеру Антон уже стоял в больничном коридоре и не понимал, почему врачи говорят тихими голосами.
Через неделю квартира опустела. Игрушки лежали там же, где их оставил Сеня, только запах духов Риты выветрился слишком быстро.
Антон пытался справляться. Ставил будильник на шесть, варил кашу, обжигался о кастрюлю, искал носки сына по всей квартире. Сеня сидел на кухне, болтая ногами.
— Пап, мама всегда клала сахар в конце, — тихо заметил он, глядя в тарелку.
Антон замер с ложкой в руке.
— Теперь будем пробовать по-другому, — сказал он и заставил себя улыбнуться. — Мужчины справятся.
Но мужчины не справлялись. Он опаздывал на работу, забывал подписать в садике тетрадь, вечером валился на диван, а сын тянул его за рукав:
— Пап, а ты почитаешь?
— Позже, Сеня, — устало отвечал он. — Папа сейчас занят.
Позже часто не наступало.
Однажды вечером он приехал к матери. Галина Антоновна жила в старой двухкомнатной квартире, где всё было по местам и пахло пирогами.
Сеня тут же уселся на ковёр с машинками, а Антон тяжело опустился на стул.
— Мам, я не выживу, — признался он, глядя в стол. — На Рите всё держалось: дом, садик, готовка. Я ничего не успеваю.
Галина Антоновна поджала губы.
— Ты мужчина, Антон. Не ной.
— Я не ною, — вспыхнул он. — Я не понимаю, как жить дальше. Сейчас садик, а в школу пойдёт? Уроки, собрания… Я же на работе целыми днями.
Мать посмотрела на него внимательно.
— Не переживай, сынок, — сказала она уже мягче. — Найду я тебе жену.
Антон усмехнулся.
— Мам, я не мебель выбираю.
— А ты думаешь, само всё устроится? — строго спросила она. — Ребёнку мать нужна. Не тётя на выходные, а женщина в доме.
Он не ответил. Внутри всё сопротивлялось, но усталость была сильнее.
Через месяц Галина Антоновна привела в их дом Анастасию.
— Вот, знакомьтесь, — объявила она, словно представляла новую сотрудницу. — Настя поживёт у вас. Поможет с хозяйством.
Анастасия была спокойной, с аккуратно собранными волосами и мягким голосом.
— Здравствуйте, — сказала она Антону и протянула руку. — Я понимаю, что всё неожиданно.
Антон пожал её ладонь.
— Это… временно? — спросил он у матери.
— Пока не привыкнете, — ответила та уклончиво.
Сене сказали, что тётя просто поживёт с ними.
— Ты будешь у нас спать? — серьёзно спросил мальчик, разглядывая Настю.
— Если разрешишь, — улыбнулась она.
Он подумал и закивал головой.
Сначала всё казалось странным. Вечером на кухне снова пахло ужином, рубашки Антона были выглажены, а в садик Сеню собирали без суеты.
— Пап, Настя завязала мне шнурки быстрее тебя, — сообщил однажды сын.
Антон посмотрел на женщину. Она спокойно мыла посуду, не вмешиваясь в разговор.
— Спасибо, — сказал он сухо.
— Не за что, — ответила она, не оборачиваясь.
Он стал к ней присматриваться. Настя не лезла с советами, не занимала место Риты. Просто делала своё дело тихо, аккуратно. По вечерам читала Сене сказки, и тот засыпал быстрее, чем с отцом.
Однажды Антон задержался на работе. Вернулся поздно, в квартире было темно и тихо. На столе лежала записка: «Ужин в духовке. Сеня уснул».
Он сел на кухне, съел разогретую котлету и вдруг поймал себя на мысли, что дома снова тепло.
Но внутри ничего не шевелилось. Ни радости, ни волнения не чувствовалось, просто стало удобно.
Однажды вечером мать спросила его по телефону:
— Ну что, прижилась Настя?
Антон задумался.
— Да. Справляется.
— А ты?
Он посмотрел в сторону комнаты, где Настя укрывала Сеню одеялом.
— Я… пока просто благодарен.
Галина Антоновна фыркнула.
— Благодарность — это хорошо. А там и привыкнешь.
Настя в доме прижилась так, будто всегда здесь жила. По утрам она тихо стучала в дверь спальни:
— Антон, семь тридцать. Сеня уже встал.
На кухне пахло кашей и свежим хлебом. Сеня болтал, рассказывая, как в садике строили замок из кубиков, а Настя слушала его внимательно, не перебивая.
Продолжение ниже...
