«Слишком светленький — не мой! Делай ДНК или выметайся!», — швырнул муж конверт с тестом. А когда пришёл результат, побелел не он, а его мать
Мишке было шесть месяцев, когда муж впервые произнёс эту фразу.
Мы сидели на кухне. Воскресный завтрак. Я кормила сына пюре из кабачка — он морщился, отворачивался, размазывал зелёное по щекам. Денис пил кофе и смотрел на него. Долго. Внимательно.
— Лен.
— М?
— Он на меня вообще не похож.
Я подняла глаза.
— В смысле?
— В прямом. Светлый. Глаза голубые. Нос — не мой. Уши — не мои. Я вообще не понимаю, в кого он.
— Денис, ему полгода. Дети меняются. У всех глаза сначала голубые. Волосы потемнеют.
— У всех? — он усмехнулся. — Лен, у меня в роду все тёмные. У тебя — тёмная. Откуда блондин?
Я поставила ложку. Посмотрела на него.
— Ты сейчас серьёзно?
— Я сейчас очень серьёзно. Я не первый день думаю.
— Сколько ты думаешь?
— Месяца три.
Три месяца. Три месяца этот человек спал со мной в одной кровати, ел мою еду, целовал моего ребёнка в макушку — и три месяца думал, что ребёнок не его.
— Денис. Ты с ума сошёл.
— Я хочу ДНК-тест.
Я молчала.
— Лен, ты слышала? Я. Хочу. ДНК. Тест.
— Я слышала.
— Если ты против — значит, есть что скрывать.
— Я не против.
Он растерялся. Видно, готовился к скандалу.
— Не против?
— Не против. Делай. Только за свой счёт. И только в нормальной клинике, не в той, где «за две тысячи на коленке».
— Конечно за свой!
— Тогда вези. Мишку сам отвезёшь. С мамой своей, если хочешь, — свидетелем.
Он этого не ожидал. Думал, я буду плакать, отговаривать, кричать.
А я не буду. Потому что я знаю одну вещь, которой Денис не знает...
📖 Жизнь пишет • Истории
