Его ладонь горячая и грубая скользнула в мою мокрую... Когда муж уснул, я пошла в баню
Моя жизнь была похожа на старый, запыленный альбом с фотографиями, где каждый снимок – это день, прожитый по одному и тому же сценарию. Я, Юля, живу в небольшом городке в Украине, недалеко от Житомира. Мой муж, Тарас, всегда был для меня как надежная, но до скрипа знакомая дорога.
Он инженер на заводе, любит футбол и поговорить о машинах. У нас была обычная, размеренная жизнь, но мне отчаянно не хватало цвета, искры. И вот однажды мы решили навестить его двоюродного брата, Олега, который жил в деревне в Беларуси, в глуши, где даже интернет ловит с перебоями.
Эта поездка была для меня чем-то вроде побега из повседневности. Мы ехали в стареньком Ланосе, и каждая яма на дороге заставляла меня встряхиваться, как будто это был не просто автомобиль, а машина времени, которая переносит меня в другую реальность. Я смотрела в окно на бесконечное поле клевера и думала о том, что моя жизнь тоже похожа на это поле, красивое, но однообразное, и только очень внимательный взгляд может разглядеть в ней разнообразие.
Когда мы наконец добрались до дома Олега, меня встретил знакомый, но такой родной запах, свежескошенные травы, дыма из печи и чего-то еще, настоящего, деревенского. Он, Олег, вышел нас встречать. Высокий, широкоплечий, с доброй, но хитрой улыбкой.
На нем была простая, выцветшая от солнца футболка и рабочие штаны, заляпанные то ли землей, то ли чем-то еще. Его взгляд остановился на мне, и в нем я увидела не просто приветствие, а что-то глубокое, что-то, что заставило мое сердце сделать непривычный кульбит. Я старалась не выдать своего волнения.
На мне было легкое, струящееся платье кремового цвета, шитое из натурального льна. Ветер, играя с подолом, слегка открывал мои колени. На шее — тонкая серебряная цепочка с маленьким кулоном в виде клевера, а на руке — браслеты зинтаря, подарок бабушке.
На ногах были простые босоножки на танкетке, которые казались неуместными здесь, среди сельской простоты, но придавали мне уверенности. Олег помог мне выйти из машины. Его руки были теплыми и мозолистыми, и это прикосновение было таким настоящим.
Тарас, не замечая нашего молчаливого обмена взглядами, уже гремел сумками из багажника. — Ну, Олег, братуха. — Мы, как всегда, налегке, но с подарками, — сказал он, протягивая ему бутылку белорусской водки.
— Да, проходите. — Чего стоите? — Я уже баньку затопил и ужин готовлю, — засмеялся Олег. Его смех был глубоким, раскатистым.
Он, казалось, даже птицы на деревьях замерли. Мы вошли в дом. Внутри пахло свежим хлебом, пряными травами и чем-то неуловимо-мужским.
Олег сразу же усадил нас за стол, на котором уже было выставлено множество блюд — горячая картошка с укропом, наваристый борщ, нарезанное сало. Налив себе и Тарасу по стопке, он произнес, — ну, за приезд. — Давай, не стесняйся, выпьем за наш братский союз.
Я, скромно сидя рядом, наблюдала за ними, но все мое внимание было приковано к Олегу, к тому, как он пьет, как держит стакан, как его мышцы играют под выцветшей футболкой. Тарас быстро захмелел, а его разговоры о политике стали еще более громкими и бессмысленными. Я же, наоборот, стала более внимательной, улавливая каждое движение Олега.
Мне показалось, что он тоже старается не смотреть на меня, но его глаза, полные какой-то скрытой искры, то и дело возвращались ко мне. Я чувствовала, что между нами возникла некая невидимая связь, которая, казалось, была так же очевидна, как и неразгадана. За ужином, когда я встала, чтобы помочь Олегу убрать посуду, наши руки случайно встретились.
Его пальцы, грубые и сильные, слегка коснулись моей руки, и я почувствовала, как по моему телу пробежала волна, будто электрический разряд. Я едва сдержала вздох. Он улыбнулся краешком губ, и я поняла, он тоже это чувствует.
