Санька нашёл его в марте, когда снег уже оседал, но лес ещё держал зиму — ноздреватый наст, голые ветви, тишина.
Он ходил проверять силки на зайцев — мать велела. Отцу было не до того: лежал после перелома, нога в гипсе, злой на весь белый свет. Санька и рад был уйти из дома — подальше от отцовского ворчания.
Волк лежал в овраге у замёрзшего ручья. Вернее, не волк — волчонок. Подросток ещё, с крупными лапами не по телу, с нелепой острой мордой. Одна задняя лапа была перебита — то ли капкан, то ли выстрел. Шерсть на боку слиплась от крови, глаза полузакрыты.
Санька замер. В первый миг — страх. Потом — жалость. Волчонок был такой жалкий, такой измученный, что мальчишеское сердце сжалось.
Он присел на корточки. Волчонок приоткрыл глаза — жёлтые, мутные от боли — и слабо зарычал. Без угрозы. Скорее от бессилия...👇
