Тамару Лисициан вместе с товарищами направили на задание в Белоруссию, правда, выбросили не там, где надо - летчик ошибся на 100 километров.
В первую ночь ребята не могли собраться все вместе. Тогда Тамара надела гражданское платье, взяла поддельные нацистские документы, компас и отправилась на разведку по абсолютно незнакомой местности. Возвращаясь, заметила облаву.
Оказывается, один из грузовых мешков с самолета упал прямо на окрестное село, и немцы тут же стали прочесывать лес. Тамара решила отвлечь их внимание от своих товарищей и вышла на опушку. Она писала в своей книге "Нас ломала война":
Полицаи сразу закричали: "Партизанка!". Конечно, на фоне голубоглазых и светловолосых белорусов я все-таки темненькая. Я ответила на ломаном немецком: "Нет, я не еврейка, а медсестра". Сама иду, говорю, а ноги деревянные. Про себя думаю: "Надо их отвлечь до ночи, пока наши не соберутся и не уйдут".
Тут же на ходу Тамара переделала заданную ей в Москве легенду. В ее документах лежала фотография убитого немецкого солдата по имени Ганс. И Тамара рассказала, что война застала ее в Можайске, куда она поехала на каникулы к подруге:
Когда в город вошли немцы, я познакомилась с одним солдатом по имени Ганс. При отступлении Ганс уговорил меня остаться, пообещав вернуться. Но не вернулся, а по возвращении в Москву меня как медика мобилизовали. Я сама напросилась в авиадесантную часть, чтобы пробраться к вам и разыскать Ганса. Найдите моего жениха, и он вам все подтвердит.
Допросы продолжились:
Прошло ещё три дня. За мной пришли два солдата, и молча повели меня в комендатуру, туда, где меня встречал после Мозыря Михаэлис. Погода стояла солнечная, однако людей на улице видно не было. Огромный красный флаг со свастикой на белом круглом фоне неподвижно свисал с крыши. Одноглазый генерал - "прекрасный человек", по словам Михаэлиса, - ждал меня в своём кабинете. Тут же сидели ещё два офицера. Генерал недовольным тоном велел мне рассказать подробно всю мою историю с самого начала. Потом не удержался и заорал: "Здесь нет таких простофиль, как Михаэлис или Мюллер! Если ты не расскажешь, наконец, правду, то я прикажу тебя повесить прямо перед театром, где ты изволила развлекаться!" Один из присутствующих офицеров оказался следователем. В его кабинете начались допросы, опять побои, как в Брагине, опять меня избивали полицаи, на этот раз украинцы. Немцы рук не пачкали. Я вцепилась в свою "легенду прикрытия" намертво: "медсестра, ищу Ганса". Меня отводили в тюрьму, а наутро снова приводили на допрос в комендатуру, и так не то два, не то три дня подряд. Сейчас уже не помню. Избивали во время допросов так, что я уже не могла ходить, и последний раз солдаты почти волоком притащили меня обратно в тюрьму. Дело было ночью, но спать я не могла. Болело всё, нельзя было пошевелиться. Кровь сочилась не только из носа, но и из ушей.
В итоге она оказалась в госпитале концлагеря под Житомиром. В своих воспоминаниях Лисициан описывала это место без прикрас:
Это место называется госпиталь - "Кранкенлазарет" по-немецки. Оно отделено от всего остального лагеря. Тут четыре тысячи раненых и больных, двести медперсонала из числа тех же пленных. В каждом блоке - свой главный врач. Но лечить больных нечем. Поэтому тут никого не лечат, только хоронят. Нет не только лекарств, перевязочного материала, но даже постелей, не говоря уже о белье. Завшивленность от этого стопроцентная. Каждый день умирают по тридцать пять-сорок человек.
Ей удалось невероятное - сбежать. Она прибилась к партизанам, воевала в лесах, получила контузию. Немного подлечившись, Тамара вернулась в театральное, а вскоре очутилась на Лубянке.
Военнопленной с такой фантастической историей определенно грозил ГУЛАГ. Все, что Тамара рассказывала следователям, вызывало у них по меньшей мере удивление. Но ее не посадили. Скорее всего Тамару спас бывший командир по разведывательно - диверсионной части Артур Спрогис.
😢😱🔥❤️ - настоящему героизму Тамары
ЗНАМЕНИТЫЕ ЖЕНЩИНЫ
