Публикации канала «Женский клуб»

Прости, милок.. — Прости, милок... Я ведь здорова. Просто... одна я тут, совсем одна. Так хотелось с кем-то Новый год встретить... Вот и решила скорую помощь и вызвать. Фельдшер Семён опешил. Первой реакцией было раздражение. — Вы понимаете, что это ложный вызов? За такое полагается ответственность! А если кому-то помощь действительно нужна, а я тут?! __________________ Ложный вызов Снежинки лениво кружились в воздухе, подмигивая редким прохожим, пока Семён выходил из машины скорой помощи. Ветер был терпимым, мороз лёгким, а небо сияло звёздами, будто само готовилось к празднику. Улицы города искрились гирляндами, в домах мерцали огоньки ёлок, создавая атмосферу тихого ожидания чуда. Семён, фельдшер с десятилетним стажем, бросил взгляд на часы: 22:30. До боя курантов оставалось полтора часа. Смена подходила к концу, когда раздался звонок. Вызов из глухой деревушки с интересным названием — Курочкино. Женщина преклонного возраста жаловалась на боль в груди. Семён тяжело вздохнул, натянул шапку и отправился в путь вместе с водителем-санитаром. — Новый год в деревне или в больнице, — ворчал он себе под нос, глядя на заснеженную дорогу. — Весёлый выбор. Деревня встретила его абсолютной тишиной. Ни гирлянд, ни фонарей, лишь окна редких домов мерцали мягким светом. Семён остановился у покосившегося забора, за которым стояла маленькая избушка. Дверь открыла старушка, согнувшаяся под тяжестью лет. — Ой, милок, заходи скорей, замёрзнешь, — засуетилась она, пригласив его в тёплую избу. Семён провёл осмотр, внимательно задавал вопросы, но с каждым ответом всё больше понимал: женщина здорова. Когда он прямо спросил о её состоянии, бабушка смутилась. — Прости, милок... Я ведь здорова. Просто... одна я тут, совсем одна. Так хотелось с кем-то Новый год встретить... Вот и решила тебя вызвать. Семён опешил. Первой реакцией было раздражение. — Вы понимаете, что это ложный вызов? За такое полагается ответственность! А если кому-то помощь действительно нужна, а я тут?! Бабушка опустила глаза, прижимая к себе край фартука. Она казалась такой маленькой и хрупкой, что его гнев начал угасать. Он вздохнул, сел на стул и посмотрел на часы. До Нового года оставалось пятнадцать минут. — Ладно, раз уж я здесь, давайте хоть стол накроем. Лицо бабушки озарилось благодарной улыбкой. Она достала из буфета нехитрые угощения: соленья, картошку, кусочек пирога. На столе появились два бокала и банка компота. Они вместе встретили Новый год под бой курантов из старого телевизора. Через пятнадцать минут Семён поднялся. — Мне пора, бабушка. Пациентов много, да и вдруг кто-то ещё захочет встретить Новый год с медицинским работником. — Спасибо тебе на добром, милый, — тихо ответила она, провожая его к двери. Семён вышел на улицу, улыбнулся звёздам и сел в машину. Он не успел к праздничному столу в больнице, но в ту ночь понял, что главное — это подарить кому-то тепло и веру в чудо, даже если это не входило в его планы...♥️ Алексей Андров

Драгоценные крошки... Кто помнит 90-е годы? Голодные 90-е? Именно голодные. Так вышло, что осталась я с тремя детками одна. И помощи ждать неоткуда было. Работала медсестрой в детском саду. А когда совсем невмоготу стало, «дезертировала» из медицины на фабрику-прачечную. Первая зарплата была в четыре раза больше, чем в саду. Вроде полегчало, и тут обвал. Рухнула государственная пирамида. И зарплата пропала. Её не платили по нескольку месяцев подряд, а когда появлялись иногда деньги у руководства, платили по очереди. Кто успел, тот и взял. А дома дети голодные, трое. Можно много об этом писать, сколько пережили, переголодали, переплакали. Но мой рассказ о крошках печенья. Пошла я, как-то, на Пражский рынок, что рядом с метро Пражская был. Чего там только не было. Глаза разбегаются. Денег мало. Хочется купить продукты и какое-нибудь лакомство детям. Вижу, в палатке очередной, множество лотков с печеньем. Всяким разным, разнообразным. Подошла, и стала прикидывать, что бы такое купить, чтобы всем хватило, и не дорого. Выбрала, попросила взвесить грамм триста, ну чуть больше, чтоб всем по две штуки. Женщина-продавец взвесила, заговорила со мной. А давайте хоть полкилограмма. Нет, говорю, не уложусь. Тогда эта добрая женщина вытаскивает из-под прилавка целый пакет крошек от разного, разнообразного печенья и протягивает мне. Вы берите, не бойтесь, это в упаковках остается, я себе собирала. Возьмёте пачку маргарина, муку и приготовьте тесто, в тесто крошки от печенья и выпекайте. Я всегда так делаю. Будет очень вкусно. Вот сижу я сейчас, пишу, и слезы текут по моим щекам. Я так и сделала. Крошек хватило на три выпечки. И действительно было очень вкусно. Детки были рады. Прошло много лет, а я до сих пор вспоминаю эту добрую женщину, огромное ей спасибо. Mожет, она прочитает эти строчки.♥️

"Мам, распишись вот здесь. И дачу освободи до воскресенья». Дочь не знала, что два месяца назад я перестала быть ей матерью по бумагам «Мам, распишись вот здесь. И дачу освободи до воскресенья. Теперь она моя». Настя сказала это таким тоном, будто просила передать соль за столом. Спокойно. Сухо. Даже с легким раздражением — мол, ну сколько можно тянуть. А я в тот момент стояла у плиты, вытирала ладони о старый фартук с выцветшими ромашками, и от меня пахло укропом, смородиновым листом и горячим рассолом. Огурцы уже были почти закатаны. Август, как всегда, пришёл с банками, паром на окне и этим обманчивым чувством, будто всё в жизни ещё можно удержать руками. Я подняла глаза на дочь и почему-то не сразу взяла бумаги. Смотрела не на листы. На неё. На чужую складку у рта. На знакомый жест — как она нетерпеливо поджимает губы, когда ей кажется, что перед ней человек медленный и неудобный. На дорогой маникюр, которым она постукивала по папке. На ту самую девочку, ради которой я когда-то зимой стояла в очереди за сапогами, а потом всю зарплату до копейки считала на кухне под жёлтой лампой. Знаете, что самое горькое? Не когда дети вырастают. И даже не когда начинают говорить с матерью приказным тоном. Самое горькое — когда однажды понимаешь: человек перед тобой давно считает твою заботу не любовью, а своим авансом. Будто ему всё это и так были должны. — Мам, ты меня слышишь вообще? — Настя сунула бумаги ближе. — Там уже всё подготовлено. Подпишешь отказ — и без лишних сцен. Мы с Игорем решили до осени там ремонт начать. Мы с Игорем. Вот так просто. Не «можно ли». Не «давай обсудим». Не «мам, как тебе будет удобнее». А уже решили. И ведь дача эта не с неба упала. Не в лотерее выиграна. Это место, где я полжизни спиной платила за каждый гвоздь. Где сначала был перекошенный домик с дырявой крышей, потом грядки, потом яблони, потом новый забор, который я ставила уже после смерти брата, потому что иначе всё бы разворовали. Там каждая доска мне чем-то обошлась: отпуском, который я не взяла; сапогами, которые не купила; сменами, на которые выходила, когда другие сидели дома с температурой и сериалами. Но Настя сейчас смотрела так, будто речь шла не о памяти, не о моих руках, не о доме, где её детство прошло между тазом с вишней и скрипучей верандой. Для неё это были просто двадцать соток возле новой трассы. Удачный актив. Земля, которую можно быстро оформить, быстро освоить, быстро продать или превратить в красивую картинку для чужих глаз. Я медленно сняла очки, положила на стол и только тогда спросила: — А кто тебе сказал, что она твоя? Она даже усмехнулась. Как усмехаются люди, уверенные, что уже всё просчитали. — Мам, ну не начинай. Всё по закону. Ты же сама говорила, что после тебя всё мне. Какая теперь разница — сейчас или потом? Я просто предлагаю сделать всё без нервов. По-хорошему. По-хорошему. Удивительные слова. Особенно когда их говорит тот, кто пришёл отбирать у тебя дом, пока ты стоишь у плиты с мокрыми от рассола руками. Я очень хорошо помню, когда всё начало трещать. Не сегодня. И даже не месяц назад. Наверное, ещё зимой, когда Настя впервые спросила невзначай, где лежат документы на участок. Тогда я не придала значения. Потом был ещё вопрос — на кого оформлен дом. Потом разговоры про то, что «в нашем возрасте надо всё заранее упорядочить». Потом вдруг появился Игорь со слишком деловым лицом и предложением помочь «с юридической частью». Слишком много участия для людей, которые годами приезжали на дачу только шашлык пожарить, а забор красила я одна. А в феврале мне позвонили и я узнала... читать далее..

МАЖОРЫ ТРОНУЛИ сельскую пасечницу. Она натравила на них пчел. От произошедшего дальше, ВЗДРОГУЛОСЬ все село… Оксана вернулась от реки глубокой ночью. На запястьях темнели следы чужих пальцев, а в ушах всё ещё звучала угроза двух столичных мажоров, уверенных, что дочь влиятельного человека никто не посмеет обвинить. До рассвета девушка просидела перед фотографией отца. Потом поднялась и молча направилась к пасеке. Соседи видели, как она окуривала самый беспокойный улей, а затем унесла в сарай старую плетёную корзину. Что находилось под плотно закрытой крышкой, никто не заметил. Через два дня Оксана надела чистое платье, взяла банку мёда и пришла к лагерю обидчиков. Мужчины решили, что девушка испугалась и явилась мириться. Они усадили её возле костра и продолжили пить, не обращая внимания на странное гудение у её ног. Оксана терпеливо ждала. Когда один из них снова потянулся к ней, она наклонилась и медленно отстегнула защёлку. Крышка распахнулась. Над берегом взметнулось чёрное гудящее облако, а самоуверенные мажоры с криками бросились врассыпную. Оксана осталась стоять неподвижно, наблюдая, как рой скрывает их фигуры. А от того, что произошло дальше, вздрогнуло всё село…

Бабушкины советы 1. Когда тебе плохо — начни мыть полы руками. Без перчаток. Бабушка говорила: «Мозг надо опустить в тело». Ты чувствуешь грязь, усилие, тяжесть, холод — и возвращаешь себе контроль. Это не про чистоту, а про заземление. Пока ты только в голове — ты в тревоге. А когда ты с тряпкой — ты в моменте». 2. Перед важным решением — переспи три ночи. Не одну. Три. Потому что в первые сутки тебя ведёт эмоция, во вторые — страх, а только на третьи начинает думать голова. И реально — сколько раз ты жалел, что поспешил? А сколько раз жалел, что подождал? Вот именно. Мудрость действием. 3. Если не можешь проснуться — облей ноги холодной водой. Не душ, не моржевание, а именно ноги. Она говорила: «Ты включаешь землю». И правда — тело просыпается, мозг цепляется за реальность, уходит ватность. 4. Когда ничего не помогает — начни что-то жарить на сковородке. Любую еду. Даже если не хочешь есть. Звук, запах, тепло — это сигнал безопасности для мозга. Типа «если я готовлю — значит, я жив». Проверено: возвращает в себя лучше медитации. Особенно в те дни, когда всё разваливается. 5. Если всё раздражает — выйди на улицу и иди, пока не устанешь. Без телефона, без цели, просто вперёд. Не беги от проблем, а выгуливай их. Бабушка говорила: «Злость — это сила, которую надо прожечь, а не подавить». И чем быстрее ты пройдёшь через неё — тем быстрее она уйдёт. Без вреда. Без слов. Без срывов. Вот так мудрость старшего поколения спасает и нас. © Татьяна Усикова

На похоронах сестры муж отошёл к могиле, а незнакомая женщина в чёрном села рядом со мной: "Простите, это ваш муж?" Я кивнула. Она достала из сумки конверт: "Ваша сестра просила передать это только вам. Муж не должен знать" Холодный октябрьский ветер пронизывал насквозь даже сквозь плотное шерстяное зимнее пальто. Старая деревянная скамейка на кладбище казалась ледяной глыбой, но Наташа сидела на ней абсолютно неподвижно, плотно сжав озябшие руки на коленях. Её взгляд был прикован к мужу, который стоял у свежей могилы сестры — невероятно прямой, статный, в идеально сидящем чёрном кашемировом пальто. Со стороны он выглядел образцом безутешного горя. Игорь грациозно наклонился и аккуратно положил на влажную вязкую землю три красные гвоздики. Его лицо хранило безупречно печальное выражение, и никто вокруг не мог бы заподозрить, что в этот серый, наполненный слезами день в душе Наташи медленно, но неотвратимо рушился весь привычный мир. Что-то неуловимое, пугающее уже витало в воздухе, заставляя сердце сжиматься от смутной, но уже настоящей тревоги. Вдруг рядом с ней на ледяную скамейку бесшумно опустилась совершенно незнакомая женщина, голова которой была плотно повязана строгим траурным чёрным платком. Она выглядела болезненно худой, с тёмными кругами под запавшими глазами, а старая потёртая сумка нервно покоилась у неё на коленях. Тонкие бледные пальцы до побеления вцепились в кожаный ремешок. Незнакомка тихо наклонилась и прошептала прямо над ухом Наташи: «Простите, это ваш муж?» Та медленно кивнула. Женщина торопливо оглянулась по сторонам, суетливо полезла в недра сумки и дрожащими руками достала слегка помятый белый конверт. «Ваша сестра просила передать это только вам. Муж не должен знать» Читать далее..

Выйдя после УДО, хирург вытащил беременную женщину из тонущей машины и прямо там принял роды. В знак благодарности она дала ему адрес: «Если тебе некуда идти — езжай туда». Когда он приехал, он НЕ ПОВЕРИЛ своим глазам… Ворота колонии закрылись за спиной Андрея с тем особенным металлическим звуком, который он слышал в кошмарах все четыре года. Только теперь этот звук был другим: он не запирал его, а выпускал на свободу. Мартовский ветер ударил в лицо — влажный, с запахом талого снега и дизельного выхлопа от проезжающих грузовиков. Андрей стоял на обочине трассы в старой куртке, с полиэтиленовым пакетом в руках. В нём лежали документы, несколько купюр и потёртый телефон без сим-карты. На вид ему было немного за сорок, хотя в паспорте значилось тридцать восемь. Тюрьма добавила морщин вокруг глаз и седины на висках, но руки — руки хирурга — остались прежними: длинные пальцы, точные движения и та особенная уверенность, которая не исчезает даже после четырёх лет без скальпеля. До ближайшего посёлка было около семи километров по разбитой дороге. Андрей закинул пакет на плечо и пошёл, не оглядываясь. К обеду небо затянуло тучами, и когда Андрей прошёл около трёх километров, начался тот особенный мартовский дождь со снегом, который пробирает до костей за несколько минут. Он ускорил шаг, но вдруг услышал визг тормозов. Серебристый седан занесло на повороте — водитель не справился с управлением на скользкой дороге. Машина пробила хлипкое ограждение и полетела вниз, к реке. Андрей бросил пакет и побежал. Спуск был крутым и грязным, ноги скользили. Седан лежал на боку, наполовину погружённый в воду. Внутри билась женщина. Молодая, с огромным животом. Он нырнул. Вода обожгла холодом, течение ударило в бок. Андрей протиснулся внутрь, вытащил её из машины и выволок на берег. Роды начались стремительно, спровоцированные аварией. Андрей действовал автоматически, как когда-то в приёмном отделении. Его руки снова делали то, что умели лучше всего. Через несколько минут в его руках оказалось маленькое скользкое тельце. Раздался крик — слабый, но живой. Катя плакала, протягивая руки. Он положил девочку ей на грудь. «Скорая» приехала через сорок минут. Когда двери машины уже закрывались, она быстро сказала: — Медовка. Бабушкин дом, улица Речная, 14. Если тебе некуда идти — езжай туда. Дом пустой. Ключ под третьим кирпичом у крыльца. Двери закрылись, и Андрей снова остался один на обочине. До Медовки было шесть часов пути. Дом появился за поворотом, и Андрей не поверил своим глазам…

Я был y мaмы eдинcтвeнным cынoм. Oнa пoзднo вышлa зaмуж и вpaчи зaпpeтили eй poжaть. Вpaчeй мaмa нe пocлушaлacь, нa cвoй cтpax и pиcк дoтянулa дo 6 мecяцeв и тoлькo пoтoм в пepвый paз пoявилacь в жeнcкoй кoнcyльтaции.. Я был жeлaнным peбeнкoм: дeдушкa c бaбушкoй, пaпa и дaжe cвoднaя cecтpa нe чaяли вo мнe души, a уж мaмa пpocтo пылинки cдувaлa co cвoeгo eдинcтвeннoгo cынa! Мaмa нaчинaлa paбoтaть oчeнь paнo и пepeд paбoтoй дoлжнa былa oтвoзить мeня в дeтcкий caд "Дубки", pacпoлoжeнный нeдaлeкo oт Тимиpязeвcкoй Aкaдeмии. Чтoбы уcпeть нa paбoту, мaмa eздилa нa пepвыx aвтoбуcax и тpaмвaяx, кoтopыми, кaк пpaвилo, упpaвляли oдни и тe жe вoдитeли. Мы выxoдили c мaмoй из тpaмвaя, oнa дoвoдилa мeня дo кaлитки дeтcкoгo caдa, пepeдaвaлa вocпитaтeльницe, бeжaлa к ocтaнoвкe и ... ждaлa cлeдующeгo тpaмвaя. Пocлe нecкoлькиx oпoздaний ee пpeдупpeдили oб увoльнeнии, a тaк кaк жили мы, кaк и вce, oчeнь cкpoмнo и нa oдну пaпину зapплaту пpoжить нe мoгли, тo мaмa, cкpeпя cepдцe, пpидумaлa peшeниe: выпуcкaть мeня oднoгo, тpexлeтнeгo мaлышa, нa ocтaнoвкe в нaдeждe, чтo я caм дoйду oт тpaмвaя дo кaлитки дeтcкoгo caдикa. У нac вce пoлучилocь c пepвoгo paзa, xoтя эти ceкунды были для нee caмыми длинными и ужacным в жизни. Oнa мeтaлacь пo пoлупуcтoму тpaмвaю, чтoбы увидeть вoшeл ли я в кaлитку, или eщe пoлзу, зaмoтaнный в шубку c шapфикoм, вaлeнки и шaпку. Чepeз кaкoe-тo вpeмя мaмa вдpуг зaмeтилa, чтo тpaмвaй нaчaл oтxoдить oт ocтaнoвки oчeнь мeдлeннo и нaбиpaть cкopocть тoлькo тoгдa, кoгдa я cкpывaлcя зa кaлиткoй caдикa. Тaк пpoдoлжaлocь вce тpи гoдa, пoкa я xoдил в дeтcкий caд. Мaмa нe мoглa, дa и нe пытaлacь нaйти oбъяcнeниe тaкoй cтpaннoй зaкoнoмepнocти. Глaвнoe, чтo ee cepдцe былo cпoкoйнo зa мeня. Вce пpoяcнилocь тoлькo чepeз нecкoлькo лeт, кoгдa я нaчaл xoдить в шкoлу. Мы c мaмoй пoexaли к нeй нa paбoту и вдpуг вaгoнoвoжaтaя oкликнулa мeня: - Пpивeт, мaлыш! Ты cтaл тaкoй взpocлый! Пoмнишь, кaк мы c твoeй мaмoй пpoвoжaли тeбя дo caдикa...? Пpoшлo мнoгo лeт, нo кaждый paз, пpoeзжaя мимo ocтaнoвки "Дубки", я вcпoминaю этoт мaлeнький эпизoд cвoeй жизни и нa cepдцe cтaнoвитcя чутoчку тeплee oт дoбpoты этoй жeнщины, кoтopaя eжeднeвнo, aбcoлютнo бecкopыcтнo, coвepшaлa oднo мaлeнькoe дoбpoe дeлo, пpocтo чутoчку зaдepживaя цeлый тpaмвaй, paди CПOКOЙCТВИЯ coвepшeннo нeзнaкoмoгo eй чeлoвeкa.. Aвтop: Лapиca Мeщepякoвa

Моя мама родила меня в 17 лет, сейчас ей 37, она шикарная, ухоженная женщина, выглядит младше своего возраста. Отца своего я никогда не видела, он испарился ещё до моего рождения... С мамой мы всегда были как подружки. В 19 лет я начала встречаться с однокурсником. Конфетно-букетный период, романтика, первая любовь, я просто порхала от счастья. Полгода назад он познакомил меня со своими родителями, а я его со своей мамой. Увы, это было зря... Я не сразу заметила искру, которая промелькнула между ними. Не сразу заметила огонь в глазах своей мамы, и то, как он от меня постепенно отдалялся. За своей влюбленностью я не замечала НИ-ЧЕ-ГО. Пока не вернулась домой раньше с учёбы (парень якобы был на больничном) и не застала их в постели... Это был крах. Они даже не пытались оправдаться. Я похватала первые попавшиеся свои вещи и убежала из дома, на ходу внося их телефоны и аккаунты в соцсетях в чёрный список. Неделю я жила у подруги (она снимает кв), и, признаюсь, беспробудно пила. Может они мне и пытались дозвониться, я не знаю, а с незнакомых номеров я трубку не брала. Когда я более менее пришла в себя, подруга предложила мне у ней остаться жить. Пересилив себя, я поехала домой, чтобы собрать свои вещи и перевезти. Но.. Квартира была опечатана. Я содрала наклейки и вошла... На кухне, в спальне, в коридоре... засохшие, и уже бордовые брызги крови. Везде рассыпан порошок, следы, бардак... Я в панике начала долбиться к соседям, чтобы хоть что-то узнать... Достучалась только к одной соседке, она меня пустила, усадила на кухню, налила воды, и рассказала то, от чего мой мир рухнул во второй раз... читать продолжение

Каждую минуту кто-то покидает этот мир. Мы уже встали в эту очередь, даже если не догадываемся об этом. Мы никогда не узнаем, сколько людей впереди нас. Мы не сможем встать снова в конец очереди. Мы не можем выйти из этой очереди. Мы не можем избежать очереди. Поэтому, пока стоим в этой очереди: — замечай хорошие моменты; — цени свое время; — уважай других людей; — люби; — создавай перемены; — прости всех; — убедись в том, что твои родные знают как ты их любишь.♥️

Ждaл на Курскoм вoкзалe Москвы элeктричку. Подoшла жeнщина и спросила у мeня мeлочь на покупку хлeба. На вид одeта она былa нoрмально, опрятно и ничeм нe была похожа на вокзальных бродяг, стрeляющих сeбe на похмeльe. Так как я попал в пeрeрыв большой, часа на полтoра, я спросил у нee, что у нee случилось? Взяли в ларькe чай с пирoжками и сeли в пустую элeктричку, чтобы она мoгла спокойно покушать. Она рассказала мнe историю своeй жизни. Ей 60 лeт. Всю жизнь рабoтала проводницeй на поeздах, одна растила сына. Пока была живa ee мама, бабушка присматривала за сыном. Ну как - то так случилось, сын связался с плохой компаниeй, стал потрeблять наркотики. Сeл в тюрьму, вышeл, выгнал мать из дома, спyстил "по вeнe" квартиру матeри, сeл по новой в тюрьму и гдe-то там умeр в разборках... Жeнщина поeхала в Москву, дома нeт, жить нeгдe, родных нeт. Жила по вокзалам. Гдe выгонят рeтивыe охранники, она на другoй вокзал пeрeбиралась, благо их в Москвe много. На рабoту ee нe брали, мол возраст нe подходит. Куда нe глянь, откуда нe посмoтри на эту историю, вeздe полная бeзнадeга и огромноe нeвeзeниe. Что дeлать и как eй можно помочь в этой ситуации я нe знал. Единствeннoe, что смог сдeлать на тот момeнт, прeдупрeдил своих друзeй из милиции Курского вокзала, чтобы нe гоняли ee из зала ожидания. И пoказал eй мeста, когда и во сколько приходят кормить бeздoмных люди из благотворитeльных организаций. Гдe помыться, гдe можно пoлучить мeд. помощь. Оставил eй свой номeр тeлeфона. И на этoм мы расстались. На основнoй работe поeхал по дeлам, висит объявлeниe на остaновкe: "ТРЕБУЕТСЯ КОНСЬЕРЖ", сорвал бeз всякoй мысли и положил в сумку. Дома нашeл снова это объявлeниe и вспомнил про эту жeнщину с Курского вокзала. Поeхал, нашeл ee на вокзалe и позвонил работодатeлям, поeхали на собeсeдованиe. Объяснили ситуацию и ee приняли на работу. Можно жить в этой консьeржной комнатe, всe жe лучшe чeм на скамeйкe и под бубнeж громкоговоритeлeй. Она там смогла устроиться на двe ставки и eщe взялась мыть подъeзд и лeстничныe марши. Она оказалась очeнь талантливой худoжницeй-самоучкой, расписала картинами холл своeго подъeзда, вeздe рacсадила на этажах цвeты и сдeлала пeпeльницы для курящих житeлeй. Подъeзд был выставлeн на конкурс лучшeго подъeзда в районe. Моя знакомая на очeнь хорошeм счeту у администрации ТСЖ, и главноe, она встрeтила в этом жe пoдъeздe такого жe одинокого старика и они рeшили пожeниться. Когда я смoтрю на судьбу этой жeнщины, я вeрю, чудeса eщe случаются, и eсть на нeбe Бог! Я нe мог спать ночами, думал ну как мoжно eй помочь? Что тут мoжно сдeлать для нee? Пройди я мимо объявлeния, была бы она eщe жива? Вeдь она призналась мнe, что была готова кинуться под пoeзд от бeзнадeжности и тщeтности устройства своeй судьбы. Нe пpоходитe мимо нуждающихся судeб, друзья! Будьтe вниматeльны вoкруг сeбя.♥️ Автор: Сeргeй Филимoнoв

На юбилее свекровь швырнула мои вещи в прихожую и отдала спальню золовке. Через 20 минут в зал вошли трое. — Лена, соли мало. Ты рыбу вообще солила перед тем, как в духовку ставить? Я пододвинула солонку ближе к её локтю: — Солила. Врачам положено помнить про давление гостей. — Ой, брось больничные замашки, — вздохнула Римма Львовна. — Пашенька, налей морса. Ларочка с дороги голодная, ей калории нужны. Павел поднялся с графином: — Мам, морс сам делал. Лена только клюкву докупила. — Покупная клюква кислит, — отрезала свекровь. Лариса ковыряла оливье. Пятилетний Тимур уронил ложку на паркет. — Вытри ему руки, — бросила свекровь. — Лена у нас пылинки сдувает. Детей-то нет, живёт для себя: работа, дежурства. А семья — это когда горой друг за друга. У Ларочки семья, двоих тянет. Я подняла упавшую ложку мальчика, вытерла полотенцем и положила перед ребёнком: — Лариса, суп греть не будем, сразу горячее подавать? Золовка быстро глянула на мать: — Как мама скажет. — Ты теперь хозяйка положения, привыкай! — заявила свекровь. — Паша, скажи сестре. Павел замялся: — Мам, ну сели же праздновать. Давайте тост за юбилей. Шестьдесят восемь лет человеку! — Вот выпьем за то, чтобы в этой квартире наконец зазвучал детский смех, — подняла бокал свекровь. Дядя Коля из Тулы крякнул, опрокинув стопку: — Хорошая квартира у вас, Пашка. Потолки под четыре метра, лепнина. Тесть расщедрился, ничего не скажешь. — Папа военный человек, он порядок ценит, — спокойно заметила я, глядя на дубовую консоль, где лежал тяжёлый латунный ключ с армейским кожаным брелоком. Римма Львовна опустила рюмку: — Порядок хорош для людей. А когда на двоих сто метров, пока родня по углам мыкается — это эгоизм, Леночка. Натуральный эгоизм. Я промолчала, встала и унесла пустые салатники на кухню. Павел зашёл следом, прикрыв дверь: — Лен, ну ты можешь лицо попроще сделать? У матери юбилей. — Лицо у меня нормальное, Паша. Просто три операции за вчерашние сутки. — Все работают! Ларисе за однушку тридцать пять тысяч отдавать надо, а алиментов кот наплакал. Откуда деньги? — Мы три месяца назад закрыли её кредитку на восемьдесят тысяч, — напомнила я. — Это была помощь сестре! Ты не обеднела: ставка заведующей, надбавки, консультации. — Деньги были отложены на замену стояков отопления. — Подождут твои стояки! Мама права: мы тут вдвоём ходим, эхо гуляет. Кабинет пустует, там только книжки твои. — Этот кабинет мой отец оборудовал под себя, когда выходил в отставку. — Твой отец пять лет на даче под Звенигородом живёт! — в голосе Павла звенело раздражение. — Квартиру он тебе подарил десять лет назад на свадьбу: «Живите, дети, расширяйтесь». Мы семья или нет? Я вспомнила тот банкет. Отец действительно сказал: «Живите, дети». Но дарственную оформлять не стал — оформил бессрочный договор безвозмездного пользования, зарегистрировал в Росреестре обременение и убрал папку в сейф. Я тогда обиделась, посчитав это недоверием к Паше, а потом десять лет молчала: видела, как мужу льстит считать себя полноправным хозяином жилья. Мне было проще не спорить. — Паша, эта квартира не делится по желанию твоей мамы. — Никто её не делит! Речь о том, чтобы пустить сестру. Римма Львовна права: ты вцепилась в метры, как собака на сене. В кухню заглянула свекровь: — Вы чего тут шушукаетесь? Паша, иди к мужикам. Павел вышел. Римма Львовна оперлась о косяк: — Зря губы дуешь, Лена. У Ларисы двое детей, муж выставил на улицу. Неужели жалости нет? Чужие сочувствуют, а ты родственников на порог не пускаешь. У девочки жизнь сломана, детям простор нужен. — У Ларисы есть ваша квартира, — тихо сказала я. — Моя хрущёвка на пятом этаже без лифта? Мне покой нужен, я своё отработала! А у вас хоромы генеральские! Делиться надо, раз бог детей не дал! Она ушла в гостиную, шурша юбкой.. читать далее..

В день похорон матери дочь выбрала вечеринку. Но через месяц, увидев завещание, она закричала... В то утро Ярославль заливал ледяной дождь. Я стоял возле гроба жены и в последний раз позвонил нашей дочери. — Кристина, маму через двадцать минут будут отпевать. Она до последнего ждала тебя… В трубке заиграла музыка, а потом дочь неожиданно рассмеялась: — Пап, у Леры день рождения! Я уже приехала в ресторан. Не пытайся заставить меня чувствовать себя виноватой. Я молча отключился. Кристина не знала одного: перед смертью Марина оставила мне письмо с последней просьбой о дочери. А через месяц Кристина ворвалась в мой кабинет, швырнула на стол бумаги от нотариуса и закричала...

Мой отец, когда ему было семнадцать лет, на ярмарке увидел девочку. Четырнадцатилетнюю девочку в синем платье с синим бантом. И влюбился… Терпеливо ждал, когда ей исполнится восемнадцать, а потом попросил ее в жены и… получил ее в жены. Он ее обожал… Он её боготворил… Они были небогатыми людьми: мама работала на ферме, а отец трудился на заводе, но они жили и радовались всем совместно прожитым дням, где были и радости побед, и горечи поражений. И это было так искренне, так трогательно и так прекрасно… Я видел, как люди во многих семьях ругаются, кому пойти поставить чайник или, например, выкинуть мусор. У нас «ругань» шла только в обратном смысле: каждый хотел пойти поставить чайник, каждый хотел пойти выкинуть мусор… Когда твой спутник хочет взять на себя больше, то и тебе хочется взять еще больше… Здесь интересный механизм: Чем меньше хочет взять на себя твой спутник, тем меньше хочется взять и тебе. И родители рвали из рук друг у друга домашние дела, семейные хлопоты, неприятные поручения, трудные задачи — все это каждый хотел сделать за другого… Я помню, как по утрам, во время очередного бритья, отец любил напевать какую-либо песню и мама часто говорила ему: «Перестань петь — я не могу сосредоточиться». Мама тогда подрабатывала в каких-то дошкольных учреждениях и писала по утрам отчеты. А папа ей отвечал — «Хорошо, я не буду петь. Но когда-нибудь ты будешь думать: как жалко, что он больше не поёт. Как было бы хорошо, если бы он сейчас запел». Я помню эти слова до сих пор: «Как было бы хорошо, если бы он сейчас запел». Странно… Почему такие вещи запоминаются?! Счастливым и веселым оказался их брак — единство душ и стремлений, взглядов и помыслов. Он был не только глубокий и серьезный, но радостный и веселый в каждую данную минуту… Каждый день отец благодарил судьбу за то, что она послала ему эту чудо-женщину, эту чудо-любовь, это чудо-чувство. И мы росли в тени этой великой любви и обожания. Мама умерла десять лет назад. Однажды я осторожно спросил отца: — Как же ты пережил то ужасное время? — «Что ты!» ответил он мне с нотками глубочайшей грусти в глазах. — «Я каждый день благодарю Бога за то, что боль разлуки выпала именно мне, а не ей…♥️ © Астрид Линдгрен

ПРО ЛЮБОВЬ ♥️ Мои бабушка и дедушка родились в один 1938 год, но бабушка была на полгода старше. Поэтому в ссоре, когда кончались аргументы, бабушка кричала: "Да ты еще сопляк!", даже в 65 лет... Дедушка любил рыбачить и однажды принес карасей, которые даже не думали помирать. Принес и ушел на работу. Бабуля долго бурчала про несостоявшуюся стирку, выкладывая из ванной замоченные вещи и "заселяла" туда карасей. А вечером мы всей семьей отнесли их назад в речку. Больше дедушка рыбу домой не носил, отпускал сразу. Не получилось из него и заводчика кроликов. Купленным на откорм крольчатам, был построен дом, обеспечен уход и ласка. В итоге мы всем дали имена и очень плакали, когда они умирали от старости. Похоронили их с почестями там же, на даче. Дедушка копал, а бабушка вспоминала карасей.. Дедушка любил после бани в субботу накатить, но коммерсантам не доверял, поэтому настойку ставил сам. Об этом факте мы с сестрой узнали поздно, когда найденный "компот" как-то странно начал действовать. Бабушка не ругалась, но мамам просила не говорить.. У них были разные политические взгляды и мне кажется, что программу "К барьеру!" писали с них.. Бабушка поддерживала все его идеи, поэтому он успел побывать за свою жизнь: грузчиком, начальником, писателем, учителем, шахматистом, рыболовом, строителем, виноделом.. Дедушка посадил под их балконом черемуху и ее ягоды с удовольствием едят мои дети, его правнуки, которых он никогда не видел.. Бабушка пережила его на 12 лет, но фактически ее не стало вместе с ним. Она просто жила и ждала встречи, хотя мы ее поддерживали во всем, но это совсем иная любовь. К чему я все это? Да просто вспомнилось. И да, про 14 февраля они не знали и картонные сердца друг другу не дарили. Всем любви.♥️

Упал человек… Вчера вечером шла домой. Поздно. Плеер в ушах. Смотрю на дороге - на тротуаре, в смысле - что-то шевелится. Подхожу ближе. Человек. Лежит человек. Точнее ползёт человек. Причем ползёт так необычно, будто в конкурсе участвует, ногами загребает и пересаживается вперед. Первая мысль: пьяный! Вторая мысль: грязный! Вчера дождик был, слякоть. Третья мысль: А вдруг нет? В смысле, не пьяный? Мимо спешат другие люди. Вечер, надо скорей домой. Ползущего брезгливо обходят. Отворачиваются. Мне тоже надо домой. Меня ребёнок ждёт. Но вдруг не пьяный... Подхожу и опасливо спрашиваю: "Ты в порядке?" Сама удивляюсь своему хамству: перешла на "ты" без экивоков. - По-мо-ги-те-встать, - говорит парень, прожовывая часть букв. Руки его скрючены. Ноги тоже. Он болен ДЦП. С рождения. Я протягиваю руку, за которую он хватает своей грязной измазанной рукой. От него пахнет...супом. - Ты как тут оказался? - спрашиваю. - Один. На дороге... - Я пошел за хлебом. Мачеха болеет. Упал. Меня велосипедист толкнул. Встать сам не смогу. - отчитался парень. В это время он уже встал, но руку мою держал крепко. - Далеко живешь? - спрашиваю я, прикидывая, что мне делать с ним. - Да нет, вон. - Машет рукой на дом рядом. - Доведи, а то я упаду опять. - Пошли, - соглашаюсь я. От него не пахнет опасностью. Пахнет супом. - Как зовут тебя? - Олег. - С кем живешь, Олег? - С мачехой. Она заболела. Нужен хлеб. - Ты пошел за хлебом, тебя толкнули и ты упал? - восстановила я ход событий. - Да. - А обычно кто покупает хлеб? - Мачеха. Мы идём вдоль многоподъездного дома. Люди вокруг с интересом оборачиваются. Грязный Олег (он полз от магазина, напоминаю) и я - нарядная, с презентации. Мы подходим к нужному подъезду. - Квартира 59. Первый этаж. Ключи - в кармане. - Олег поворачивается ко мне нужным оттопыренным карманом. Мы входим с ним в подъезд, он отпускает мою руку и впивается в спасительные перила. Здесь он уже почти дома. Он привычно, ловко подволакивая ноги, взбирается по лестнице. Я открываю квартиру 59 ключами Олега. Мы входим в прихожую. Пахнет супом. Слабый крик из комнаты: - Олежа, это ты? Где ты был два часа? Хлеб купил? Я кладу ключи на зеркало и выхожу из квартиры. Олег болен ДЦП. Он два часа назад вышел за хлебом в магазин напротив. Нормальному, здоровому человеку сбегать за хлебом - 10 минут. Но Олег болен ДЦП. Что не мешает ему есть хлеб. И он за ним пошел. И его толкнули. Он упал. И два часа полз обратно. Прямо по грязной мокрой дороге. Потому что все вокруг спешили домой. К своим детям, мужьям и жёнам. Со своей буханкой хлеба. И некогда помочь встать тому, кто упал. Не-ког-да. Я потрясена. Не могу пока сформулировать чем. Наверное тем, что всем вокруг нет дела ни до кого. Тем более до Олега. В грязном, скрюченного. Потому что каждый прошедший мимо ползущего человека уцепился за спасительную мысль "Он пьян!", оправдывающую его бездействие. Не потому что мы плохие. Мы просто спешим. У нас важные дела. А у Олега тоже дело - ему надо купить хлеб... Боже мой, что это было? Спустя 20 минут я звоню в квартиру 59 по домофону. Никто не открывает. Я дожидаюсь, пока кто-то выходит из подъезда, вхожу в него и звоню в звонок, над которым накорябано "59" (вряд ли Олег накорябал это сам - у него скрючены руки, ему не дотянуться). Мне никто не открывает. Наверное, Олег моется. А мачеха болеет. Я вешаю на ручку двери пакет. В нём батон и дарницкий. А ещё какие-то печенья, мармелад, чай. Олег с мачехой поедят супа с хлебом, который так и не купил Олег, а потом попьют чая с печеньем. Держись, Олег. И больше не падай....❤️ Автор: Ольга Савельева

Если человек вам не пишет — значит, он просто не хочет. В транспорте, дома, на празднике с кучей гостей и родственников, в любом месте и в любом состоянии он найдет возможность отправить несколько слов на знакомый номер. Но только тогда, когда действительно нуждается и желает общения. На это не влияют ни алкоголь, ни дела, ни прогноз погоды, ни занятость. Здесь все гораздо проще. Пишут, когда нуждаются. Пишут, когда скучают. О вашем существовании не нужно напоминать. Не оправдывайте никого. Цените себя!💔

Электрический чайник Сломался электрический чайник. Такой пластиковый, с кнопкой. Какой-то там проводок сгорел. Отец сел за кухонный стол, разобрал чайник, долго ли коротко ли все сделал и довольный собрал его. Осталась запчасть — металлическая проволочка длиной сантиметров 20, упругая, загнутая полукругом, на кончиках изоляция (при всем этом чайник включается и кипятит воду). Батя покрутил ее, вздохнул, разобрал чайник снова и давай ее пристраивать. Пристраивал ее везде-никуда не подходит. Опять собрал – чайник работает. Но запчасть то осталась! Снова разобрал. И так весь вечер, сидит молча, пыхтит ничего не говорит никому. Через 3 часа «работы» он выматерился, чайник с запчастью сложил в пакет и утром утащил на работу к электрикам — типа они разберутся. В конце дня электрики сдались. Неси, говорят, в службу быта, в ремонт, там может быть сталкивались с таким устройством. Бате перед матерью стыдно признаться, что не может сам отремонтировать чайник (руки у бати сразу скажу-золотые), молча решил еще попробовать. Разобрал, запчасти по столу разложил, сидит тупо на них смотрит. Рядом ходит мать разговаривает с ним: то се, как дела на работе и за этим разговором подходит к столу, берет «запчасть» и начинает вставлять ее в свой бюстгальтер. Спрашивая у отца: — Ты где косточку от бюстгальтера нашел? Я ее два дня уже ищу – пропала бесследно, а ведь помню, на стол положила. Отец орал как резаный... Автор: Лель Ефлеон

Острый аппендицит Немедленная госпитализация, иначе — полный сепсис. Тон у врача был непререкаемый. — Как госпитализация, у нас ребенку только 17 дней! — заволновался отец. — Да вы что, мужчина, что вы мне тут панику разводите! — возмутился врач. — А еще военный. Немедленно несите её в машину! — крикнул он санитарам. Раздался вой сирены, и «скорая» унеслась в ночь. — Ну вот... Остались мы тут: «ты да я, да мы с тобой». — в растерянности пропел отец знакомый мотивчик. Я не слушала — я орала. Во всю силу своих семнадцатидневных легких. И день орала. И ночь орала, не обращая на стуки в стену раздраженных соседей. И никакая утряска, гули-гули не помогали. Я была мокрая и голодная. Отцу дали отпуск в воинской части по уходу за ребенком. Мать удалось спасти, но пока не выписывали, опасаясь осложнений. Между тем я продолжала орать как резаная. От козьего молока, добытого неизвестно как и где недосыпавшими соседями, я категорически отказалась. Добро, конечно, не пропало — с ног валившийся от усталости отец его выпил. А вот сгущенка из пайка очень даже мне пришлась по вкусу. Сла-аденькая, отец её с водой слегка разбавлял. Только и она быстро кончилась. А щеки мои покраснели от диатеза. Сладенькая-то она сладенькая, да вредненькая. И тогда отец решился. Замотав меня как следует в пеленки, так что я была похожа на куль, он побежал на автобусную остановку. Женщины там на него с интересом поглядывали и о чем-то шептались. Наконец одна не выдержала. Подойдя к отцу, она нерешительно дернула его за рукав шинели: — Мужчина, у вашего ребенка ноги наружу торчат, как бы не простудился. Морозец-то сегодня градусов под тридцать. И она помогла ему подоткнуть одеяльце, так чтобы ноги оказались внутри. Только я их все равно выпростала — голод ведь не тетка! Так, сопровождаемый моим надсадным ревом, и явился он в роддом. Сочувственно посмотревшие на него санитарочки впустили внутрь. И там он взмолился: — Бабоньки, если у кого молоко после кормежки останется, покормите мою ревунью! Третью ночь на ногах, а она никак не унимается. Неприступные бабоньки сперва поджали губы. Никто не отозвался — свои дети дороже. Времена тогда были суровые. Тяжелые. Наконец одна не выдержала, сжалилась: — Давай её сюда, всё лучше, чем сцеживать. Не пропадать же добру. Я благодарно припала к могучей татарской груди и замолкла в блаженстве. Потом эстафету подхватила казашка, украинка, якутка. Несколько дней подряд ездил отец в роддом, пока мать мою из больницы не выписали. Меня там успевали не только накормить, но и перепеленать и обласкать. Так с молоком и впитала я любовь к человечеству, независимо от национальной принадлежности и расы. Я и по сей день не изменилась. А сгущенку до сих пор люблю! Автор: Ольга Вярси

Застряли в лифте Застрять в лифте — сомнительное удовольствие, особенно когда ты торчишь там уже десять минут. В тесной кабине я оказался не один, а с попутчицей — женщиной лет шестидесяти. Я в бешенстве колотил по кнопкам, не скрывая раздражения, а она просто стояла в углу с каким-то запредельным спокойствием. — Ну всё, приехали, — буркнул я, ожидая поддержки своего негодования. Но она лишь мягко ответила, что в жизни бывают вещи и пострашнее. Меня это только сильнее завело: — Куда уж хуже? Я на встречу опаздываю, шеф меня живьем закопает! Она посмотрела на меня, грустно улыбнулась и тихо произнесла: — А я вот на похороны не успеваю. Спесь с меня слетела в ту же секунду. Оказалось, она ехала проводить в последний путь сестру, с которой они не разговаривали много лет из-за нелепой ссоры. И тут меня будто током ударило. Я вспомнил про своего брата, с которым мы в контрах уже пять лет. Тоже из-за какой-то чепухи. Когда двери лифта наконец открылись, я понял, что никакая работа не стоит этого потерянного времени. Я не поехал на встречу. Вместо этого я просто сел на скамейку у подъезда и набрал номер брата. Мы проговорили почти час. Удивительно, как одна случайная встреча в замкнутом пространстве может заставить тебя пересмотреть всё, что ты считал важным.