Публикации канала «Женский клуб»

Жила-была корова. Она была здорова. Давала в сутки ровно сто литров молока. Была в ней стать и сила. На шее бант носила. (Надеялась, что встретит надёжного быка.) Быки из той округи мечтали о подругах. У фермы собирались на тёлок поглазеть. Решили – той что с бАнтом – не место рядом с франтом По той простой причине, что нужно похудеть. Корова удивилась – «Худеть теряя силы? Чтобы обвисло вымя и склеились бока? Конечно, замуж надо. Но, я такого склада, Что вряд ли заморочусь на глупого быка.» А, в стаде все худели. Не пили и не ели. Обзавелись глистами и бегали трусцой. О молоке нет речи и, каждый божий вечер К весам, что возле фермы, брели худой толпой. У всех сниженье веса! К быкам нет интереса! Ночами рассуждают, как губы накачать. Лечили всех карболкой, но было мало толку. Пришлось гламурных тёлок на ливер отправлять. Корове (той, что с бАнтом) нашли быка (не франта). Рога острее пики и, кровью нАлит глаз. Он за свою корову в клочки порвет любого. Уж… очень бант красивый… И… вымя в самый раз… Мораль проста – что модно – в быту совсем негодно. Плясать под чью-то дудку – юродивых удел. Смотрите в мир с любовью. Старайтесь быть собою. И, женихи найдутся. И, ливер будет цел. Галина Яковлева-Глейх Иллюстрация: Анна Демченко

Свет мой зеркальце, молчи! Тут хоть смейся, хоть кричи! Невесёлая картинка: раз морщинка, два морщинка Поседела голова, под глазами синева... Был румянец, да пропал.... стал другим лица овал... грудь куда-то вниз сместилась и когда же превратилась я из худенькой девчушки в настоящую пампушку!? А мне зеркальце в ответ: Дура ты!!!!!!!!!! И в 20 лет, в 50 и 90 быть красивой очень просто: потому, что КРАСОТА – это наша ДОБРОТА! Это искренность и нежность, чувство юмора и верность! Это мудрость, обаянье, это ум и пониманье! Есть красивая душа, и не надо ни шиша! В общем, женщины родные, взрослые и молодые!!!! Пусть всегда вас окружают, ценят, любят, уважают дети, внуки, дяди, тёти, и коллеги на работе, и соседи по площадке или дачники на грядке! Сердцу верному – цветы! Счастья вам и красоты!!! Мила-Людмила Запарова

На похоронах моих близнецов, умерших во сне, моя свекровь сказала: «Бог забрал их, потому что знал, какая у них была мать! » Я потеряла контроль над собой и закричала: «Ты можешь хотя бы сегодня помолчать?» Она ударила меня по щеке, схватила за голову и швырнула её на гроб, шепча: «Заткнись, или ты окажешься там». Но тут моя дочь закричала… «На похоронах моих близнецов моя свекровь открыто обвинила меня: «Бог забрал их, потому что знал, какая у них была мать!» Её тон был ядовитым, и комната замерла. Я потеряла контроль над собой и закричала ей, чтобы она замолчала. Она сильно ударила меня по щеке, схватила за волосы и швырнула головой о гроб одного из моих детей. «Заткнись, или ты окажешься там», — прошептала она мне на ухо. Боль пронзила меня, но предательство моего мужа было ещё хуже: он схватил меня и закричал, чтобы я ушла, защищая свою мать, а не меня. Как она могла сделать выбор в тот момент? Моя четырёхлетняя дочь, Эмма, замерла. Затем она подбежала к пастору, выкрикивая что-то, что вызвало полную тишину. «Пастор, я должна всем рассказывать, что бабушка подсыпала в бутылочки детям?» Лицо моей свекрови побледнело. Эмма продолжила: «Я видела её тем вечером у неё дома. Она говорила по телефону о детях, говорила, что всё исправит». Она рассыпала белый порошок в специальные бутылочки, точно такие же, как у мамы. Меня охватил ужас. Мой муж, Тревор, пытался успокоить Эмму, но она настаивала: «Она говорила гадости о маме, что детям будет лучше на небесах. Она хорошо размешала порошок». Моя свекровь кричала, отрицая происходящее, но пастор вмешался и остановил её. Родственники замолчали, шок был ощутим. Тревор смотрел на свою мать с нарастающим ужасом. Эмма плакала: «Я не знала, что он плохой. Он дал мне печенье и сказал, что это секрет, что маме и папе нужна помощь с детьми». Пастор сказал: «Мы должны вызвать полицию». Моя свекровь обезумела, пытаясь убежать, но её остановили. Затем она взорвалась: «Они всё портят! Тревор зря потратил бы свою жизнь с этими детьми и с ней!» Она указала на меня пальцем. Её признание продолжилось, раскрывая её ненависть. Но как только она собиралась признаться в худшем, разразился хаос...

Мама стареет новыми вещами. Сперва на тумбочке возле кровати появляются очки. Они мне не нравятся. И я злюсь, когда мама пристраивает их на нос. Потом на кухне, на подоконнике, между настольными часами и горшком с алоэ, вырастает флакон корвалола. Через год его меняет картонная коробка от сувенирной ложки. Кроме корвалола в ней еще полдесятка флаконов, тюбиков и таблеток. Еще через год на том же месте я вижу уже большую стопакетную упаковку от чая. Полноценный контейнер для аптечки. Количество лекарств внутри увеличено в разы. Если раньше я точно различал препараты по раскраске и никогда не читал названия, теперь мне нужен целый справочник. В маминой спальне свои «обновки». Чья-то древняя кофта. Наследство. То ли умершей тетушки, то ли подруги. Кофта толстая и твердая, как недоваренное мясо. Мама поддевает ее под халат. Старость вообще надувает человека. Рейтузами, шерстяными носками, подвязками на поясницу, бесконечными огрызками манишек и свитеров. Которые служат прокладками между старым телом и тем, что вокруг него. С маминым возрастом растут сапожные ложки. С обычных 20 см сейчас они выросли до 65. Чтобы маме не нужно было нагибаться. Она смешно учится попадать ложкой в пятку от бедра. На двери холодильника будто листья в апреле распускаются квадратики бумаги, придавленные магнитами. «14 июля у Тони ДР», «в субботу позвонить», «отдать мед Елене», «ключи от гаража у меня!» и т.д. Мамины зарубки во времени и пространстве… Интерьер старости: подставка для отекших ног, автоматический тонометр рядом с подушкой, накидка с длинным полами по бортам кресла (чтобы можно было сесть и завернуться), сахарница с торчащей ложкой (вприкуску мама уже не может), пачка сканвордов с крупными буквами, Библия на столе… это не выглядит зловеще. Скорее привычно. У всех так. Но когда ты долго не был в этом доме, ты не сразу находишь маму среди ее новых вещей. Сжимается сердце. На миг даже кажется: вот выкинуть это все – и мамина старость уйдет. Что это она выдумала – стареть? Набрала здесь, понимаешь, всяких штук и… А потом на кухонном столе ты замечаешь газовый ключ. – Мама, что случилось? Что, кран потек? - Нет. С краном нормально. Я им газировку открывала. Руками эту крышечку не возьмешь. Как они ее заделывают? Или у них конкурс: сколько старух свихнется, пытаясь пролезть под крышечку? Только ключом осилила. Газовый ключ к газировке – новый атрибут старости. Но тебя попускает. Руки, зубы и глаза у мамы не те, конечно. Но голова, воля и чувство юмора в полном порядке. С гарантией! Как это здорово! (с) Борис Савич Иллюстрация: Lisa Aisato

Моя учительница начальных классов умерла в одиночестве. Я пришла на похороны одна Меня никто не предупредил. Я случайно узнала из соцсетей: «Не стало Анны Ивановны, учительницы начальных классов». Я училась у неё 30 лет назад. Она была строгой, но справедливой. Она научила меня читать, считать, писать. И ещё — быть человеком. Я пришла на похороны. В зале было пусто. Ни детей, ни внуков, ни друзей. Только я и работник ритуальной службы. Она лежала в гробу, старая, одинокая. Я стояла и плакала. Думала: как же так? 40 лет учить чужих детей, а свои не пришли? Кто она была для них? И почему они забыли? Я не знала, что делать. Сказала работнику: «Похороните её как полагается. Я оплачу». Потом дала объявление в газету: «Приглашаем бывших учеников Анны Ивановны на 40 дней». Пришли 5 человек. Мы поставили цветы, помянули, вспомнили. А потом я создала группу в соцсетях: «Помним Анну Ивановну». Собрала 100 человек. Мы скинулись на памятник. На нем написали: «Учителю с большой буквы». Теперь мы каждый год 1 сентября ездим к ней на могилу. Ставим цветы, вспоминаем уроки. Она заслужила, чтобы её помнили. Хотя бы мы.Я купила билет в один конец в другую страну. С одним чемоданом и верой в чудо

Я родила ребенка с расщелиной губы. Врачи советовали аборт. Теперь он красавчик, и я не верю, что могла его не родить На УЗИ мне сказали: «У ребенка расщелина губы и нёба. Вы подумайте, может, прервать». Я вышла из кабинета и села на пол в коридоре. Всю беременность я плакала. Думала: как он будет жить? Как будет есть? Как будет говорить? Как будут смотреть люди? Муж сказал: «Решай сама, я приму любое решение». Я решила рожать. Его прооперировали в 3 месяца, потом в 6, потом в год. Он лежал в реанимации, я сидела под дверью и молилась. Потом были логопеды, ортодонты, психологи. Но он рос, улыбался, смеялся. И я забыла, что он когда-то был «не таким». Сейчас ему 10 лет. Он красавчик, серьёзный шрам почти не заметен. Он хорошо учится, занимается карате, у него есть друзья, девчонки пишут записки. И я вспоминаю тех врачей, которые советовали аборт. И думаю: как хорошо, что я не послушала. Как хорошо, что я дала ему шанс. Он — моя гордость, моя радость, моя жизнь.

Я простила отца, который бросил нас, когда мне было 3. Узнав, что он умирает Он ушел, когда мне было 3. Мама плакала, потом перестала, подняла меня одна. Я выросла с мыслью, что он предатель, что он козел, что я его ненавижу. В 35 лет мне позвонила какая-то женщина, представилась его сестрой. Сказала: «Твой отец умирает. Рак, последняя стадия. Он хочет тебя увидеть». Я сказала: «Я не приду. Он мне не нужен». Положила трубку. Просидела час, потом набрала обратно: «Где он лежит?» Приехала в больницу. Он лежал на койке, желтый, худой, неузнаваемый. Увидел меня, заплакал. «Лена, — сказал, — прости. Я дурак. Я всю жизнь жалел. Я тебя искал, но мать не давала адрес. Я хотел, но... прости». Я смотрела на него и не чувствовала ненависти. Только пустоту и жалость. Села рядом, взяла за руку. «Папа, — сказала. — Я тебя прощаю». Он умер через три дня. Я была рядом. Он успел рассказать, как меня любил, как жалел, как искал. Успел попросить прощения. Я успела простить. Теперь я не ношу эту тяжесть. И знаю: лучше простить, даже если не заслужил. Ради себя. Ради того, чтобы жить дальше без камня на сердце.❤️

Как я подслушал разговор девушек в кафе и что было со мной потом. Ой, только не начинайте. Что подслушивать нехорошо. Эти девушки говорили настолько громко, что их бы даже Бетховен услышал. Такие нарядные и продвинутые девушки почему-то всегда общаются громко, забавно растягивая гласные и тараща глазки. Это вообще особый московский типаж. Назову их Катя и Лена. Ярко-рыжая и брюнетка с голубой прядью. Итак, что я услышал: Катя: Слууушай, но он же у тебя совершенно токсичный! Лена: Дааа, понимаешь. Никакой эмпатии! Катя: Но это же травма! Лена: Даааа. У меня уже началось выгорание. Я прямо ощущаю свою виктимность. Меня тут вообще тригернуло, когда он не позвонил вечером. Катя: Блииин! Это же когнитивный диссонанс просто! Лена: Ага, фрустрация. Катя: Может, он еще абьюзер? Лена: Ну иногда выдает такие нарративы, что похоже. Например, сказал, что платье слишком яркое. Катя: Чтоооо? Слатшейминг? Лена: Чистый буллинг! Катя: Надо срочно закрыть этот гештальт! Лена: Да, надо, я уже не в ресурсе… Тут они чокнулись просекко, выпили. Дальше рыжая Катя оглядела подругу – так, будто измеряла ее размеры, прикидывала. Катя: Слушай, я поняла, что сейчас для тебя маст. Лена: Ну? Катя: Тебе нужен коуч личностного роста! Лена: Блин, точно. У тебя есть? Катя: Надо поресерчить. И они углубились в изучение сайтов, что предлагали коучей на все случаи жизни. А я побрел к метро, задумчивый и печальный. Катя с Леной навели меня на тяжелые мысли. Несколько дней не мог от них избавиться. Не становлюсь ли я токсичным? В целом всё будто бы идет как обычно, но ложусь спать, думаю: а если я уже токсичен – просто не замечаю этого? А утром встаю, думаю: вдруг за ночь я стал еще токсичнее? И совсем утратил способность к эмпатии. Встал – бац! – эмпатии нет. Одна токсичность осталась. Эта мысль тригернула меня так, что я испытал травму. Хотя, быть может, это простой виктимблейминг? В общем дискурсе, так сказать. Но мысль о растущей токсичности меня не покидает. Доводит меня до фрустрации. А вдруг я еще абьюзер, газлайтер, эйджист? Тяжело. Я даже поинтересовался у соседа дяди Коли, пенсионера, встретив того во дворе, когда он выгуливал собачку: «Не кажусь ли я вам токсичным, дядь Коль?» Тот взял собачку на руки, взглянул из-под густых бровей: «А не охренел ли ты, Лёха?» Мне сразу полегчало. Я усмехнулся: «Дядь Коль! Будьте моим коучем, а?» Алексей Беляков Иллюстрация: Вадим Солодкий

Кoгда у меня появилась пepвая дочь, я ничего не понял… Потом у моих друзей появились дети, среди которых, конечно, были и мальчики. А потом у меня poдилась вторая дочь — и тут я понял. Я понял, что у меня есть знaние, которое неведомо папам мальчиков. Итак, что я узнал как пaпa девoчек: 1. Что когда она говорит «Мaма кpaсивая, а папа колючий», то, вопреки логике, ты тоже хочешь быть красивым. Во всяком случае, хочешь, чтoбы она так cчитала. 2. Что выбop трусов в гномах или в бабочках — это сложный и важный выбор каждого утра. И что если трycов с нужным гнoмом не будет, то вecь день может быть нacмарку. 3. Что ты умеешь плecти косички. И это случилось как-то само собой. 4. Что тeбе paно или поздно накрасят ногти лаком. Смирись и прими это, как мужчина. Молча. Спасения все равно нет. 5. Что, несмотря на тpoйки в школьных сочинениях, у тебя поистине бездонная фантазия в отношении ласковых имен. «Зефирка», «колокольчик», «пушистый лапатупс» и «лампампуся» — это только начало. 6. Что кoгда она говорит «папочка» и улыбается, в этот момент ты готов отдать ей абcолютно все: дeньги, квартиру, машину и последнюю рубашку. Хоpoшо, что она об этом не знает. 7. Чтo, когда она приxодит к тебе под утро, со своим одеялoм, и обнимает тебя маленькими пухлыми ручками, ты понимаешь — эта любовь навeки. 8. Что, нecмотря на многолетние ежедневные наблюдения их с самого дeтства, ты по-прежнему не понимаешь жeнщин, но точно знаешь: без них твоя жизнь ничeго не значит. Слaвa Cэ

Мне было лет четырнадцать. Я ехала в троллейбусе без билета, когда зашли контролеры. Как честная и правильная девочка, я предсказуемо растерялась и почти готова была расплакаться, когда вдруг незнакомый молодой человек, который, видимо, заметил мою панику, ни слова не говоря, вложил мне в руки талон и вышел. Двери закрылись. Я не успела сказать «спасибо». Я просто пробила талон и вот уже больше пятнадцати лет храню его в школьном блокноте как напоминание о том дне, когда совершенно чужой человек лучше всей классической русской литературы, вместе взятой, показал мне ценность доброты. С тех пор я встречала много разных людей. Праведников, постящихся и бьющих поклоны, но готовых пхнуть тебя в спину, стоит только замешкаться у стола со свечами. Грешников, пьющих с утра вoдку под подъездом, но заботливо подвязывающих кривые хилые березки во дворе мягкой ветошью, чтобы те лучше росли. Очень умных людей, попрекающих глупых, но так зло и гадко, что едва сдерживаешься, чтобы не заткнуть им рот рукой и не напомнить, что ум и яд несовместимы, иначе зачем тогда ум, если все равно опускаешься до состояния раздраженного животного. Людей недалеких, не шибко грамотных, не выезжавших дальше своего забытого Богом села, но светящихся такой безусловной добротой и мудростью, что хотелось бухнуться им в ноги, обнять за колени, уткнуться лицом в засаленный, пахнущий картофельными очистками и салом передник, и ныть, и просить, пока не прогонят: научите… Научите оставаться человеком, когда вокруг творится непонятно что. Научите не озлобляться, не искать выгоды, не просчитывать наперед двадцать восемь вариантов развития событий, а любить и принимать. Не пытаться исправить, улучшить, дополнить и усовершенствовать, а радоваться тому, что есть. И быть благодарным за то, что есть. (с) Ольга Примаченко

Вся деревня плевала ей в след, а она вынашивала их позор. Богатый мельник клялся стереть ее в порошок, но она лишь улыбалась, поглаживая живот. Они не знали, чья кровь течет в жилах её нерожденного сына Вся деревня, от мала до велика, плевала ей вслед, когда она проходила по единственной улице, ведущей к колодцу. Шептались за плетнями, показывали пальцами из-за ставней. Богатый мельник, чей дом возвышался над остальными избами, поклялся в душе уничтожить её, стереть с лица земли её дом и её память. А она — беременная, без мужа, без церковного венца, одинокая в своей правоте — отказывалась сдаваться, сгибаться под тяжестью всеобщего осуждения. Её спина оставалась прямой, а взгляд, устремлённый куда-то вдаль, за туманный горизонт, — твёрдым и чистым. Сколько способна вынести женская душа ради любви, зажжённой на миг и растянутой на годы ожидания? Что может удержать её от отчаяния: память о трёх днях счастья или обещание, данное уезжающей телеге? И что ждёт её в конце этого тернистого пути — награда в виде тихой гавани или новый, последний удар судьбы? История, начавшаяся с чистого смеха на лесной опушке, превратилась в суровую сагу о верности. — К Пасхе обвенчаемся с Василисой. Уже и свадьбу сговорили, — широкоплечий парень, весь в поту и сосновой стружке, обтесывал последнее бревно для сруба. Солнце играло на влажных мускулах его рук. — Дьячок в книгу нас записал. Гулять всей деревней будем, вовек моей свадьбы не забудете! Друзья, помогавшие ставить избу, одобрительно кивали и перемигивались. Пришло время Никите обзаводиться своим домом и семьёй! Тем более невеста — загляденье: стройная, с глазами цвета летней спелой черники, с косой такой густой, что, казалось, в ней спряталось всё солнце. Любовь у Василисы с Никитой была не тайная, не потаённая, а открытая, ясная, как родниковая вода, и горячая, как пламя в новом очаге. Вот и сейчас Василиса пришла проведать жениха, принесла в берестяном туеске квасу, настоянного на мяте, да целую ковригу душистого хлеба, чтобы работников покормить. Увидела любимого, занятого делом, и залилась румянцем, расцвела, как полевой мак под утренней росой. Он же, заметив её, кинул топор, кинулся к ней, обнял за плечики, чувствуя под ладонями тонкость и одновременно силу её стана. — Спасибо, моя голубка. Как знала, что изнывал от жажды, думал о глотке твоего кваска. Стояли они рядом, Василиса и Никита, и казалось, сама земля радовалась этой паре. Она — красавица, вышедшая из песни, лебедушка нежная, только недавно заневестившаяся, а уже и жених сыскался — небогатый, но работящий, с ясным взором и добрым сердцем. Он — высокий, плечистый, с бородой русою, что только-только пробиваться начала, словно первый пух на крыле молодого орла. Самое время для них, чтобы дом ставить, жизнь новую начинать, детей растить под шум вековых сосен. Отведал Никита угощение, утер губы рукавом и с новыми силами за работу принялся, только стружки золотистые во все стороны летели, наполняя воздух смолистым ароматом! А Василиса стояла поодаль, прислонившись к берёзе, и любовалась им, прижимая к груди вышитый рушник — часть своего приданого. Долгими зимними ночами при лучине вышивала она, не жалея глаз и пальцев, в сладких грезах о будущей жизни. Иголка мелькала, и рождались под её руками диковинные птицы счастья, голуби да павы, переплетались хлебные колосья с калиновыми гроздьями — символы любви, верности и изобилия. А девице виделось, как детские ручонки будут утираться этими рушниками, как на скатерти этой, расшитой золотыми нитями, будет она для ненаглядного супруга к празднику угощения ставить. В новой, светлой избе, под тёплой кровлей, рядом с любимым — вот оно, счастье, простое и прочное, как этот дубовый столб у порога! Да только ничего не успел достроить Никита… Судьба, жестокая и безжалостная, вмешалась в их планы всего через три дня.

ЛЮБИТЕ СЕБЯ, ЛЮБИТЕ ДОСТОЙНЫХ Пять лет назад я работала в салоне бизнес-класса, где было прекрасно и дорого. Классический маникюр без покрытия стоил 700 целковых, атмосфера была напитана эфирами нишевого парфюма клиенток и восхитительного кофе, приготавливаемого личным бариста салона для «дорогих» гостей заведения. И в один из редких для Питера солнечных дней пришла в салон пожилая супружеская пара. Бабушка кокетливо держалась за локоток дедушки, а дедушка, галантно держа спину прямо, нежно поглаживал ладонь бабушки на своём локотке. — Здравствуйте, я хотела бы сделать маникюр прямо сейчас, — прощебетала пожилая женщина. Пара была одета весьма скромно и, пока я озвучивала прайс, моё сердце ёкало и ухало. — Спасибо, нам подходит, — ответил мне пожилой мужчина и бережно начал помогать своей спутнице снимать верхнюю одежду. — Милости прошу в кабинет, присаживайтесь, пожалуйста. Меня зовут Янина. — А меня Зинаида, а супруг — Анатолий. Анатолия мы расположили на ресепшене. — У вас, наверное, мероприятие? — Нет, ну что вы, мы каждый месяц выбираемся вместе куда-нибудь, чтобы навести мне красоту. Мой Анатолий всячески настаивает на этом и всегда говорит мне: «Пойдём, любимая, тебя баловать. Ты же женщина!». И так уже 50 лет. Мне уже так-то 71 год. Помню, когда познакомились, он посмотрел на мои прохудившиеся ботиночки и на следующее свидание пришёл с обновкой. Я даже расплакалась. Говорю ему: «Что же ты, Анатолий, так потратился, даже на папиросы денег себе не оставил?», а он мне: «Зина, какие к чёрту папиросы, коли моя будущая жена без ботинок?!». Так и сосватал меня. Так и не курит уже 50 лет. Провожая Зинаиду и Анатолия, я завороженно смотрела, как он поправил ей выбившийся шнурок на обуви, как искренне он восхитился её красивыми руками со свежим маникюром, как трогательно укутал в шарфик. Она не болела, не была слабой, она была его женщиной. Мамой и бабушкой его сыновей и внуков, но в первую очередь Женщиной. — Это вам, и ещё раз спасибо, — Анатолий с достоинством протянул мне «чай». Эту банкноту я бережно храню уже 5 лет, как память о настоящих людях и настоящих отношениях. — А мой-то мне говорит: «Чего ты ходишь на свои ногти, купи себе лампу и делай сама. Кучу денег сэкономишь, за год на чехлы в машину накопим». А я ему отвечаю: «Ну сдались тебе мои ногти, ты по субботам больше пропиваешь!», — вещает мне очередная клиентка. А я слушаю и думаю: «Не Зинаида она, а он не Анатолий». Любви вам. Любите себя, любите достойных.

Я вас любил: любовь еще, быть может, В душе моей угасла не совсем; Но пусть она вас больше не тревожит; Я не хочу печалить вас ничем. Я вас любил безмолвно, безнадежно, То робостью, то ревностью томим; Я вас любил так искренно, так нежно, Как дай вам Бог любимой быть другим. ——————————— Кто знал это стихотворение наизусть,ставим ♥️

Сегодня разговаривала с одной прекрасной женщиной и вспомнила один случай. Я много раз уже рассказывала, что в самом начале своей практики я работала в социально-реабилитационном центре, где вела арт-терапевтические группы для «лиц пожилого возраста с целью сохранения и развития когнитивных навыков». Работу свою обожала. И вот на одном из занятий делали мы тряпичных кукол. И моя подопечная, бодрая женщина, лет семидесяти пяти, перепутала кукольные запчасти и получилась у неё кукла с торчащими сосками. Смотрит она на куклу с гипертрофированными половыми признаками и говорит: « А ведь это я. Всю жизнь с грудью наперевес ищу, кого накормить. Детей, мужей, соседей, сослуживцев. Даже, если и не надо, так и ищу, кому и что отдать, или за кого и что сделать». Посмеялись, соски заклеили и разошлись. Встречаемся через неделю и подопечная моя рассказывает, что приехал к ней муж внучки. А он часто к ней в обед заезжал перекусить. А она ему чаю не наливает, обед не предлагает и вообще говорит, что уже сериал начинается. И тут он ей говорит, что они на выходных к друзьям собрались, а ей привезут правнуков. Четырёх и семи лет. - Три тыщи, - говорит моя подопечная. - Какие тыщи? За что? - удивляется внучкин муж. - Двое суток в квартире сидеть не будем, на улице ноябрь, гулять часами под дождём - я уже не молодая, значит, пойдёт в детский центр, а там свистелки не бесплатные. Это первое. Второе. Суп ваши дети не едят. Им нужны котлеты, сосиски и прочее. Третье. Они так разносят мою квартиру, что мне потом её неделю убирать. А я не хочу. Пенсия у меня пятнадцать тысяч, сосиски в бюджет не вписываются. - Ну, как же?! Вы же им родненькая. Вы же должны нам помогать! - А вы что мне должны? Я тещу твою вырастила, за свекровью досмотрела, жену твою тоже вырастила и теперь и правнуков растить? Три тыщи и езжайте отдыхайте. И ещё, в следующий раз чаёвничать приедешь - вези конфет, лучше шоколадных, у меня зубов нет карамельки грызть, и печенья вези мягкие с начинкой. Зять уехал. Позвонила внучка, кричала, что нет у неё больше бабушки. И вообще, они ей подарки дарят. Вот два года назад ночнушку подарили. Фланелевую, в цветочек. И дочка звонила, говорила, что надо молодым помогать. А ещё для чего старость?! И почему она не помнит хорошее? Дочка ей пальто своё отдала. Надо только пуговицы перешить. А подопечная моя собралась и уехала к другой моей подопечной на дачу, и они там пили коньяк и гуляли вокруг озера. Через три недели внучка приехала с двумя пакетами еды. Или поняла что-то, или очень было нужно детей оставить. И внучкин муж, если на обед приезжает, продукты привозит, и дарят больше не ночнушки, а деньги. Боялась ли моя подопечная, что больше никто не приедет? Боялась. И одиночества боялась. Только она и так была одна. И если у неё что-то случалось или просто тоска накатывала, то всем было некогда, у всех своя жизнь и свои дела. Очень трудно заклеивать соски. И страшно. Но только любовь - это, когда не только ты. Но и для тебя. Елена Пастернак

Врачи суетились над лежащим на снегу спортсменом. Его лицо было белым как мел, губы посинели, глаза закатились, а челюсти сцеплены так крепко, что медикам пришлось с силой разжимать зубы, чтобы пустить в лёгкие кислород. Когда он наконец с хрипом сделал первый вдох и приоткрыл глаза, он не спросил, что с ним. Едва шевеля разбитыми губами, обессиленный человек прошептал: — Мы… выиграли? Над ним стояли плачущие тренеры: — Выиграли, Слава. Ты сделал это! Мы — первые! Эта история произошла в феврале 1972 года на Олимпиаде в японском Саппоро. Она навсегда вошла в золотой фонд мирового спорта как пример того, что русский характер ломает любые законы физики. Шла мужская лыжная эстафета 4×10 км. Это всегда была гонка национальной гордости. Первые два этапа наши парни отработали отлично. На третьем бежал великолепный лыжник Фёдор Симашёв. Но в тот день горы сыграли с ним злую шутку: лыжи «не покатили», мышцы забило свинцом. Фёдор отчаянно рвал жилы, но катастрофически уступал норвежцу Ивару Формо. Симашёв передал эстафету Вячеславу Веденину и рухнул на снег от бессилия. Отставание от сборной Норвегии составляло 1 минуту и 1 секунду. Для лыжных гонок минута на десяти километрах — это пропасть. Это приговор. Отыграть такое у норвежцев (а на последний этап у них вышел свежий, мощный Йоханнес Харвикен) было физически невозможно. И тут произошло самое страшное. Спортивные функционеры, советские журналисты, фотографы и болельщики на трибунах… начали вставать и уходить. Они просто отворачивались и шли к выходу, уверенные, что ловить здесь больше нечего. Золото упущено. Вячеслав Веденин стоял на старте и видел эти удаляющиеся спины своих соотечественников. Позже, в воспоминаниях, он произнесёт пронзительный монолог, от которого до сих пор щемит сердце: «Я смотрел на трибуны, и вдруг такая злость меня взяла! До слёз, до кома в горле. Как же так? Журналисты наши пошли к автобусам, телевизионщики камеры сворачивают… Они похоронили нас раньше времени! Мне так обидно стало за державу. И за себя обидно. Ну как же можно не верить в русского лыжника?! Да я умру на этой трассе, но догоню!» И он рванул. Это был уже не спорт — это была битва. Веденин превратился в машину, не чувствующую боли. Тренеры, стоявшие вдоль трассы, орали сорванными голосами: «Слава, отыграл 15 секунд! Слава, минус 30! Терпи, родной! Твою мать, терпи!!!». А впереди бежал норвежец Харвикен. Поначалу ему кричали: «Не гони, русский далеко, всё спокойно». Но за пять километров до финиша Харвикен с ужасом услышал за спиной тяжёлое, звериное дыхание и хруст снега. Норвежец начал оглядываться. Им овладела паника. Преследователь не просто догонял — он летел над лыжнёй. За 800 метров до финиша Веденин поравнялся с Харвикеном. Морально норвежец был уже растоптан. Вячеслав хладнокровно, как хищник, начал менять лыжню, сбивая ритм уставшего соперника, перекрывая ему траектории. За десятки метров до финишной черты у Харвикена от ужаса и изнеможения просто подкосились ноги, и он споткнулся. А Веденин выдал последний, нечеловеческий рывок, пересёк ленточку… и провалился в темноту. Он очнулся только тогда, когда ему разжимали зубы. Сборная СССР выиграла золото Олимпиады, обогнав Норвегию на 9 сумасшедших секунд! То есть летящий на крыльях обиды и ярости Веденин отыграл у элиты мирового лыжного спорта минуту и десять секунд на коротком отрезке! В тот день норвежские болельщики на трибунах в истерике рвали на куски свои национальные флаги, не веря глазам. А для нашей команды это золото стало первой победой в мужской эстафете после восьмилетнего перерыва — последний раз СССР выигрывал её в 1964 году. Вячеслав Петрович Веденин ушёл из жизни в 2021 году. Но его подвиг вечен. Потому что он доказал всему миру: даже когда уходят свои, даже когда в тебя никто не верит, нельзя сдаваться. Верьте в русских. Мы всегда догоним.

Наша знакомая с тяжёлым, как локомотив, именем Бронислава одна растила ребёнка. Работала круглосуточно и десять лет не ездила в отпуск. Отказывала себе в морепродуктах и сапогах на овчине. Выучила сына в КПИ, женила, подарила квартиру, а потом присела на край дивана и не смогла подняться. На неё в одночасье свалились и гипертония, и грыжи, и артрит. Сын возил маму на обследования, следил чтобы делала гимнастику и не увлекалась крепким кофе, вот только дама все больше хандрила и из габаритной шумной Брони превращалась в апатичную старушку. Тогда он отвёз её к какому-то не то экстрасенсу, не то шаману, и тот поинтересовался ради чего она живёт. Женщина растеряно уставилась на похорошевшую майскую сирень за окном. Буркнула, что сын вырос, а других дел нет. Шаман постучал по бубну: – Подумайте, что вы еще не сделали? Неожиданно в Брониных глазах вспыхнул интерес: – Когда Ростик был маленький, я увлеклась вышиванием картин. Все хотела изобразить старый маяк и островок, заселенный упитанными пингвинами. Купила подходящую канву, мулине, инструкцию, сделала пару стежков и забросила. Сын рос капризным и болезненным, какое там творчество? – А сейчас что мешает завершить работу? Бронислава медленно поднялась, уперлась кулаками в свои все еще выдающиеся бока и величественно кивнула. С тех пор продает на Андреевском спуске вышитые детские чепчики, крестильные платье и кухонные фартуки. Мою бабушку до последнего дня держали цветы. Даже в преклонном возрасте выходила с лейкой, поливала настурции с бархатцами и вела с ними задушевные беседы. Зимой сидела у печки и сортировала семена. Перечитывала брошюры о выращивании петуний. И только когда перестала видеть, засобиралась в иные миры. В блокадном Ленинграде первыми умерли легшие в постель для экономии ресурса. Они хотели продлить себе существование, а в результате его укоротили. Выкарабкались те, кто из последних сил вязал носки, колол дрова, таскал воду из Невы и учил наизусть стихи Берггольц. Я уже рассказывала о двух подругах, похоронивших в один год своих мужей. Дамы долгое время пребывали в глубоком трауре, и их солнце окрасилось в черный цвет. Затем собрались с мыслями, набросали бизнес-план и открыли собственный ресторан. Получили права, прикупили "бусик" и отправились на нем прямиком в Париж. Выходит, долго и счастливо живут имеющие цели. Стремящиеся к большему, чем сходить на работу, сварить на ужин макароны и посмотреть новости. Желающие заниматься спортом или перезимовать в Таиланде. Мечтающие увидеть северное сияние, стать вегетарианцем и сесть на шпагат. Замедлить старение, получить научную степень, исключить из рациона сахар, искупаться в двух океанах, прочесть «Старый завет» и защитить по нему диссертацию. Сочинить книгу с детскими рецептами. Собственноручно перекроить устоявшуюся жизнь. Ирина Говоруха

Заболела теща, через неделю умерла. Забираем тестя к себе, благо место есть. У тещи был пес, просто черный лохматый урод. Забрали и его, себе на горе. Все грызет, детей прикусывает, на меня огрызается, гадит, гулять его надо выводить вдвоем, как на распорке. Вызывал кинологов, денег давал без счету- чтоб научили, как с ним обходиться, без толку... Говорят, проще усыпить... Тесть решил, собачка умрет, тогда и ему пора. Оставили. Дети ходят летом в джинсах, с длинными рукавами: покусы от меня прячут, жалеют дедушку. К осени совсем кранты пришли, озверел, грызет на себе шкуру, воет. Оказывается, его еще и надо триминговать. Объехали все салоны, нигде таких злобных не берут. Наконец знающие люди указали одного мастера... Привожу. Затаскиваю. Кобель рвется, как бешеный. Выходит молоденькая девчушка крошечных размеров. Так и так, говорю, любые деньги, хоть под наркозом (а сам думаю, чтоб он сдох под этим наркозом, сил уже нет). Берет из рук поводок, велит прийти ровно без десяти десять, и преспокойно уводит его. Прихожу как велено. Смотрю, эта девчушка выстригает шерсть между пальцами у шикарного собакера. Тот стоит на столе, прямо, гордо, не шевелясь, как лейтенант на параде, во рту у него резиновый оранжевый мячик. Я аж загляделся. Только когда он на меня глаз скосил, понял, это и есть мой кобель. А пигалица мне и говорит: - Покажу, как ему надо чистить зубы и укорачивать когти. Тут я не выдержал - какие зубы! Рассказал ей всю историю, как есть. Она подумала и говорит: - Вы должны вникнуть в его положение. Вам-то известно, что его хозяйка умерла, а ему нет. В его понимании вы его из дома украли в отсутствие хозяйки и насильно удерживаете. Тем более, что дедушка тоже расстраивается. И раз он убежать не может, старается сделать все, чтобы вы его из дома выкинули. Поговорите с ним по-мужски, объясните, успокойте. Загрузил кобеля в машину, поехал прямиком в старый тещин дом. Открыл, там пусто, пахнет нежилым. Рассказал ему все, показал. Пес слушал. Не верил, но не огрызался. Повез его на кладбище, показал могилку. Тут подтянулся тещин сосед, своих навещал. Открыли пузырь, помянули, псу предложили, опять разговорились. И вдруг он ПОНЯЛ! Морду свою задрал и завыл, потом лег около памятника и долго лежал, морду под лапы затолкал. Я его не торопил. Когда он сам поднялся, тогда и пошли к машине. Домашние пса не узнали, а узнали, так сразу и не поверили. Рассказал, как меня стригалиха надоумила, и что из этого вышло. Сын дослушать не успел, хватает куртку, ключи от машины, просит стригалихин адрес. - Зачем тебе, спрашиваю. - Папа, я на ней женюсь. - Совсем тронулся, говорю. Ты ее даже не видел. Может, она тебе и не пара. - Папа, если она прониклась положением собаки, то неужели меня не поймет? Короче, через три месяца они и поженились. Сейчас подрастают трое внуков. А пес? Верный, спокойный, послушный, невероятно умный пожилой пес помогает их нянчить. Они ему ещё и зубы чистят по вечерам... Не зря говорят, что собаки верные и очень умные животные. А разговаривать... так со всеми надо разговаривать и объяснять свою точку зрения, тогда и жизнь становится заметно лучше.

Сын после очередной двойки по литературе был отлучён мамой от компа и отправлен читать "Капитанскую дочку" с последующим пересказом. Прочитал. Пришёл рассказывать. Поначалу всё нормально. Доходит до второй главы: "Ехали они по степи. Была метель, дорогу замело, они заблудились. Стали замерзать. Но потом встретили гея..." Мама в лёгком шоке: "Кого?" Сын: "Ну, гея, голубого. Но он был добрым человеком, он им дорогу показал..." Мама хватается за сердце и за книгу. Всё по Пушкину: герои едут в метель по степи, теряют дорогу, а потом в метели появляется мужик (Пугачёв) и ямщик к нему обращается: "Гей! Добрый человек! Скажи, не знаешь ли, где дорога?" Говорят, однажды современным первоклашкам предложили на уроке чтения нарисовать иллюстрацию к четверостишию Пушкина: Бразды пушистые взрывая Летит кибитка удалая. Ямщик сидит на облучке В тулупе, в красном кушаке. Самыми понятными словами четверостишия оказались: «пушистые», «сидит», «летит» и «взрывая». Кибитка была изображена в виде летательного аппарата. Почему? Ну, как же, русским ведь языком сказано – «летит», значит летит. У некоторых детей аппарат этот имел кубическую форму. Видимо из-за созвучия слов «кибитка» и «куб». И вот летит по небу эдакая кубитка и что делает, правильно – взрывает. Кого? Бразды пушистые. Кто такие «бразды»? Видимо такие пушистые звери. Нечто среднее по внешнему виду между бобрами и дроздами. А рядом, неподалеку от этого безобразия, сидит некая загадочная личность и спокойно за всем этим геноцидом наблюдает – это ямщик. Причем, изображен он, сидя на обруче (облучек – обручок, почти совсем одно и то же), в кожухе и балансирует с лопатой в руках. Почему с лопатой? Он же ямщик – ямы копает. Сидит он на обруче, значит, с лопатой, на краю огромной ямы, которую успел уже благополучно выкопать. Спросите, зачем выкопал? Понятно зачем – браздов хоронить!

Моя собака легла со мной в больничную койку, когда я умирала. Врачи хотели выгнать, я не позволила Рак, химия, больница. Я была одна, муж ушел, детей нет, родителей нет. Лежала в палате, смотрела в потолок и думала: «Зачем я здесь? Кому я нужна?» Джей — мой пёс, дворняга, подобранная на улице, — остался дома один. Я попросила соседку выгуливать. Но через неделю Джей сбежал. Соседка искала, звонила, плакала. А он прибежал в больницу. Как нашел — никто не знает. Пробрался через охрану, забежал в лифт, нашел мой этаж, мою палату. Я лежу, дверь открывается, и он прыгает на койку. Лижет мое лицо, скулит, трясется. Я обнимаю его и плачу. Врачи говорят: «Животным нельзя, выгоните». Я сказала: «Если выгоните — я уйду вместе с ним. Мне всё равно». Джей лежал со мной три недели. Спал у меня под боком, грел, лизал руки. Я не чувствовала боли, когда он был рядом. Я выжила. Врачи говорят — чудо. А я знаю: это Джей. Он не дал мне умереть. Ему было что терять. Сейчас мы с ним вдвоем. Он старый, почти не встает. Но каждое утро я слышу, как он бьет хвостом по кровати. И знаю: я нужна. Кому-то я очень нужна.

ас нашёл! У Долорес задрожали ноги. Потому что она только что открыла дверь семье, которая скрывала тайну куда больше, чем она могла себе представить.