«Собирай чемоданы, братику жить негде! У подружек переночуешь» — мать выгнала меня из моей же квартиры ради золотого сыночка.
«Так, Настя, давай по-быстрому. Собирай вещички, пару чемоданов, и поживи у Кати своей пару месяцев. Лёшеньке негде жить, он же с Иркой развёлся, ему сейчас тяжело. А ты молодая, у тебя подружек полно — перекантуешься», — мать произнесла это таким тоном, будто просила меня сходить за хлебом. Не «дочка, такая ситуация, давай обсудим». А «собирай чемоданы».
Лёша — это мой старший брат. Тридцати лет от роду. Мамин любимец, свет в окошке, «золотой мальчик». Развёлся он, кстати, потому что жена застукала его с массажисткой из соседнего салона. Но мать, конечно же, объяснила всё иначе: «Ирка — стерва, не оценила нашего Лёшеньку».
Лёша в это время сидел на диване в моей гостиной. С банкой пива. В моих тапках. Смотрел футбол на моём телевизоре. Услышал разговор, повернулся и хмыкнул:
— Настюх, ты только пыль везде вытри перед отъездом, я не люблю в пыли жить.
Я посмотрела на брата. Посмотрела на мать. И медленно улыбнулась.
— Хорошо, мам. Сейчас всё решим.
Они не поняли, что именно я решу.
А зря.
Чтобы стало понятно, начну с главного. Эта квартира — моя. Подчёркиваю: МОЯ. Оформленная на меня. С моим именем в выписке из ЕГРН. И вот как это вышло.
Шесть лет назад умерла бабушка Зоя — мамина мама. Жила она в Питере, в трёшке на Васильевском. Хорошая такая трёшка, советская планировка, но с высокими потолками и видом на канал. Я её обожала. Бабушка меня тоже обожала — я к ней каждое лето с двенадцати лет ездила, гостила месяцами. Лёша — нет. Лёше Питер был «скучный», ему хотелось в Сочи и Турцию.
Бабушка перед смертью оформила завещание. Квартиру — мне. Не маме, не Лёше, а мне. Лично. Я об этом узнала только на оглашении у нотариуса.
Мать тогда чуть не поседела от горя. То есть от злости...
📖 Жизнь пишет • Истории
➖➖➖➖➖➖➖➖ ➖️ ➖
